Увидев деверя-скитальца в первый раз,
Желаньем ложе с ним делить она зажглась;
Пустила в ход прельстительную речь,
Чтобы разжечь У Суна и завлечь.
Все более недвусмысленными становились намеки Цзиньлянь.
- Не огорчайтесь, невестка, - успокаивал ее У Сун. - С братом беды не наживете.
Приход хозяина помешал им продолжить разговор. У Чжи принес мяса, овощей, фруктов и сладостей и оставил все на кухне.
- Цзиньлянь! - крикнул он, поднимаясь по лестнице. - Ступай приготовь. - Вот бестолковый! Тут гостя некому занять, а он вниз гонит.
- Обо мне не беспокойтесь, невестка, - вмешался У Сун.
- Какой несообразительный! - продолжала ворчать Цзиньлянь. - Что ты, не можешь попросить мамашу Ван похозяйничать, да?
И хозяин тотчас отправился за старой Ван. Когда все было готово, наверху накрыли стол. Чего тут только не было: рыба, мясо, фрукты, сладости и прочая снедь. Принесли вина, и У Чжи предложил Цзиньлянь занять место хозяйки. Гость сел напротив, а хозяин сбоку. Он разлил вино и перед каждым поставил чарку.
- Отведайте, деверек, нашего пресного винца, - поднимая чарку, обратилась к У Суну хозяйка. - Не обессудьте за скромное угощение.
- Что вы, невестка! Я вам очень благодарен, - заверил ее гость.
У Чжи все время бегал за вином и наполнял чарки. Ему было не до жены, а она с сияющей улыбкой не переставала потчевать деверя.
- А мясо вы так и не отведали, - подавая блюдо, говорила она.
Прямой и скромный, У Сун относился к Цзиньлянь как следовало относиться к жене родного брата. Ему и в голову не приходило, что она, бывшая служанка, окажется такой искусной кокеткой да еще примется его соблазнять. Добродушный и слабохарактерный хозяин не умел занимать гостя и полагался целиком на жену, которая глаз не сводила с У Суна, а он даже не замечал этого и не смотрел на нее. Когда изрядно закусили и выпили, У Сун стал собираться.
- Если не спешишь, посиди еще, - упрашивал брата У Чжи.
- Простите за беспокойство, - отвечал У Сун. - Зайду как-нибудь в другой раз.
Хозяева спустились вместе с гостем вниз.
- О переезде подумайте, - напомнила Цзиньлянь, когда они вышли за ворота, - а то над нами смеяться будут. Ведь родной брат - свой человек. И недоразумение какое выйдет, так все обойдется.
- Вы так гостеприимны, невестка! - благодарил У Сун. - Я нынче же перенесу к вам вещи.
- Не забудьте, ждать буду, - отозвалась Цзиньлянь, которая все время предавалась пылким мечтам.
Да,
Сколь долгим было страстное томленье
Цветок почуял ветерок весенний.
О том же говорят и стихи:
Золотая Лилия, кто постиг тебя?
Ты таишь в молчании дух весенней страсти.
Лишь У Суна славного не возьмут напасти,
Ни золото, ни чары - нет, не усыпят!
Вернувшись домой, У Сун собрал постель и вещи и велел солдатам отнести все в дом к брату.
При появлении деверя Цзиньлянь так обрадовалась, будто ей клад открылся. Комната для него была уже готова. У Сун остался ночевать, а солдата отпустил. Проснулся он рано, и хозяйка принесла ему горячей воды. Он умылся, причесался, надел на голову повязку и отправился на утренний прием в управу.
- Отметитесь и побыстрее к завтраку приходите, - обратилась к нему Цзиньлянь.
У Сун ответил согласием, но в управе пробыл целое утро. Хозяйка все приготовила загодя. К его приходу был накрыт стол. Завтракали втроем.
- Сколько вам из-за меня хлопот! - заметил У Сун, когда Цзиньлянь подала ему чай. - Я ни есть, ни пить не могу спокойно. Завтра же пришлю солдата вам в помощники.
