- Простите меня, пожалуйста! - извинилась она. - Это ветром вырвало шест, и он нечаянно упал прямо на вас, сударь.
- Ну что вы! Какой пустяк! - сказал незнакомец, поправляя шапку и склоняясь почти до самой земли.
Эту сцену наблюдала хозяйка чайной старая Ван, которая жила по соседству. "Кто бы это мог быть? Кого так угостили шестом по голове?" - зубоскалила она про себя.
- Я сам виноват, - заметил, улыбаясь, прохожий. - Надо ж было подвернуться. Не беспокойтесь, сударыня!
- Не осудите, - упрашивала его с улыбкой Цзиньлянь.
- Да кто вас посмеет осуждать, сударыня!
Прохожий еще раз поклонился и вперил в красавицу свой лукавый взгляд. Он не первый год совращал женщин и слыл в таких делах большим мастером. Прежде чем уйти, незнакомец не раз оборачивался, потом исчез, обмахиваясь веером.
О том же говорят и стихи:
Дул теплый ветерок, неспешно шел повеса,
Красавица в окне открыла занавеску.
Весенних чувств она унять не в силах,
Волна разлучных слез ланиты оросила.
Убедилась тут Цзиньлянь, что незнакомец предан радостям жизни, сладкоречив и делами не обременен, и у нее еще сильнее вспыхнула привязанность к нему, хотя она и не знала ни кто он такой, ни где живет. "Стал бы он столько раз оборачиваться, если б я ему не приглянулась. Может, мой суженый?" - размышляла она у окна, а сама все глядела вдаль. Только когда незнакомец исчез из виду, она опустила занавеску, заперла дверь и ушла к себе в комнату.
Послушай, дорогой читатель! Неужели у того щеголя не было ни дома, ни хозяйства?! Был он отпрыском некогда богатых, но разорившихся торговцев в уездном центре Цинхэ и держал лавку лекарственных трав напротив уездной управы. С детства рос баловнем и бездельником, неплохо дрался, питал пристрастие к азартным играм - двойной шестерке, шашкам, костям и иероглифическим загадкам. И чего он только не знал!
В последнее время он связался с уездными чиновниками - вел кое-какие дела, зарабатывал на тяжбах как поручитель. Так поднажился и обрел известность. Все в городе стали его бояться. Фамилия его была Симэнь, звали Цин, первый в роду. Раньше его звали просто Симэнь Старший, а когда он разжился и приобрел известность, стали величать господин Симэнь Старший. Родители у него умерли, братьев не было. Первую жену он похоронил рано. После нее осталась дочка. Не так давно он женился на У Юэнян, дочери начальника левого гарнизона Цинхэ. Держал несколько служанок и женщин. Давно он состоял в близких отношениях с Прелестницей Ли из веселого квартала, и теперь тоже взял ее к себе. Поселил он у себя и Потерянную Чжо, изгнанную из заведения на Южной улице, у которой до того числился в постоянных поклонниках.
Симэнь Цин был большой мастер игр ветра и луны, то бишь знал одни лишь наслаждения, соблазнял жен порядочных людей. Брал их к себе в дом, а как только они ему надоедали, просил сваху продать. Чуть не каждый день наведывался он к свахам, и никто не решался ему перечить. Стоило Симэню увидеть Цзиньлянь, как он, придя домой, стал раздумывать: "А хороша пташка! Как бы ее поймать?" Тут он вспомнил про старую Ван из чайной по соседству с домом красавицы. "А что! Если она сумеет обделать дельце, - рассуждал он, - можно и разориться на несколько лянов серебра. Чего мне стоит?!" У Симэня даже аппетит пропал. Пошел он прогуляться, а сам прямо к чайной свернул. Отдернул дверную занавеску и сел за столик.
- А, господин Старший пожаловали! Как вы любезно раскланивались… - старуха засмеялась.
- Поди сюда, мамаша, - позвал ее Симэнь. - Хочу тебя спросить: чья это пташка с тобой рядом живет?
