Джалаладдин Руми - Дорога превращений. Суфийские притчи стр 16.

Пахарь и лев

Притча описывает состояние ученика, не имеющего подлинного представления о грозных деструктивных началах ("льве"), таящихся в его подсознании ("средь ночи"), и принимающего их за положительные стремления ("вола"). Научить мюридавластвовать над своими разрушительными страстями и стремлениями – одна из педагогических целей шейха.

Д. Щ.

***

Содержание притчи легко сопоставляется со словами из апокрифического Евангелия от Фомы: "Блажен лев, которого съест человек, и лев станет человеком. И проклят человек, которого съест лев, и лев станет человеком". В человеке – два начала: благородно-человеческое и жестоко-звериное. Одно из них, в конце концов, побеждает – "съедает" другое, подчинив его себе. По внешности человек выглядит, как остальные, но что взяло в нем верх – "человек" или "лев"? Или, как в данной притче, кто находится в "хлеву" (теле) – вол или лев? Истинный учитель видит, с кем имеет дело в лице ученика, и не станет "гладить" затаившегося во мраке "льва", т. е. потворствовать звериным инстинктам воспитанника.

М. Х.

Пахарь и лев

Вола со шкурой и костями съев,
В хлеву воловьем развалился лев.

А пахарь встал средь ночи и пошел
Проведать – все ль в порядке, как там вол.

Льва гладил он, а думал, что вола,
И весела душа его была.

А лев молчал и думал: "Вот дела:
Меня сей дурень принял за вола!

Что ж, радуйся, двуногий ты ишак,
Что правду от тебя скрывает мрак!.."

...О друг, таким, как пахарь сей, не будь:
Не верь обману чувств, но вникни в суть!

Парфюмер и попугай

Попугаю уподоблен здесь тот, кто, внешне подражая обычаям суфиев-дервишей (обритие головы и т. п.), начисто лишен внутренних качеств искателя Истины. Сходство с попугаем усугубляет тот факт, что эта птица подражает человеческой речи.

Д. Щ.

***

Следует обратить внимание на глубокий образ "осы с пчелой", которые "в одном цветке сидят". Многие вещи и события нашего мира, а также способности, знания и умения человеческие сами по себе этически не окрашены. Добро или зло ("мед или яд") творятся нашей свободной волей. От ее направления зависит и использование внешних возможностей ("нектара цветка") на благо или во вред людям, причем в широчайшем диапазоне (от целящего "меда" до гибельного "яда"). С точки зрения суфизма, прежде чем приступить к обучению, учитель должен быть уверен, что ученик не использует приобретенные знания во зло.

М. Х.

Парфюмер и попугай

Был несказанно счастлив парфюмер,
Что попугай его – другим пример:

То он воров от входа отгоняет,
То, сев на полку, лавку охраняет,

А то, входящим оказав почет,
К покупке мудрой речью привлечет.

Но вот однажды вышла незадача:
У двери запах ощутив кошачий,

Взметнулся страж и крыльями забил,
Смахнул флакон – и вдребезги разбил!

Тут парфюмер вбежал, не в меру прыток:
Он аромат вдохнул, узрел убыток,

По луже птицу в гневе проволок,
И попугаю вырвал хохолок.

Чуть попугай с красою распростился,
Как впал в печаль, не пил не ел – постился,

Оплакал облысенье градом слез,
И ничего с тех пор не произнес,

Чем парфюмера и обрек на муку.
"Ах, лучше бы себе сломал я руку,

Что поднял на тебя в тот черный час!" -
Вопил хозяин, в траур облачась.

И умолял он дервишей, стеная,
Чтоб чудом речь вернули попугаю,

И сам старался бедного развлечь.
Но, видно, тот навек утратил речь,

Сидел безмолвно, вид его был жуток...
Так пролетело трое скорбных суток.

Вдруг, словно пособить в беде решив,
Явился дервиш, скромен и плешив:

Ведь тот, кто надевает власяницу,
При этом должен наголо обриться.

Тут попугай вдруг выкрикнул вопрос:
"Эй, старец, почему ты без волос?

Иль ты, как я, флакончик сбросил с полки -
Вот и тебя оставили без челки?"

Народ на рынке громко хохотал,
Что попугаю дервиш братом стал...

...Хоть "лев" и "млеко" пишутся похоже, -
Но в устной речи путать их негоже.

Пусть молвил неуч: "Я, как и мудрец,
Жру, выпиваю, дрыхну, наконец", -

Однако только в слепоте духовной
Он смел предаться мысли столь греховной.

Оса с пчелой в одном цветке сидят,
Но мед – у пчел, у ос – один лишь яд.

И есть на свете мускусная серна,
А есть и та, что пахнет очень скверно.

