- Я была в Царстве Божьем. Господь смилостивился и позволил мне хоть одним глазком… Там… прекрасно. Высокое, прозрачное, очень тёмно-синее, почти чёрное небо с крупными звёздами, а под ним - всё залито светом. Таким ярким, радостным. Светом славы Господней. И сам Господь на престоле своём. Сияющий. Так ярко, что лица не разглядеть. Только чувствуешь - оно прекрасно. Так… что хочется пасть ниц и плакать от счастья. А вокруг - ещё сто престолов. И там тоже - всё золотое, и кто-то невыразимо красивый в чём-то белом. В белоснежно белом. Ещё белее. Сверкающем. И - музыка. Нежная-нежная. Такая восхитительная…
Ну и слава богу. А то я уж испугался. Картинка нормальная, означает успешно случившийся женский оргазм. Любовная судорога как пропуск в царство божие? - А почему - "нет"? Описание визуальных впечатлений происходит в привычных для данного времени-места терминах. Мои современницы говорят о горных хребтах, покрытых сверкающими ледяными шапками или о космических катастрофах типа взрыва сверхновой. Увы, сам не видал. Ощущения мужчины существенно иные, и видео-глюками не сопровождаются. Примитивные мы, недоразвитые. Видеосистемой - не укомплектованные. Пробный вариант перед Евой. Как сказал Жванецкий: "Никогда я не буду женщиной. Интересно: а что же всё-таки они чувствуют?". Можно добавить: "а что видят"?
Кстати, оттуда же: "Никогда эсминец под моим флагом не войдёт в нейтральные воды. И не выйдет из них". Если я хочу, чтобы моя лодочка, пусть и без всякого флага, вышла в воды речки Угры, то надо выяснить кое-какие подробности.
Осторожно снимаю с себя "новопреставившуюся посетительницу мира горнего" и укладываю на кучу церковных тряпок, которые Сухан притащил. Горячий душ бы… В церкви? Ну, понятно…
Начинаю прибираться, штаны свои искать. И слышу за спиной тихий горький плач. Ну что опять?!
Девчушка рыдает. Горько, безутешно. Без криков и воплей. Просто - непрерывным потоком катятся слёзы.
- Что случилось? Болит что-то?
Она чуть трясёт головой и, едва слышно, закрыв лицо в этих тряпках, всё-таки вносит ясность:
- Из меня… течёт…
Удивила. Так плакать - можно потоп устроить. Хотя… это она о другом. Ухватив за коленку, поднимаю её бедро и впихиваю ей между ног угол какого-то куска ткани. Приличная тряпочка - белая, льняная, без жёсткого золотого шитья. Похожа на нижнюю одежду православного алтаря. По-гречески - катасаркий, по-русски - срачица. По названию и определяю тряпочке место. Трифена охает и снова тихонько плачет. Опять не так?!
- Это - покрывало алтарное. Так - нельзя, это - богохульство.
Господи, девочка, твоя коротенькая жизнь вообще - богохульство, кощунство и непотребство. Как, впрочем, и любой человек сам по себе. Ангелы божие - не какают и не писают. Может, поэтому ГБ и сотворил человека? По своему образу и подобию. Чтобы не сиживать на очке в гордом одиночестве, тоске и печали. Поэтому и возлюбил человеков более ангелов. Бедненькие. Если он нас так любит, то им-то, шизокрылым, каково достаётся?
- Плевать. О чём ты молилась перед иконой?
Наконец-то дело дошло и до вопроса, ради которого всё это начиналось. Ох и тяжела же работа дознавателя! Хотя, временами, ну очень приятна…
Новый всхлип и чуть слышный голос, направленный в эти… алтарные одежды:
- Я просила у Богородицы смерти. Быстрой и лёгкой. А она… ничего не сделала. Моя молитва… не дошла. "Исполнение желаний"… не исполнила, я для неё - грязь мерзкая…
Быстро здесь мудреют люди. Особенно - при таком жизненном опыте. В моё время вот до этого - "быстрой и лёгкой" - большинство индивидуумов доходят только к старости, на больничной койке. Да и то… очень не все.
- Не греши на Богородицу. Ты попросила смерти - ты её получила. Икона же, ты сама сказала - "Исполнение желаний". Твоё желание исполнилось: ты умерла. Потом была прощена, допущена в царство божье, в мир горний. Посмотрела, убедилась, насладилась… Сама же всё своими глазами видела! И вновь была послана на землю, в мир дольний. Чего тут непонятного? Что душу вселили в прежнее тело? А ты хотела бы всё заново? Младенцем в мокрые пелёнки и титьку пососать? У Господа на тебя другие планы.
- У Г-Господа?! На м-меня?! К-какие?
- А я знаю? Это ж - Он. Его пути… ну, сама знаешь - "неисповедимы". Могу предположить - ты послана мне в рабыни. Прислуживать, помогать, обштопывать, обстировать, ублажать, постелю согревать, ноги мыть и воду пить… Ну, для чего годна - ту службу и служить будешь.
- Т-ты берёшь меня к себе? Г-господин…
Хорошенько дельце. А что, вот так эту дурочку тут бросить? Отымев, измучив, заморочив мозги… Наваляв тут всяких… святотатств и кощунств… Ей же это всё потом так откликнется… И вообще - у меня демографическая политика такая. Фемино-ориентированная. Баб должно быть много. Не баб - ради, а народа - для.