- Это сестра великого князя тьмы Яньло, дочь полководца Пяти дорог, а в чем дело?
- Брось шутки шутить. Я серьезно спрашиваю.
- А вы разве ее не знаете, сударь? - удивилась старуха. - Хозяин-то ее прямо против управы съестным торгует.
- Уж не жена ли Сюя Третьего, который пирожки с финиками продает?
- Нет, - махнула рукой Ван. - Будь он мужем, была бы пара подходящая. Отгадывайте еще.
- Значит, торговца пельменями Ли Третьего?
- Опять не угадали, - развела руками старуха. - И это была бы чета.
- Может, Лю Татуированные руки?
- Нет, - смеялась Ван. - И это была бы парочка хоть куда. Еще подумайте, сударь.
- Нет, - заключил Симэнь, - видно, мне не догадаться.
- Скажу, смеяться будете, - и Ван сама расхохоталась. - Муж ее - знаете кто? - торговец лепешками У Старший.
- Уж не тот ли самый У, которого дразнят: "Сморщен, как кора, ростом три вершка"? - Симэнь тоже засмеялся и даже ногой притопнул.
- Он самый и есть, сударь, - подтвердила старуха.
- Ну и угодил же лакомый кусочек псу в пасть! - подосадовал Симэнь.
- В том-то и дело! Так вот и случается: добрый конь несет простака, красавица-жена ублажает дурака. Такова уж, знать, воля Лунного старца.
- Сколько же с меня за чай и фрукты, мамаша? - спросил Симэнь.
- Да пустяки, сударь, потом сочтемся.
- Так с кем, говоришь, уехал твой сын-то Ван Чао, а?
- И сама не знаю. Взял его с собой один хуайский гость, и вот до сих пор ни слуху ни духу. Жив ли, нет ли?
- Что ж ты его ко мне не прислала? Парень он вроде расторопный и умный.
- Если б вы взялись за него, ваша милость, да вывели в люди, вот бы я была вам благодарна, сударь, - говорила старуха.
- Погоди, приедет, тогда и потолкуем, - решил Симэнь, поблагодарил хозяйку и вышел из чайной.
Не минуло и двух страж, как он снова появился в чайной, сел у двери и стал смотреть на дом У Чжи.
- Может, господин Старший откушает сливового отвару? - предложила вышедшая к нему Ван.
- Только покислее.
Ван приготовила отвар и подала Симэню.
- А ловко ты стряпаешь, мамаша! Немало, должно быть, надо про запас держать, чтобы на любой вкус угодить, а?
- Да вот, всю жизнь сватаю. Какой же прок дома-то держать? - смеясь, отвечала старуха.
- Я тебе про отвар говорю, а ты мне про сватовство.
- Послышалось, вы сказали, ловко сватаю.
- Раз сватаешь, помоги и мне. Щедро отблагодарю.
- Шутите вы, сударь. А старшая жена узнает? Достанется мне затрещин.
- Жена у меня покладистая. Мне не одна женщина прислуживает, да нет ни единой по сердцу. А у тебя есть на примете хорошенькие. Сосватай мне, а? Как приглядишь, прямо ко мне приходи, не бойся. Ничего, если бы и замужем была, только б по сердцу пришлась.
- Была тут на днях красавица. Да вряд ли вам подойдет.
- Если хороша собой и сумеешь сосватать, щедро вознагражу.
- Женщина она прекрасная. Правда, возраст великоват, - заметила старуха. - Красавицу, говорят, и в годах можно взять. Ну, а сколько ж ей?
- Родилась в год свиньи, и к новому году ей исполнится ровно девяносто три.
- Ты, знать, помешалась, старуха! - засмеялся Симэнь. - Тебе бы только шутки отмачивать.
С этими словами Симэнь Цин встал и с хохотом удалился из чайной.
Темнело. Старая Ван зажгла огонь и пошла запирать двери. Но в это время снова появился Симэнь. Отдернув занавеску, он вошел в чайную, уселся около двери на скамейку и впился глазами в дом У Чжи.