Ермишин Олег Тимофеевич - Афоризмы стр 15.

Чувств больше пяти у животных, мудрецов и богов.

Для меня один человек – что целый народ, а народ – что один человек.

Свободным я считаю того, кто ни на что не надеется и ничего не боится.

Некоторые люди, не зная о разрушении смертной природы человека, терзаемые дурно проводимой жизнью, пребывая в треволнениях и страхах, измышляют лживые басни о том, что будет после смерти.

Честный и бесчестный человек познаются не только из того, что они делают, но и из того, чего они желают.

Должно препятствовать совершению несправедливого поступка. Если же мы этого не в состоянии сделать, то, по крайней мере, мы не должны содействовать несправедливому поступку.

Истина в глубине.

Хорошими люди становятся больше от упражнения, чем от природы.

Быть верным долгу в несчастье – великое дело.

Всякий вид работы приятнее, чем покой.

Если бы дети не принуждались к труду, то они не научились бы ни грамоте, ни музыке, ни гимнастике, ни тому, что наиболее укрепляет добродетель, стыду. Ибо по преимуществу из этих занятий обычно рождается стыд.

Не из страха, но из чувства долга должно воздерживаться от дурных поступков.

Ни искусство, ни мудрость не могут быть достигнуты, если им не учиться.

Многие многознайки не имеют ума.

Суть дела не в полноте знания, а в полноте разумения.

Благоразумие отца есть самое действительное наставление для детей.

Лучше изобличить собственные ошибки, чем чужие.

Лучше думать перед тем, как действовать, чем после.

Причина ошибки – незнание лучшего.

Не телесные силы и не деньги делают людей счастливыми, но правота и многосторонняя мудрость.

Из мудрости вытекают следующие три особенности: выносить прекрасные решения, безошибочно говорить и делать то, что следует.

Выражение лица в зеркале видится, души же – в беседах проявляются.

Для меня слово мудрости ценнее золота.

Откровенная речь – свойство свободного духа, однако опасно выбрать для нее неподходящий момент.

Слово – тень дела.

Многие, совершающие постыднейшие поступки, говорят прекрасные речи.

Не слово, а несчастье есть учитель глупцов.

Тот, кто склонен противоречить и много болтать, не способен изучить то, что нужно.

Должно говорить правду и избегать многословия.

Законы бесполезны как для хороших людей так и для дурных: первые не нуждаются в законах, вторые от них не становятся лучше.

Закон обнаруживает свое благотворное действие лишь тем, кто ему повинуется.

Должно приучать себя к добродетельным делам и поступкам, а не к речам о добродетели.

Мужество делает ничтожными удары судьбы.

Мужествен не только тот, кто побеждает врагов, но и тот, кто господствует над своими страстями.

Страх порождает лесть.

Узнав секрет от друга, не выдавай его, сделавшись врагом: ты нанесешь удар не врагу, а дружбе.

Не стоит жить тому, у кого нет ни одного истинного друга.

Дружба одного разумного человека дороже дружбы всех неразумных.

Не родственные связи создают друзей, но общность интересов.

Единомыслие создает дружбу.

Тот человек, у которого истинные друзья не остаются долго, имеет тяжелый нрав.

В счастье легко найти друга, в несчастье же – в высшей степени трудно.

Многие, которые кажутся друзьями, на самом деле не суть друзья, и наоборот, некоторые, не кажущиеся друзьями, на самом деле друзья.

Мы не столько нуждаемся в помощи друзей, сколько в уверенности, что мы ее получим.

Украшенье женщины – молчаливость; похвальна также и простота наряда.

Только та любовь справедлива, которая стремится к прекрасному, не причиняя обид.

Вражда с родными гораздо тягостнее, чем с чужими.

Если не желаешь многого, то и немногое будет казаться тебе многим.

Умеренность умножает радости жизни и делает удовольствие еще большим.

У кого характер упорядочен, у тех и жизнь благоустроена.

Признак ума – предотвратить обиду, не ответить же на нанесенную обиду – признак бесчувственности.

Жить дурно, неразумно, невоздержанно – значит не плохо жить, но медленно умирать.

Должно стыдиться самого себя столько же, как и других людей, и одинаково не делать дурного, останется ли оно никому не известным или о нем узнают все. Но наиболее должно стыдиться самого себя.

Раскаяние в постыдных делах есть спасение жизни.

Делающий постыдное должен прежде всего стыдиться самого себя.

Постыдно чужие недостатки тщательно примечать, а на свои не обращать внимания.

Забвение своих собственных прегрешений порождает бесстыдство.

Желающий учить того, кто высокого мнения о своем уме, попусту тратит время.

Завистливый человек причиняет огорчение самому себе, словно своему врагу.

Зависть полагает начало раздору среди людей.

Жадность до денег, если она ненасытна, гораздо тягостней нужды, ибо чем больше растут желания, тем больше потребности они порождают.

Все говорить и ничего не желать слушать есть признак гордости.

Наихудшее, чему может научиться молодежь, легкомыслие. Ибо последнее порождает те удовольствия, из которых развивается порок.

Сильно вредят дуракам те, кто их хвалит.

Если не можешь признать похвал заслуженными, то считай их лестью.

Лучше, чтобы хвалил нас кто-нибудь другой, чем хвалить самого себя.

Счастлив тот, кто при малых средствах пользуется хорошим расположением духа, несчастлив тот, кто при больших средствах не имеет душевного веселья.

Благоразумен тот, кто не печалится о том, чего не имеет, и, напротив, рад тому, что имеет.

Подобно тому, как бывает болезнь тела, бывает также болезнь образа жизни.

У всех тех, которые предаются удовольствиям желудка и переходят надлежащую меру в еде, в вине или в наслаждениях любви, удовольствия бывают кратковременные и быстротечные, продолжающиеся, лишь пока они едят или пьют; страдания же, получающиеся в результате этой невоздержанности, бывают многочисленны и продолжительны.

Отказывайся от всякого удовольствия, которое не полезно.

Медицина – сестра философии.

Приятен старик, который приветлив и серьезен.

Сила и красота суть блага юности, блага же старости – расцвет рассудительности.

Из удовольствий наиболее приятны те, которые случаются наиболее редко.

Демонакт

(II в.)

философ-киник, родом с Кипра

Демонакт пришел к человеку, который, запершись в темном помещении, горько оплакивал своего сына. Философ заявил, что он маг и может вывести на землю тень умершего, при том, однако, условии, что несчастный отец назовет ему имена трех человек, которым никогда не приходилось никого оплакивать. Человек, потерявший сына, (…) не мог никого назвать. "Не смешон ли ты, – сказал Демонакт, – считая, что только сам невыносимо страдаешь, и не зная никого, кто был бы незнаком с горем?"

Один приятель попросил Демонакта: "Пойдем в храм Асклепия и помолимся за моего сына". – "Ты, должно быть, считаешь Асклепия глухим, полагая, что он не услышит нас, если мы будем молиться на этом месте", – сказал философ.

Кто-то спросил Демонакта, считает ли он, что душа бессмертна. "Бессмертна, – ответил он, – но не более, чем все остальное".

Увидев как-то прорицателя, который за плату предсказывал будущее кому угодно, Демонакт сказал: "Я не понимаю, за что ты берешь деньги: ведь если ты можешь изменять предначертанное – сколько бы ты ни потребовал, этого все равно будет мало; если же все свершится так, как угодно божеству, – к чему вообще твои пророчества?"

Кто-то ради насмешки спросил философа: "Если я сожгу тысячу мин дерева, сколько получится мин дыма?" – "Взвесь, – сказал Демонакт, – золу, все остальное вес дыма".