Факеншит! Никогда не слышал, чтобы гурду, булат или дамаск - подделывали. Оно же проверяется на один сгиб-удар. Если подделка ведёт себя так, как оригинал, то оно - то самое и есть. Не хорошо - Прокуй влез в разговор взрослых без спроса. В нормальном доме - оплеху и пшёл вон из-за стола, неуч. Давать оплеуху - забота старшего за столом. Моя забота… Дошло.
Под моим внимательным взглядом Прокуй смутился, закрыл глупо распахнутый от изумления рот, заёрзал на скамейке. Потом встрепенулся, задрал нос и нагло уставился на меня. Нагло, но неуверенно. Дерзок. Ох, будет у меня с ним хлопот. Но… нужен кузнец. Будет сильно вредничать - пинком вышибу. А пока можно и объяснить. Сделав вид, что сделал вид, что не заметил его "поперёд батьки" выскакивания в разговоре:
- Есть у меня в хозяйстве одна сабелька. Гурда. Самая что ни на есть настоящая. Хороший клинок. Но - с норовом. Вот добрый гридень Ивашко помилку сотворил, сам чуть без головы не остался, да и сабля от него ушла. Спряталась. Пришлось самому идти искать. Еле вызволили. Теперь сижу-думаю. Другой у меня мечник в службе есть - ханыч торкский. Славный рубака, добрый воин. Но у него - своя сабля. Тоже славный клинок, древний. Под сто лет.
Это я так хвастаюсь. Дым пускаю, мордами торгую. Намёки намякиваю.
Прокуй заворожённо смотрел мне в рот. Всякая наглость с его физиономии слетела. Одни восхищения с изумлениями остались. Будто я ему сказку волшебную рассказываю. С чудесами. Ханыч, торк, столетний клинок, гурда заговорённая, сабля спряталась, её вызволяли… Живут же люди! А тут… повезёт - будешь всю жизнь гвозди для подков конских ковать…
- А, боярич, будь по-твоему! Пойду я к тебе! Давай по рукам! Буду всякую работу кузнечную делать, какую ни скажешь. Но только инструмент мой забрать надо. И с мамкой…
Ну и хорошо. Я начал командовать. Гостимилу - опять лошадь запрягать. Сухан с Марой… блин, ещё не закончили. Да, тяжек путь к совершенству. Ихний дао… он долгий такой. Жаль, очень интересные сценарии не срастаются. А без Сухановской еловины… как голому на мороз. Ивашко… нет, пусть лежит. С таким лицом хорошо в травке прятаться - полная мимикрия. Поди, и зайчик ошибиться может - ухо там, отгрызть или ещё что. Николаю - суму с письменными принадлежностями. Ноготку - напомнить как бить надо, чтобы под "Русскую правду" не попасть. Где Чарджи? Куда этот блудливый торк подевался? Хватит спать - пошли, посмотришь. Как на что? На ласкающее твою душу зрелище - как твоего господина убивать будут. Пару мужиков из гребунов. Ваше дело молчать, ни во что не встревать, как скажут - таскать. Чего-чего - чего скажу. Тронулись, с богом.
Ну, Ванёк, мастер провокаций и гиена инсинуаций, пошли играть серию четвёртую. Сериал - как "Капитан Тенкеш". Мыла ещё нет, а мыльные оперы уже… может, и пользу принесут.
Если телега с кучей мужиков может называться кавалькадой, то вот именно кавалькаду я и остановил, не доехав до столь знакомых, по демонстрации закона всемирного тяготения, ворот метров двадцать. А сам, решительно выбив нос и подтянув в очередной раз штаны - ну я же уже погрустил об отсутствии пряжек! - пошёл заниматься "вятшизмом" - "дела делать".
Половинка ворот была снята, на столбе - свежие затёсы. Заглянул во двор - никого. Только я собрался как-то обозначить своё явление… Да хоть покричать дурным голосом по Блоку:
"Запирайте етажи
Нынче будут грабежи",
как из сарая появился "бычий гейзер". Несколько мгновений мы рассматривали друг друга. Я - с умильной улыбкой на лице. Он - постепенно краснея. Вот моя сегодняшняя "морковка" стоит, взор радует. Аэродинамический овощ. Потом он начал… мычать. Как жаль, что нет мулеты. Когда быка бьют тряпкой по лицу - он сосредотачивается. Сейчас бы Trinchero провести - справа налево "сокращая атаку быка при помощи проведения мулеты понизу, с целью подчинить и сосредоточить его". Но чего нет - того нет. Ну, тогда побежали. Я же говорил - серия четвёртая.
У меня нет бандерильи. Это такие короткие украшенные копья, их ещё называют "увеселителями". Дядю "увеселять" не надо - он и так вполне готов к веселью. Но бандерильи используются "для измерения ярости быка". А тут… ничем ничего не померить! Средневековье же! Даже аршин и тот персидский. Хотя зря я так - этот аршин оказался спасительным. Точнее - четверть аршина. Именно на столько дядя до меня и не дотянулся. Легче надо быть, Ванюша, жрать меньше. Бегать быстрее, подпрыгивать чаще. "Легче относись-ка да поторопись-ка".
На кой тебе бандерильи, когда и так видно: сейчас свисток засвистит. От общего закипания и давления повышения. Не, не свисток. С другой стороны. Напрягся "юморист морковный". Так кто тут из нас - из Пердуновки?
