* * *
Расскажем теперь о пареньке по фамилии Цяо, который жил в том же уездном городе. Было ему лет шестнадцать. Поскольку родился он и вырос в округе Юнь, куда был отдан в солдаты его отец, мальчика стали звать Юньгэ - Юньский сынок. Жили они вдвоем со старым отцом. Юньгэ был малый смышленый, торговал свежими фруктами у кабачков, которых немало разместилось по соседству с управой. Частенько перепадало ему и от Симэня.
В тот день, о котором речь, Юньгэ раздобыл корзину первых груш и пошел искать Симэня. Один отменный болтун сказал ему:
- Юньгэ! Если он тебе нужен, скажу, куда надо идти - сразу найдешь.
- Скажи, говорливый дядя, - попросил пострел. - Эх, найти бы мне его, получил бы медяков тридцать, а то и пятьдесят старому батюшке на пропитание.
- Вот что я тебе скажу, - продолжал говорун. - Он с женой торговца лепешками У Старшего развлекается. Целыми днями на Лиловокаменной у старой Ван в чайной пропадает. Зайди утром, зайди вечером - все там сидит. Ты - малыш, и придешь, так тебе ничего не будет.
Поблагодарил Юньгэ болтуна, взял корзину и направился прямо на Лиловокаменную к старухе Ван. Она сидела на скамейке и сучила нитки. Юньгэ поставил корзину на землю и поклонился.
- Ты зачем пришел, Юньгэ? - спросила Ван.
- Его милость ищу. Может, медяков тридцать или полсотни заработаю старому батюшке на пропитание.
- Что еще за его милость?
- Того самого - известно кого.
- У каждого имя есть.
- Того, кто двойную фамилию носит, - пояснил Юньгэ.
- Это кто ж такой?
- Шутить изволите, мамаша? Говорить хочу с его милостью господином Симэнем.
И Юньгэ направился было в чайную, но его задержала старуха.
- Ты куда, макака? В чужом доме есть приемная, но есть и внутренние покои!
- А я вот пойду и разыщу.
- Ах ты, обезьяний выродок! - заругалась старуха. - Какого тебе еще Симэня в моем доме понадобилось?
- Что ж, мамаша, думаешь все сама съесть, а со мной и крохами не желаешь поделиться, да? Что, я не понимаю, что ли?
- Да что ты, молокосос, понимаешь! - наступала Ван.
- Настоящая ты сводня, старая карга! Тебе бы капусту рубить да ни листика не уронить. А если я брату-лоточнику все расскажу, что тогда?
Эти слова так и подкосили старуху.
- Обезьянье ты отродье! - вскипела она от злости. - К старому человеку подходишь да всякую чушь мелешь!
- Я, говоришь, макака, а ты - старая сводня, собачье мясо!
Ван схватила Юньгэ и задала две звонких пощечины.
- За что бьешь? - закричал пострел.
- Ах ты, подлая макака, мать твою…! Еще кричать будешь? Вот вышвырну за дверь, - ругалась старуха.
- За что бьешь, я тебя спрашиваю, старая гнида? Что я тебе сделал?
Старуха надавала подростку тумаков и выпихнула на улицу. Потом вышвырнула на дорогу корзину с грушами, которые раскатились во все стороны. Убедившись, что ему не одолеть сводню, Юньгэ с руганью и плачем пошел прочь, подбирая груши.
- Ну, погоди, старая гнида! Ты у меня еще поплачешь, - указывая в сторону чайной, ругался Юньгэ. - Не будь я Юньгэ, если не скажу ему обо всем. Вот разрушу твое логово, тогда не больно-то разживешься.
С этими угрозами сорванец взял корзину и пошел искать того, кто ему был теперь нужен.
Да,
За все, в чем старуха была виновата,
Теперь неизбежно наступит расплата.
Пусть будет разжалован дух преисподней -
Найдется кому рассчитаться со сводней.
Если хотите узнать, кого пошел искать Юньгэ и что случилось потом, приходите в другой раз.
Глава пятая
Юньгэ, изобличив любовников, обрушивается на старуху Ван. распутница отравляет У Чжи
Погрязнешь в таинствах страстей
Счастливый брак сочтешь обузой.
Лишь простота влечет людей,
Холодный взгляд претит союзу.
Цветов не надо ярких рвать,
Покой нисходит к душам честным.
Пускай семью считаешь пресной -
Все ж на красоток меньше трать.
Итак, побитый Юньгэ не знал, как бы ему выместить обиду. Он подхватил корзину с грушами и пошел разыскивать У Чжи. Пройдя несколько улиц и переулков, он заметил, наконец, торговца с коромыслом на плечах.
- Давно не видались, - проговорил Юньгэ, останавливаясь и разглядывая У Чжи. - А ты, брат, раздобрел.
- Мне толстеть не с чего. Я всегда такой, - отвечал У Чжи, ставя коромысло на землю.
- Как-то нужны мне были отруби, все лавки обошел - нигде нет. А у тебя, говорят, хоть отбавляй.
- Откуда у меня отруби? Я ни гусей, ни уток не развожу.
