В городе а́суров грозных жаркое солнце смирилось:
Лотосы лишь пригревает, жечь и палить не дерзая.Тараке месяц покорен; асуров он ублажает,
Не забывая при этом только могучего Шиву.Там, заменив опахала асурам неумолимым,
Ветры цветов не срывают, кроткие, веют пугливо.Там времена вековые неутомимого года
Трудятся одновременно, сад наполняя цветами.Сам повелитель потоков ждет не дождется жемчужин,
Тараке дар предназначив, медленно зреющий в море.Вместо светильников змеи, в чьих головах самоцветы,
Тараке служат ночами; Ва́суки тоже смирился.Индра врагу не перечит, и, помыкая гонцами,
С древа желаний в подарок шлет он цветы супостату.Но, помыкая мирами, сам супостат не смирился;
Лютую злобу такую разве что сила смиряет.Райских садов не щадит он, губит он, рубит, ломает,
Даже цветы ненавидит, милые женам бессмертных.Стоит заснуть ему только, веют над ним опахала
Плачущих пленниц небесных, как ветерок со слезами.Гору великую Меру Солнце топтало конями;
Гору злодей обезглавил, горок наделал потешных.В Ганге небесной остались лишь замутненные воды;
Алчный, в свои водоемы лотосы переселил он.Боги не смеют сегодня миром своим любоваться
И разъезжать не дерзают на колесницах воздушных.Если приносят нам жертву, Тарака, Майей владея,
Пламя голодное грабя, жертвою завладевает.Конь из коней Уччхайшра́вас, слава могучего Индры,
Этот скакун драгоценный, Таракой тоже присвоен.Против злодея бессильна сила великая наша;
Против недуга тройного не помогает лекарство.Неотразимая чакра ныне сверкает покорно,
Как ожерелье на шее нашего недруга злого.Верх над Айра́ватой нашим взяли слоны супостата
И на свободе играют, бивнями тучи пронзая.Нашему войску, Владыка, нужен теперь Предводитель
Так же, как надобно знанье чающим освобожденья.Необходим Предводитель нашему войску, Владыка,
Чтобы воинственный Индра мог возвратить нам Победу".Выслушав, Сущий ответил речью, которая льется,
Лучше целебного ливня скорбные громы врачуя:"Боги! Желание ваше сбудется в будущем близком,
Не торопитесь, однако, в этом я вам не пособник.Тарака мною прославлен, демона не обесславлю;
Мной возлелеяно древо, пусть ядовитое древо.Демон ко мне обратился, демону не отказал я,
Подвиг великий смиряя, чтобы мирам не погибнуть.Кто же тогда пересилит непобедимого в битве,
Если не отпрыск достойный доблестного Нилака́нтхи?Бог ослепительный выше необозримого мрака;
Властвует, непостижимый и для меня и для Ви́шну.В подвиге невозмутимый, Умой, быть может, прельстится
Дух, красотой привлеченный, словно магнитом железо.Семя мое восприяли воды, причастные Шиве;
Семя великого Шивы Уме принять подобает.Если возглавит вас, боги, сын самого Нилакантхи,
Освободит он, отважный, косы божественных пленниц".И пропадает из виду Брахма, предтеча Вселенной,
И восвояси вернулись приободренные боги.И вызывает Канда́рпу Индра, владеющий духом,
Чтобы скорей завершилось дело, зачатое в мыслях.Свой лук беспощадный, с бровями-лианами схожий,
Повесив на шею, где след от браслетов Желанной,
Весну наделяя душистыми стрелами манго,
Предстал перед Индрой Стреляющий в душу цветами.
Глава III. Сожжение Маданы
Тысячеокий узрел Камадеву,
Словно забыв небожителей прочих;
Целью своей озабочен всецело,
Преданных слуг не щадит повелитель.Около самого царского трона
Индрой самим удостоенный места,
Низко царю своему поклонившись,
Вкрадчиво заговорил Камадева:"Благоволи ты мне дать, Прозорливый,
В мире любом повеленье любое!
Милостив ты: обо мне ты помыслил.
Да не минует меня твоя милость!Снова, как видно, великий подвижник
Дерзостно славе твоей угрожает?
Перед моим обольстительным луком
Он беззащитен, поверь мне, владыка!Вновь своевольный с тобою в разладе
Освобождения дерзко взыскует?
Мы побежденного свяжем надолго:
Узы надежные - взоры красавиц.Пусть наставлял его мудрый Уша́нас,
Долго ли мне Добродетель разрушить,
Страстью размыв несравненное благо,
Как наводнением пагубным - берег?Может быть, сам ты пленен красотою,
Слишком уж верной земному супругу?
Хочешь, прекрасная стыд потеряет,
Мигом сама прибежит и обнимет?Перед какою земною женою
Ты преклонился, отвергнутый гневно?
Горько раскается гордая вскоре,
На травяной изнывая постели!Смилуйся, Доблестный, грома не надо!
Стрелы в кого мне прикажешь нацелить,
Чтобы навек супостат обессилел,
Даже разгневанных женщин пугаясь?Вооруженный одними цветами,
Лишь при поддержке весны медоносной
Я посрамил бы Пина́кина в битве.
Разве не я по призванию лучник?"В благоволении тронул стопою
Бог восседавшего около трона,
Вознаграждая благую готовность;
И Камадеве сказал Разрушитель:"Друг! Обладаешь ты подлинной силой.
Ваджрой силен я, силен я тобою.
Перед подвижником ваджра бессильна.
Сила твоя не имеет предела.