Мария Французская - 12 повестей Марии Французской стр 6.

* * *

В Доле, что лучший из этих сторон,
Жил шевалье – назывался Горон.
Что-то услышал о чудной девице
И вдохновился немедленно он.

После турнира ни свет ни заря
Едет дорогой близ монастыря
И постучал он рукою настойчивой -
Может, и мудро, а может, и зря.

Девушка вышла к воротам чуть свет.
Впрочем, секрета особого нет
В том, что жила она там как племянница
Наших монахинь, на склоне их лет.

Видит наш рыцарь, что это – цветок.
Чует, как в сердце стучит молоток.
Надобно что-то придумать немедленно,
Дать пересохшему горлу глоток…

Знаю, что сделаю! Я подарю
Тучные земли монастырю.
Если ж принять они дар не отважатся,
Если откажутся – я повторю.

Кто же откажется? Приняли дар.
Приняли дар – обменяли товар.
Вот и открыты ворота к красавице.
Первые ночи горят как пожар.

Милая! – он говорит ей с тоской. -
Видишь ли, я ведь совсем не такой.
Что, если тетушки вызнают истину -
Нас покарают суровой рукой.

Может быть, в замок ко мне перейдем?
Дом моих предков и твой будет дом.
Если дитя народится любимое -
Лучшее в мире имя найдем.

Девушка плачет от счастья… Потом
Надо собраться, покинуть свой дом -
Дом, что ей был и родным, и надежным,
Хоть назывался он монастырем.

Перстень фамильный сразу нашла.
В розах свое покрывало взяла.
А на пороге – монахиня старая:
Что же ты, чуть не украдкой ушла?

Да, мы нашли тебя между ветвей,
Будто бы сойка или соловей
Бросили кроху свою неразумную -
Редкой породы, царских кровей…

Но мы любили тебя не шутя.
Ты не племянница, ты нам дитя.
Скоро приду, навещу тебя, девочка, -
Счастлива ль ты, хоть неделю спустя?

Все обнялись, и карета – в пути.
Солнцу – погаснуть и снова взойти.
Станет ли счастлива наша красавица
С тем, с кем она поспешила уйти?

* * *

Время прошло.
Наша милая Ясень еще ясней.
И ничего, слава Богу, дурного
не приключается с ней.
Рыцарь Горон ей предан,
лишь в ней он видит свой свет.
Но отчего-то наследника
Бог не дает, все нет и нет.

Сеньор, это даже неловко… -
Ропщут придворные год спустя.
Хорошенькая головка,
Но, может, все это притворное, где ж дитя?
Он любит свою подругу,
Он только в начале пути,
Но истинную супругу
Хотят к нему привести…
Друзья мои, извиниться
Хотел бы за наш союз -
Но все может измениться,
Когда я за дело возьмусь!

Быть может, ты знаешь, читатель,
А нет – я скажу, позволь:
Придворный доброжелатель
Сильнее, чем сам король.

Сеньор, есть одна невеста -
Такая всего одна.
Пусть вашей подружки вместо
Вам будет теперь жена.
Простите, сеньор, нас, грешных,
И глупые наши труды -
Но девушку звать Орешник.
А это значит – плоды!
Хотим просить ее руку
Для вас у ее родных.
И привезем вам супругу
На этих же выходных.

Вздохнул Горон безутешный -
Наследника им подавай!
Посмотрим на ваш Орешник,
Посмотрим на урожай.

Ведите свою крольчиху,
И мать ее, и отца!
…И Ясень уходит тихо
В далекий покой дворца.

* * *

Все кончено. Будет свадьба.
Гостей зовет кавалер.
Архиепископ Дола
среди гостей, например.

Невестина мать хлопочет:
пока новобрачных нет,
Рыщет повсюду, хочет
найти соперницы след.

Что там была за причина,
что тут за фея жила,
Что был счастливым мужчина,
а женщина не родила?

Вот Ясень к гостям выходит -
С грацией и простотой.
И каждый тотчас находит,
Что тут сюжет непростой…

Девушка эта – диво.
Но тут наступает ночь,
И мать невесты ревниво
К Горону подводит дочь.

Ясень им тихо служит,
В спальне стелет белье.
Никто и не обнаружит
Плачущею ее…

Натягивает покрывала
Тонкое полотно.
Год целый она скрывала
От всех покрывало одно.

То самое – розы по шелку,
Из старого сундука.
Лишь Ясень знает ту полку,
Где спрятала наверняка.

И розы горят пожаром!
Узнала невестина мать -
Не следовало, пожалуй,
Из сундука вынимать:

Те вышивки непростые,
Те розочки памятны мне.
Когда-то из Византии
Вез муж дорогой жене!

А перстень? Ясень с запалом
Прошла уже полпути…
Мой перстень с таким опалом,
Которого не найти?