- Зачем вы так беспокоитесь, деверь! - прервала его Цзиньлянь. - Ведь не за чужим ухаживаем. У нас и дочка есть, Инъэр. Она, правда, только взад-вперед бегает, так я даже ей довериться не могу, а то солдату. Разве он чисто приготовит… Терпеть не могу солдат.
- Но я вам заботы прибавил, - пытался возразить У Сун.
О том же говорят и стихи:
У Сун-красавец сдержан был как лед.
Но страсть невестке не дает покоя!
Как в сети, завлекла его в покои,
К усладам тучки и дождя зовет.
Однако, хватит вдаваться в подробности. Как-то У Сун дал брату серебра, чтобы тот купил печенья, сладостей и фруктов и пригласил соседей. Те собрали немного денег и поднесли У Суну в знак уважения подарки. У Чжи снова устроил угощение, но не о том пойдет речь.
А еще через несколько дней У Сун подарил невестке отрез цветастого атласа.
- Ну что вы! - смутилась было Цзиньлянь. - Но раз вы дарите, я не смею отказаться. - И она с поклоном, улыбаясь, приняла атлас.
Так и зажил У Сун в доме брата, а хозяин, как и раньше, торговал лепешками. У Сун с утра уходил на службу, и когда б он ни появлялся дома, его ждал стол, а веселая невестка всячески за ним ухаживала, обольщая соблазнительными речами. Неловко делалось У Суну, да обо всем скоро не расскажешь.
Так незаметно прошло больше месяца. Наступила одиннадцатая луна. Несколько дней подряд дул сильный северный ветер. Сплошные тучи густой пеленой заволокли весь небосвод. На землю, кружась и играя, падал снег.
Только поглядите:
Багровые тучи на тысячи ли заволокли небосвод. И запорхали в воздухе благовещие пушинки, пустились в пляс под стрехою бело-яшмовые цветы. Вот в такую же пору в ночи на горном потоке Янь бег ладьи укротил Ван Цзыю. И скоро укрыл белоснежный покров террасы и терема. Серебром отливая, смешались, слились бурные реки и горы. Порхали, резвились снежинки повсюду - от земли и до самых небес. А в хижине своей убогой тогда бедняком горевал Люй Мэнчжэн.
Снег перестал только к первой страже. Земля оделась в серебряный наряд. Весь мир казался выточенным из нефрита.
На другой день У Сун ушел в управу, а Цзиньлянь пораньше выпроводила мужа и попросила старуху Ван купить вина и мяса. Настал полдень, а деверь все не приходил. Цзиньлянь вошла к нему в комнату и разожгла жаровню. "Сегодня я должна его покорить, - думала она. - Не верится мне, что его нельзя увлечь". Затем, откинув занавеску, она встала у двери и заметила вдали запорошенную снегом фигуру У Суна. Он шел домой, приминая снег, яшмовым ковром устлавший все вокруг.
- Замерзли, должно быть? - с улыбкой встретила его невестка, откидывая занавес.
- Спасибо за внимание, - ответил У Сун, переступая порог.
Цзиньлянь протянула было руки, чтобы принять у него широкополую войлочную шапку, но он, поблагодарив любезную хозяйку, сам стряхнул с шапки снег и повесил ее на стену. Потом развязал пояс, скинул зеленый, цвета попугая, халат и вошел в дом.
- Что же вы завтракать не приходили? Я все утро прождала.
- Утром меня пригласил на завтрак один мой знакомый, а тут другой повстречался, звал на чарку вина, но я отказался.
- Погрейтесь у огонька, - пригласила Цзиньлянь.
- Прекрасно! - воскликнул У Сун и, сняв зимнюю с промасленной подошвой обувь, сменил носки, надел домашние туфли и пододвинул скамейку поближе к огню.
Инъэр было велено загодя запереть наружную дверь и задние ворота. Хозяйка тем временем припасла закуски, подогрела вина и, войдя в комнату, накрыла на стол.
- А где брат? - спросил У Сун.