- Не разводишь, говоришь? А отчего ж разжирел и размяк, как селезень? Бери тебя, в котле вари, ты и голоса не подашь.
- А, ты оскорблять меня, макака негодная? Моя жена ни с кем шашни не водит, как же ты смеешь называть меня селезнем? - возмутился У Чжи.
- Шашни не водит, а путается вовсю, - выпалил малый.
- С кем путается, говори! - остановил его У Чжи.
- Вот чудак! Да ты меня-то не хватай, лови лучше того, кто у нее под боком.
- Братец! Скажи, кто он, - допытывался У Чжи. - Десяток лепешек дам.
- Причем лепешки! Выпить пригласи, тогда скажу.
- Пойдем!
У Чжи поднял коромысло и повел Юньгэ в кабачок. Там он опустил коромысло, достал лепешек, заказал мяса и вина и пригласил Юньгэ.
- Вина хватит, а мяса пусть еще подрежут, - попросил паренек.
- Ну, говори же, брат.
- Не торопи. Поем, тогда и расскажу. И не волнуйся. Я тебе помогу любовников поймать.
- Ну, говори! - не унимался У Чжи, видя как Юньгэ поглощает мясо и вино.
- Хочешь знать, вот пощупай у меня на голове шишку, - начал сорванец.
- Где это тебе подсветили?
- А дело было так. Иду я с корзиной груш, ищу господина Симэня. Все исколесил, нигде нет. Тут один и говорит: "Он в чайной у старой Ван с женой У Старшего забавляется. Каждый день наведывается". Пошел туда. Может, думаю, медяков тридцать или полсотни заработаю. И представь себе. Старая карга не пустила меня к Симэню, избила, сука, и выгнала вон. Вот я и пошел за тобой. Сперва подразнил немножко, чтоб расшевелить, а то бы ты и не поинтересовался.
- Это правда? - спросил У Чжи.
- Ну, опять за свое! Говорю, никудышный ты человек! Жена там с Симэнем тешится, только и ждет, как ты за ворота. Сразу к старухе бежит, а ты не веришь. Неужели врать буду?!
- Не скрою, брат, - сказал У Чжи, выслушав мальчишку, - жена, верно, каждый день к старухе ходит - то платье шьет, то туфли. А домой заявится - румяная такая. У меня ведь дочка от первой жены, так она ругает и бьет ее с утра до ночи, есть не дает. А эти дни совсем не в себе. Меня увидит, не улыбнется. Я и сам стал подозревать. Верно ты говоришь. А что если я оставлю коромысло да пойду накрою любовников на месте преступления, а?
- Ты взрослый человек, а понятия у тебя никакого! Эту тварь Ван ведь ничем не запугаешь. Ну, как ты их накроешь? У них условные знаки. Стоит старой карге тебя только завидеть, сразу жену твою спрячет. А Симэнь - ого! Таких как ты, два десятка уложит. Его ты не схватишь, а кулаков его отведаешь. У него ведь и деньги, и положение. На тебя ж потом и жалобу подаст. Засудит, а за тебя кто заступится? Только себя погубишь.
- И то верно. Но как же ему отплатить?
- Мне тоже старухе отплатить надо, - сказал Юньгэ. - Вот что я тебе посоветую. Сейчас ступай домой и молчи, виду не подавай. А завтра лепешек возьми поменьше и выходи торговать. Я тебя у переулка подожду, а как заявится Симэнь, позову. Ты возьмешь коромысло и будешь наготове поблизости. Я разозлю старую каргу, она начнет меня бить. Как только я выброшу на дорогу корзину, вбегай в чайную. Старуху я постараюсь задержать, а ты врывайся прямо во внутреннюю комнату и чини над ним расправу. Верно я говорю?
- Не знаю, как мне благодарить тебя, брат, - сказал У Чжи. - Есть у меня несколько связок медяков, на, возьми. А завтра пораньше приходи на Лиловокаменную. Буду ждать.
Юньгэ получил вместе с деньгами лепешек и удалился. У Чжи расплатился за вино, взял коромысло и пошел торговать, но вскоре вернулся домой. Цзиньлянь обыкновенно ругала и всячески унижала мужа, но в последние дни у нее, видно, совесть заговорила, и она немного смягчилась. А У Чжи, как всегда, молчал.
- За вином сходить? - спросила она.
- Да я только что выпивал с приятелем, - отозвался муж.
Цзиньлянь накрыла стол, и они сели ужинать, но о том вечере говорить больше не будем.
Наутро после завтрака У Чжи припас всего три противня лепешек. Цзиньлянь ничего не заметила. Ведь она думала лишь о Симэне. Муж прихватил коромысло и отправился торговать, чего только и ждала жена. Она тут же шмыгнула в чайную и стала поджидать любовника.
Но вернемся к У Чжи. В самом начале Лиловокаменной он встретил Юньгэ. Тот стоял с корзиной в руке и озирался по сторонам.
- Ну как? - спросил У Чжи.
- Рановато еще. Ступай поторгуй немного и приходи. Молодчик вот-вот пожалует. А ты будь поблизости, далеко-то уж не уходи.
У Чжи побежал продавать лепешки и немного погодя опять подошел к пареньку.