- Беру. И душу, и тело, и ум, и сердце твои. В жизни этой и вечной. На земли яко на небеси. Ты - во власти моей, ты - в воле моей, ты - в руке моей. Да будет так.
Во как я уелбантурил! Звучит, однако. Хотя по сути - ничего нового: чуть более детализированная концепция православных старцев по "Братьям Карамазовым". С аналогичной реакцией в форме едва слышного ответа девушки:
- Аминь.
Она, не поднимаясь на ноги, поворачивается на коленях и припадает губами к моим ногам. Факеншит! Она реально целует пальцы моих босых ног! Деточка! Остановись! А то я тебя опять трахну - это ж эрогенная зона!
"Мне бабы ноги целовали как шальные
С одною вдовушкой я пропил отчий дом
А мой нахальный смех всегда имел успех
И моя юность раскололась как орех".
Не надо мне - "юность раскалывать". У меня и так вся жизнь "раскололась"… Вляпом. В это ваше… в "Святую Русь".
Всем - подъём, пора выдвигаться. Надо ещё вопрос о Трифене с её матерью решить. Ангелам с ГГуями хорошо: хватают человеков поодиночке "и творят что хотят". А у меня тут - общество, законы, родственники, соседи… Придётся как-то договариваться.
Сырая, волглая одежда приятно холодит разгорячённое тело. Радость от сырости? И так бывает… А вот Трифену пришлось заворачивать в какие-то храмовые тряпки - её барахло совсем мокрое. И сверху прикрыть рогожкой. Мы чуть прибрались в церкви и двинулись к месту постоя. На улице - полная темень. Накрапывает дождик. Сухан посадил девочку на плечо, на другое - закинул узел с набранным церковным барахлом: я же думаю церковь в Рябиновке поставить, надо соответствующим реквизитом запасаться.
Трифена довольно внятно объяснила - что в церковке наиболее ценного. Из того, что можно легко унести. Ну вот, Ивашка-попадашка, ты уже и в церковные воры заделался. Но я же исключительно из лучших побуждений! Сами понимаете - хозяйство осталось без присмотра: попа-то нет, а народишко-то у нас, сами знаете… пропьют, прогуляют, испортят, поломают… В общем - тащу иконку в коробчёнке.
"Вор у вора - дубинку украл" - русская народная мудрость. Прямо про меня, отца Геннадия и эту доску крашеную. Хорошо жить по фольклору. Чувствуешь себя умнее. Но - больно. Ка-ак навернулся… Но ящик с иконой - вверху. Как авоську с бутылкой водки - сохранил в целостности. Мокро, темно, скользко… А вот Сухану - хорошо, он же зомби. У него же - идеальный баланс.
Только Трифена, у него на плече сидючи, изредка ахает. Так это… по-древнеспартански. В смысле - по "Таис Афинской". Там кто-то из этих лаоконистов сразу двух женщин на плечах бегом нёс. Добавлю исключительно из личного опыта: с двумя девушками на плечах бежать удобнее, чем с одной - на бегу не перекашивает. Мы так как-то в кино пошли. Они, естественно, собирались, пока мы уже опаздывать не начали. Тут я двух подружек на плечи как эполеты - и бегом. Нормально. Лет двадцать спустя как-то захотел повторить, но, или я - сильно ослаб, или подружки - чересчур поздоровели… Э-эх… Ё… А лужи тут глубокие наливаются. И - мокрые.
Вокруг села - тын. Ворота, естественно, заперты. Туземцы - двоечники, расслабились совсем. Разбойников на них давно не было. У них из-под ворот ручей глубокий бежит, а они такую щель заложить и не подумали… Пришлось лезть в вымоину под воротами, пробираться внутрь и вынимать воротный брус. Помниться, я не так давно радовался, что у меня бандана сухой оставалась? Теперь радоваться уже нечему.
Глава 161
В сарае на поповском подворье, где нам должно было быть подготовлено место для "кости бросить", стоял храп и запах свежего перегара. Конечно, я не "жена верная". Которая, как известно, по тому, как муж ключ в замок вставляет, может определить где, что, сколько и с кем муж принял. Но, как всякий нормальный русский мужик, я прекрасно отличаю суточный перегар от, например, получасового.
Странно - Чарджи не злоупотребляет. Да и не храпит он - я знаю, я с ним спал. Не в смысле… а в смысле… Факеншит! Как же тяжело с этими… гендерно-взволнованными. В любой казарме пытаются найти публичный дом. Да я бы и сам с удовольствием нашёл! В смысле - публичный дом в казарме. В смысле… а, без толку - не объяснить. "У кого что болит - тот про то и говорит" - русская народная мудрость. Тяжело с "больными".
Но Чарджи не храпит - я точно знаю.
Лёгкий шорох. Опаньки! Я такой шорох уже слышал - шорох клинка, извлекаемого из ножен. А в сарае… "хоть глаз выколи". Как бы не "выкололи"… Тихий голос Чарджи:
- Кто?
Интересно, вопрос не от храпа, а сбоку, чуть ли не из-за спины. Боец хренов! Так же и испугать до смерти можно!
- Спокойно, Чарджи. Свои.
- Постой. Свет вздую.
Опять - "смерть попаданца". Не - "включу", не - "зажгу" - "вздую". Свет, оказывается, можно "вздуть". Если это свет от огня. Других управляемых источников света здесь нет, а огонь постоянно "вздувают". Ну, это просто надо знать. Что так здесь говорят и делают.