Часть 26. "Девки гуляют и мне…"
Глава 138
Мои надежды на информационно-насыщенное, коммуникационно-обеспеченное общение по волнующему меня вопросу было немедленно прервано. В проёме отсутствующей воротины замаячил Гостимил с лошадью, а во дворе, с истошным криком - Прокуй.
- Не тронь мамку! Не смей! Вон со двора! Все вон пошли!
У меня болели ребра и шея. В голове было несколько "ватно" от пережитых эмоций. Видимо, исключительно в силу столь плачевного душевного и физического состояния, я изменил своей обычной благовоспитанности и ответил в необычной. Точнее - обычной для "здесь и сейчас":
- Ты! Ты, морда холопская! Ты на кого хайло раскрыл?! На господина своего? Ты меня, боярина, со двора гонишь?! Запорю нахрен сволоту воровскую!
Напор у меня был настоящий. Последние слова вообще - чисто рычащим шёпотом. Тут всё просто: вдохнуть - больно. Приходиться на выдохе, а воздух уже кончается. Вот и рычу шёпотом.
Прокуй остолбенел, остановился, не добежав до матери, и стал неуверенно хлопать глазами. Зацепился взглядом за Чарджи, подпирающего стену, за саблю в его руке…
- Дык… эта… мы ж… ряд-то… ну… мамка-то слово не сказала… Да. Вот. А у нас уговор был - чтобы с мамкиного согласия, а пока согласия нет, то и уговора нет, а что по рукам ударили, так то не считается, потому как уговор был…
Прокуй, ошеломлённый моим рявканьем, испуганно переводил взгляд с заплаканной матери на повязанного, битого "бычару", на Чарджи, лениво подпиравшего стенку и поигрывавшего саблей, на этот легендарный ханский клинок, которым дикие степняки сто лет резали… разных людей, и вот он легко так, лениво, в руке, без ножен, обнажённый, заточенный, пока ещё чистый, светлый… Пока… Мальчишка всё больше лепетал скороговоркой. Я уже успел вдохнуть, принять воздух в лёгкие, сопровождая этот болезненный процесс злобной, от собственных внутренних ощущений, гримасой.
- Ты, Прохуёнок, наперёд запомни: мне таких слов не говорить, горло на меня не разевать. Знать своё место. Выдь со двора. Покуда мать твоя иного слова не сказала - наше рукобитие в силе. Иди-иди, нам тут дело делать надо.
Мальчишка несколько неуверенно, оглядываясь на мать, вышел со двора и спрятался за забором. Его матушка, при моём обращении на неё внимания, испуганно прижалась к "бычьему гейзеру". Резковато для бедного. Тот снова взвыл, она испуганно отшатнулась, стала успокаивать мужика… Ну, вот и я… переместился к ним поближе… постепенно. О-ох. Ну, поговорим.
- Я - отпрыск славного сотника смоленских стрелков Акима Яновича Рябины. Он, в былые времена, во многих, на Руси громких, битвах и походах бывал. К примеру, отсюда, с Елно ворогов князя Ростислава Мстиславича выбивал. Который нынче - Великий Князь Киевский. Слышала? Про князя-то? Про великого? То-то… А сынок его родненький ныне в Смоленске сидит. Сын-то его старший, Роман - всей здешней земле - правитель. Наш светлый князь. Мы тут все под его рукой ходим. Знаешь про это? Так-то… Так вот, пришёл я в Елно с батюшкой моим по делам разным. С моим батюшкой, который самому Великому Князю Киевскому - давний боевой друг-товарищ. У одного костра грелись, из одного котла щи хлебали. Уразумела? Который и нынешнего нашего господина и владетеля - наукам разным ратным обучал. Самого князя - учил. Родитель мой. Князя нашего. Дошло? Вот повстречался я с твоим сыном и решил взять его к себе в усадьбу кузнецом. Поняла?
Ни слова неправды. Лжа мне заборонена - "дар богородицы". Сам правило придумал - сам и исполняю. Тем более, Аким рассказывал: был как-то раз случай, когда довелось ему совсем в то время ещё юному Роману показывать - как прикинуть возвышение при стрельбе из лука. И что Ростик, Ростислав Мстиславович, на походе не брезговал с воинами и у костра посидеть, и из общего котла хлёбово попробовать.
Какой-то у меня бандитский разговор получается: "Ты такого знаешь? А с таким-то сидел?". Хотя… где ещё более естественно выражаются хомосапиенские порядки, как не на зоне? Только в волчьей стае…
Баба растерянно посмотрела на меня, потом на "морковного юмориста". Похоже, что половины слов она просто не поняла. Уловила только последнюю фразу.
- Не… Не отдам… Да как же это? Ростишь-ростишь, кормишь-поишь, а потом… Нет. Не отдам. Я вдова бедная-горемычная, одинокая-покинутая… Ежели чего сделать надобно - скажи, о цене договоримся, лишнего не возьму. А сына… Сыночка, кровиночку единственную, ласкаемую-жалеемую да на чужбину, да за тридевять земель, в места дальние-незнаемые, дитё взлелеянное…
Речь её всё более становилась напевно-плачущей. Всё более гладкой да складной. И по смыслу - отрицательной. Пора кончать этот "насыщенный негативом" монолог. Но меня опередил "морковный юморист":
- Врёшь ты всё! Какой ты "сотника отпрыск"! Сам же говорил: Ванька с Пердуновки.
