Глуп государь стороны, где пробавляются нищенством
Прославленные мудрецы!
Стройные их песнопенья, с шастрами в лучшем согласье,
Вязью словесной украшены.
Ревностным ученикам следует передавать
Их совершенные знанья.
Эти мужи святомудрые и без богатства достойны
Почестей самых высоких.
Если оценщик худой в камнях драгоценных ошибся
И ни во что их не ставит,
Нужно ль по этой причине порицать драгоценные камни
Или искать в них изъян?
* * *
Цари в своих поступках, вроде шлюх,
Впадают без конца в противоречье,
Мешая с правдой ложь, мягкосердечье -
С насильем, с мотовством - корысти дух
И с щедростью - порою показной -
Погоню за скудеющей казной.
* * *
Ни нагая земля для ночлега,
Ни нега роскошного ложа,
Ни скудость кореньев и трав,
Ни яств и приправ изобилье,
Ни великолепье шелков,
Ни отрепье, прикрывшее тело,
Не заставят с дороги свернуть
Отмеченных твердостью духа,
К благоизбранной цели идущих:
Нипочем им ни горе, ни радость!
* * *
Горшечнику подобно, злобный рок
Мою живую душу смял в комок,
Как глину, и швырнул рукой коварной
На колесо терзаний и тревог,
Крутя его быстрей, чем круг гончарный,
И мне суля превратностей поток.
* * *
Разумный, коль скоро нуждаешься ты в благостыне,
Воздай славословье одной милосердной богине.
Глупца в мудреца превратить, лиходея - в святого,
И недруга - другом она тебе сделать готова,
И тайное - явным, и яд халахала - нектаром.
Стремясь к добродетели, время потратишь ты даром!
Из "Ста стихотворений о любви"
* * *
Вот он, стихотворцев произвол!
Женщины - неужто "слабый" пол,
Если мановением ресниц
Индру им дано повергнуть ниц?
* * *
В прическу воткнутый жасмин,
И нега уст полуоткрытых,
И тело, что умащено
Сандалом, смешанным с шафраном,
И нежный хмель ее груди -
Вот рай с усладами своими!
Все прочее - такая малость…
* * *
Корми лесных газелей побегами бамбука,
Травой священной "куша", что срезана под корень
Каменным ножом, иль угощай красавиц
Листьями бетеля, бледными, как щеки
Рослых шакских дев, срезав эти листья
Ногтем, что отточен и натерт шафраном.
* * *
О дивнобедрых без лицеприятья
Вам, люди, говорю, и без пристрастья:
Всего на свете слаще их объятья.
Они - источник счастья и несчастья.
* * *
Кто сотворил устройство,
Что женщиной зовется,-
Смесь амриты и яда,
Для смертных - западню,
Ларец обманов, козней,
Дорогу в ад, преграду
Стремящемуся в рай,
Уловок сорняками
И тернием уверток
Засеянное поле,
Хранилище грехов,
Твердыню безрассудства,
Обитель своеволья,
Сомнений круговерть?
* * *
Зачем нам величать лицо - луной,
Иль парой синих лотосов - глаза,
Иль золота крупинками - частицы,
Из коих состоит живая плоть?
Лишь истину презревшие глупцы,
Поверив лживым бредням стихотворцев,
Телам прекрасных служат, состоящим
Из гладкой кожи, мяса и костей.
* * *
Чем красавицы взор, уязви меня лучше змея -
Проворная, зыбкая, в переливно-сверкающих
Упругих извивах, с глянцевитою кожей
Цвета синего лотоса. От укуса змеиного
Добрый целитель излечит,
Но травы и мантры бессильны
Против молнии дивных очей!
* * *
Уста гетеры, будь они прелестны,
Как полураспустившийся цветок,
Достойный муж не станет целовать,
Увидя в них вместилище слюны
Распутников и проходимцев, слуг,
Воров, лазутчиков и лицедеев.
Из "Описаний времен года"
В самом разгаре весны
Томительно-сладостный голос
Подругу зовущего кокиля,
И ветры с вершины Малайя, что благоухают
Белым сандалом, растущим на этой горе,
Стали растравой тебе, разлученному с милой.
Не удивляйся: в несчастье
Амрита кажется ядом!
* * *
Восхитительны в месяце чайтра
Венки из цветов разновидных,
Нежные руки, подобные лунным лучам,
И возвышенное красноречье поэтов;
Оплетенная сетью лиан,
Веселящая душу беседка
И кокиля томный призыв,
Напевно звучащий в ушах;
Разделенное с милою ложе -
Неистощимый запас поцелуев и ласк!
* * *
Пламенеют бутоны маканды,
Словно жертва в огне разлуки
Странника с юной супругой.
Кокилей самки в лесу
Глядят на него с сожаленьем.
Уносит прочь напоенный
Сладострастным сандалом ветер
Ароматы пурпурной ло́дхры,
Утоляющие усталость.
* * *
О дивнобедрые, ваш дух
Несокрушим до той поры,
Пока, сандала духом напоенный,
Не прилетит с горы Малайя ветер.
* * *
Когда наступает жара, девы с глазами газелей,
С влажно-душистыми, от умащенья сандалом, телами,
Благоуханье цветов, свежесть покоев, облитых водой,
Сиянье луны, ветерка дуновенье
И верхней террасы опрятность - возбуждают любовную страсть.
* * *
Венков благоуханье, прохлада опахал,
Сиянье ночи лунной,
Цветочная пыльца, усеявшая пруд,
Сандал для умащений,
Душистое вино, и легкие одежды,
И верхняя терраса, промытая до блеска,
И лотосы очей прекрасных - вот удел
Счастливцев жарким летом!
* * *
Как радует сердце прохлада
С грядой облаков ливненосных
И, льющим густой аромат,
Роскошным жасмином, чей куст
Внезапно расцвел, обернувшись
Внушающей пылкую страсть
Красавицей с грудью высокой.
* * *
Объяты одинаковым томленьем
Счастливый и отвергнутый любовник,
Когда в лесах звучат павлиньи крики,
Насыщен горный ветер ароматом
Цветов кадамбы и кутаджи пряной,
И молодой травой земля одета,
А небо - дождевыми облаками.
* * *
Над головой хмурые тучи нависли.
Млея от страсти, пляшут павлины в горах.
Цветом опавшим деревья усеяли землю.
Странник, на чем ты остановишь свой взор?
Нечем тебе сердце свое успокоить!
* * *