Дядя пытался загнать меня в угол. А мне нельзя было убегать совсем, нельзя было держать длинную дистанцию. Почти как тореро на арене: "постоянно ощущая разъярённое животное собственным бедром". Наконец я заигрался - он поймал меня за рубаху. Не, матадор из меня… Уй! Ё!
Дядя вскинул руку, я стукнул в ногу, получил по уху, врубил по паху… И под отчаянное моё верещание и его утробное рычание мы, через отсутствующую половину ворот, выкатились на улицу. Где и накатились на Николая. Как самый любопытный из моих людей, он ближе всех подошёл к воротам. "Любопытство сгубило кошку"… Ах, да - я же сегодня об этом уже говорил.
Наш рычаще-верещащий каток сшиб моего приказчика на землю. И покатался… И потоптался… И оставил его - в его положении. На его спине привольно и вольготно улёгся сам "бычий гейзер". Не успел я погрустить о широком распространении обычаев мужеложства, содомии и, позволю себе заметить, свального греха в условиях исконно-посконной "Святой Руси", ибо занятие наше было явно групповое - "морковный гад" не отпустил мою рубашку, как "гейзер" начал подниматься. Не ловите меня на слове: именно он сам, а не "у него". Что там у него, я по особенностям совершаемых движений - вырывался я - контролировать не мог.
Мы оба взвыли с утроенной силой. Я - от затягивающегося на горле ворота рубахи, за которую меня тянули, и от ощущения собственного неизбежного конца в конце этого подтягивания. Николай - от нажатия разными локтями и коленями "морковки" в чувствительные и особо чувствительные части тела. Ну, и от общей обстановки шумного веселья вырвавшегося на гостевые трибуны сильно "развеселённого" корридного быка.
Краем глаза поймал движение подскочившего Чарджи, вскидывающего саблю… Он что?! Сдурел?! Мощный звон металла от соприкосновения с "лобовой бронёй" "морковного бычка", резкий рывок за рубаху назад… Предсмертная судорога? Рефлекторное сокращение мышц? Я лежу на спине, надо мною небо, Чарджи и его раздражённый голос:
- Ну неужели как-то проще нельзя было? Без этой… джигитовки.
- Чарджи, ты его… убил?
- Кого? Мурло это? А надо?
"Мурло" подо мною начинает стонать и шевелиться. Под "мурлом" начинает шевелиться и стенать Николай. Сбоку вдумчиво и в некотором сомнении нашу "могучую кучку" рассматривает Ноготок. Никак не решит: то ли вязки доставать, то ли сперва секирой… пройтись. Да уж, пора шевелиться и мне.
Всё-таки, дяде достался и второй удар саблей - цепкий он. Стонет, левой рукой за голову держится. Но второй-то, гад, держится за мою рубаху. Запоминай, Ванюша: по кузнечной технологии молотобойцу ни клещи, ни молот из рук упустить нельзя. Отчего вырабатывается у сих подмастерьев особая цепкость в кистях рук, и в хватании чего попало - особливое упорство.
Чарджи врезал по этой цепкой кисти своим легендарным наследственным родовым клинком, и растопыренные пальчики убрались. А не отлетели далеко. Поскольку удар наносится плашмя. Очень неудобно - на сабле гарда, толком в кисти не ухватить. Но у Чарджи хорошо получается - надо будет потом расспросить.
Ноготок сунулся, было, с вязками. Дядя встать не может, правую руку к груди прижал, левой за голову держится, но здоров - вязать не даётся. Пришлось пройтись секирой. Но не плашмя, а комлём рукоятки по рёбрам. Нет, как интересно профессионалы работают! Надо учиться, надо… О-ох. А моим рёбрам, видать, во время катания досталось. У-ух как…
Но самый подробный отчёт о текущем состоянии скелета мы получили от Николая. С подробным перечислением, комментарием и демонстрацией. Как иногда утомительно иметь дело с грамотным человеком. Который связывает состояние своих рёбер с созданием Евы по Святому Писанию. И, соответственно, возлагает на "морковного юмориста" вину за соучастие в делах "врага рода человеческого" с самого момента сотворения мира. "В начале было слово", но слово было неразборчивое и виноват в этом, естественно, "бычий гейзер".
Мы затащились во двор, привалили "морковку" в связанном состоянии к стеночке и решили передохнуть. Но не тут-то было. На смену несколько монотонному повествованию Николая пришёл "поминальный плач" хозяйки дома.
Взволнованная женщина, выскочив из какого-то сарая, не разобралась сразу на свету, и кинулась поднимать, своего возлюбленного, глухо стонавшего у стенки дома, на ноги. Захват поперёк туловища. Комель рукоятки секиры профессионала, работающий по рёбрам трудновоспитуемого, оставляет долго-незабываемые и остро-ощущаемые… Да, об этом я уже сказал.
Мужик взвыл. От всей души. Которая, как говорят, там, между рёбрами и пребывает. И второй раз - аналогично. Когда испуганная женщина его отпустила.
Короткие мгновения установившей, наконец-то, паузы позволили мне перейти к содержательной части действа.
- Мы тут не к нему - к тебе пришли. По делу. Рядиться.
Конец двадцать пятой части