- Экий ты дядя… прямолинейный. Как… "бычий гейзер". Объясняю: вотчина наша из нескольких деревенек состоит. В одной прежде жил отставной сотник Перун. И место то прозывалось - Перунова усадьба, Перуновка. Люди же простые, по привычке своей к словам подлым, название того места переиначили на свой лад. Вот и получилась Пердуновка. А имя у меня - Иван. Девки - Ванюшей кличут. Ещё и прозвище есть. Люди "Лютым Зверем" называют. Может, слыхивали?
Баба с дядей недоуменно переглянулись, он отрицательно покачал головой.
"Огромная колонна стоит сама в себе -
Встречают чемпиона по стендовой стрельбе.
Попал во все, что было, он выстрелом с руки,
По нем бабье сходило с ума и мужики".
Не мой случай. Ни на чемпиона-стендовика, ни на Джеймса Бонда - я по здешней местности не тяну. "Лютый Зверь", "Лютый Зверь"… тьфу, мартышка бесхвостая… Не знает меня народ, не уважает. От прозвания моего - не вздрагивает, малых детушек именем моим - не пугивает. Нечего расстраиваться - будем работать над популяризацией образа дальше. Будем "попадать во всё что было". Чтобы всё - "сходило с ума". Имиджмейкериться и пиариться. Надо собственный авторитет зарабатывать. А то я ведь ни с кем из здешних… "авторитетов" не сидел. Даже у походного костра.
Хозяйка, тем временем, затараторила скороговоркой:
- Не слыхивали, и слыхивать нам не надобно, а люди попусту кабы как не назовут, а уж коль назвали… сына свого не дам, чтобы дитятко роженое, единственное, кровиночку да в невесть куда да вот такому… которого зверем прозывают… да нешто я своему дитяти злой участи… нет уж, и разговоров разговаривать не надобно и пошли бы вы, люди добрые со двора бы, потихонечку, по-добру, стало быть, по-здорову… и на том, с божьей помощью, и делу конец положился…
Эх, тётя, кабы я такой "конец положился" - не предвидел, и чего дальше будет - не придумал, так стал бы я свои рёбра - "лётному бычаре" подставлять?
"Конец положить" - не каждому удаётся. Тут и навык, и познания нужны. А то масса народа так и не различает - когда слово "ананас" нужно писать слитно, а когда раздельно. "Папа купил соседской тёте ананас, а на нас… положил". Как тут с этим делом? В смысле - с "ананасом"? И кто что куда "положил"? Сейчас проверим.
- Да мы-то пойдём. И его с собой возьмём. Морковку эту красномордую.
Я кивнул на связанного "морковного юмориста". Баба с изумлением посмотрела на меня, потом перевела взгляд на своего любовника. Тот ответил ей аналогичным, ничего не понимающим взглядом.
- Как это? Кудой-то?
- Так это. Тудой-то. На посадников двор, на почестный суд. К вирнику в застенок. Под кнут, на дыбу, в щипцы калёные… Дело о татьбе, однако. Душегубство и смертоубийство.
- Ой! Страсти-то какие! А… А его-то чего?!
- А того. Сей человек пытался меня убить. За сегодня - аж четыре раза. Два последних - на твоём дворе. Не единожды в желаниях этих громко сознавался, так что многие свидетели тому есть. И лишь промысел божий злоумышленнику в той татьбе воспрепятствовал. Однако ж ущерб немалый нанесён. У меня, у боярича, у честного отпрыска славного смоленского сотника, который с самим Великим Князем Киевским с одного котла хлебал, во многих тяжких службах бывал, от мечей ворогов да супостатов грудью храбро защищал… Так вот, у меня от сего разбоя да безобразий грудь вся - поломанная.
Они что, думают, что я по ихнему выть не могу? Да я ж такой переимчивый! Бывало, пока поездами до Питера доберусь - по три раза за день акцент поменяю. Работаем "вой ритуально-отпевально-маломузыкальный". Монархически-патриотически-православный. Исполняется впервые.
- Не ходити мне, добру молодцу, вслед родителя моего достославного, в службу княжеску, государеву. Не закрыть мне князя нашего светлого, добра князя-то Роман свет Ростиславовича от злодеев окаяниившихся. Не принять-то мне на грудь молодецкую ой да злой удар в княжью голову. В том ли в бою кровавом, гибельном, посередь-то сечи лихой, яростной. Ой да не сберечь мне красно солнышко от лихих врагов, от мечей их вострых да стрел калёных. Не ширяться мне сизым кречетом по поднебесию, не метаться серым волком по редколесию, не ныряться-то мне золотым карасём да позаплесию. Ой да, не сложить мне буйну голову, ой да за землю-то нашу русскую, ой да за веру-то нашу православную, ой да за князя-то нашего, ясна сокола. Ой, придёт-прибежит жаль-кручинушка, разольётся по земле беда горькая. Налетят-то на Русь злые вороны, злые вороны чужедальные. Ой да закроет вороньё солнце ясное, ой да покроет вороньё нивы с пажитями. Будут вОроны род людской клевать-расклёвывать, пред ворОн своих - куском хвастаться. А во всём-то в том - всё его вина, в воровском-то всё его злодеянии.