Фамильное покрывало
И бабушкин перстенек!
О, сколько ж судьба скрывала
От нас тебя, мой Ясенек!

Ты все поняла, конечно?
Узнала сестры черты?
Взгляни на нее так нежно,
Как можешь смотреть лишь ты.

Ах, скольким я подарила
Несчастий, в конце концов.
И скольких оговорила
Я женщин и их близнецов!..

…Не стоит так убиваться -
Сказал Горон-муженек.
Невесте пора раздеваться.
Иди сюда, Ясенек.

* * *

И снова восстановили
Порядок вещей и фраз.
Пожалуй, установили,
Кто женится на сей раз.

Вот Ясень идет с Гороном,
И счастлива, видит Бог.
А Орешник идет с бароном,
Который ничем не плох.

Мы знаем много теорий,
Теорий о двух концах.
Мы знаем много историй -
Историй о Близнецах.

Но все-таки этот случай,
Пожалуй, все превзошел -
Он был самый-самый лучший
В бретонском городе Дол.

Бисклаврэ

Ну, раз уж мы взялись баллады писать -
Придется и эту вам рассказать.
Бисклаврэ по-бретонски, скажу – не совру,
Это тот, кто в Нормандии звался Гару.

Много разных сказок сложили о них:
Страшных, грустных и озорных.
Люди – не волки, но, верь-не верь,
Человек все же немного зверь.
Об этом молчок, рот на замок.
Тайна не тайна, если б каждый мог

Превращаться в зверя, прыгать, скакать
И в темном лесу добычу искать.
Пожалуй, не стоит запугивать вас -
О Бисклаврэ будет мой рассказ.

* * *

Жил в Бретани один барон.
Как храбрец и мудрец всем известен был он.
Ничего плохого сказать нельзя
О том, кого любят соседи, друзья.

А сам он всех больше любил жену.
Даже жил у любви своей будто в плену.
И на нем, и на ней была эта печать -
Но вот дама стала вдруг замечать,

Как дни недели бегут, звеня,
А барона нету три ночи, три дня.
Луна проливает неяркий свет…
Три дня из семи – мужа нет как нет.

Вот он возвратился к себе домой,
А дама с вопросом: друг милый мой!
Супруг дорогой, я еле дышу.
Позвольте, я вас о чем-то спрошу?
Вы смотрите нежно, но грозны, как лев.
Я боюсь навлечь на себя ваш гнев…

Целуя ее, он ей смотрит в лицо.
Мужского объятья все крепче кольцо.
Да что, дорогая, у вас за вопрос,
Что мне бы ущерб, хоть малейший, нанес?
Немедля спросите, я сам вам велю.
Уж слишком, сударыня, я вас люблю.

Спасибо, мой милый, я снова дышу.
Но вот ведь о чем рассказать я прошу:
Когда исчезаете вы на три дня,
Когда покидаете тайно меня -
Не к даме ль другой вы спешите верхом,
Чтоб ей обладать, опьяняясь грехом?

Сударыня, нет! – восклицает барон.
Неужто любви нанесу я урон?
Но все ж не просите, любимая, нет!
Погибну, коль дам вам подробный ответ.

Но мы обещали, Господь нас храни,
Делить и печали, и сладкие дни.
Делить пополам, ничего не тая -
Смотрите, как сильно измучилась я.

Не плачь же, бедняжка,
Я слово сдержу.
Хотя мне и тяжко,
Но я – расскажу.

Когда, дорогая, меня дома нет -
Я делаюсь волком, вот весь мой секрет.
Я волк, проживающий в темном лесу.
Туда свою прыть, свою ярость несу.
Там логово есть, там добыча моя.
Три дня-то всего лишь пирую там я.

Я все поняла уже, мой господин.
Вы волк, и в чащобе живете один.
Но, прежде чем прыгнуть в объятия чащ,
Вы где-то бросаете бархатный плащ?
Сперва-то презренная проза,
А после уж – метаморфоза?

Малышка, ты так любопытна теперь,
Когда распознала, что я дикий зверь…
О женщины! Будто детишки:
Все сказочки, песенки, книжки.
Недолжно такое тебе говорить,
Недолжно супруге супруга корить.
Не все можно знать в человеке.
Откроюсь – исчезну навеки.

А сам уже плачет от счастья, чудак.
Ну, слушай, любимая, вот оно как:
В дорожной часовне распятье.
Под камнем храню мое платье.
Под утро стряхну с себя кровь, как росу,
Оденусь – и ландыш тебе принесу!
А если плаща не найдется,
Твой муж уж к тебе не вернется.

…О, юная дама не так уж проста.
Как будто бы с виду сама красота -
Но многому ведала цену
И мужу искала замену.
И вот хитроумная та госпожа
К себе подзывает мальчишку-пажа,
Который влюблен, да не скажет,
И сделает все, что прикажет.