Два стебля прозываются "тростник",
Однако сахар – лишь в одном из них.

Но мужа учат лишь его седины,
Что? в нашем мире розно, что – едино.

Пожар

Неумение ученика подавлять свои дурные наклонности приводит к разжиганию в его душе неуемного "пожара" страстей. Поскольку противовесом этому ортодоксальный Ислам считает исполнение заповедей (особенно относящихся к благотворительности – "садака"), у многих мусульман возникал вопрос: почему, ведя достаточно альтруистический образ жизни, они никак не могут избавиться от своих злых наклонностей – "погасить пожар"? Ответ дается в притче: действенность веры зависит от сердечного намерения, сопровождающего исполнение заповедей, в данном случае – от искреннего сострадания к тем, кто нуждается в помощи, одним словом, – от любви к ближним. Мюрид, исполненный гордыни ("кормили вы свое высокомерье"), не может исполнять заповеди надлежащим образом.

Д. Щ.

***

Неотзывчивость, себялюбие вызывают бедствие ("ужасный... пожар"). В притче подчеркивается важность искренности в делах милосердия. Источник блага – в мысли, чувстве, сострадании, т. е. в чистом сердце. Небо воздает за намерение, которое не может быть от него сокрыто, и наказывает за лицемерие. Важнейшее в воспитании – "взращивание" искренности в ученике.

М. Х.

Пожар

В те дни, когда царил халиф Омар,
Ужасный вспыхнул в городе пожар.

Он долго бушевал, не прекращался,
И даже камень в пепел обращался,

И огненною смертью погибали
И птица в облаках, и мышь в подвале.

Увы – вода пожара не гасила,
А только выше пламень возносила,

И жертвам, и свидетелям пожара
Являя знак, что это – Божья кара.

Тогда к халифу люди собрались:
"Чтобы утихнул пламень – помолись!"

И тут Омар им тайну открывает:
"Сей пламень ваша жадность раздувает!

Несите хлеб голодным людям в дар -
Тогда утихнет яростный пожар!"

А те: "Да разве в том вопрос? Едва ли!
Ведь нищим пищу мы всегда давали!"

А он: "Кормили бедных вы? Не верю! -
Кормили вы свое высокомерье!

Когда куском вы с нищими делились,
То друг пред другом щедростью хвалились!"

Репейник

Здесь аллегорически представлена ситуация, при которой человек постоянно откладывает борьбу с дурными чертами своего характера, ранящими сердца окружающих ("нет счета обидам и ранам"). В образе старейшины представлен шейх, многократно предупреждающий мюридао последствиях такого поведения.

Д. Щ.

***

Чем дольше отказывается человек бороться со своими злыми наклонностями, тем сильнее они в нем укореняются – и тем больнее, переходя в поступки, "язвят" всех, кто с ним соприкасается. В притче злые наклонности уподоблены "колючкам", а окружающие – "прохожим". Учитель, выступающий здесь под видом "старейшины", способен только дать хороший совет; последовать же совету или пренебречь им – дело самого ученика...

М. Х.

Репейник

В репей, что глупец на тропе насадил,
Прохожий босою ногой угодил -

И молвил виновнику: "Вырви скорей!"
Но тот позабыл. И разросся репей.

Теперь той дорогой любой – стар и млад -
Пройдет – и поранится, жизни не рад.

Виновника вызвал старейшина строгий,
Чтоб злые колючки убрал он с дороги.

И тот обещал: "Я их завтра же срежу!",
Но год миновал, а колючки все те же

Растут на дороге – конца нет кустам!
Глупец пред старейшиной снова предстал,

А тот: "Мы в покое тебя не оставим,
Мы этот репей тебя вырвать заставим,

Но знай, что чем больше проленишься дней,
Тем будет тебе это сделать трудней.

Ведь силы уйдут, шевелись поскорей:
Колючек все больше, а ты все старей!.."

...Покуда ты жив, соберись и успей
Тобой же посаженный вырвать репей:

Подумай – нет счета обидам и ранам,
Которые ты своим односельчанам

Нанес, возрастив среди общей тропы
Корысти и зависти злые шипы!

Четверо индийцев

Согласно мусульманскому воззрению, отвлечение во время молитвы делает ее недействительной (следует начать ее сначала). Помимо прямого, притча обладает и символическим смыслом, предостерегая от внутреннего разлада в самом человеке, пытающемся совершить духовное восхождение посредством молитвы (намаза). Спор четверых индийцев олицетворяет дисгармонию между животной природой, волей, чувством и разумом человека.

Д. Щ.

***

Слова этой притчи об осуждении свыше тех, кто "в надменье строгом" судит других, близко перекликаются с наставлением Иисуса Христа из Нагорной проповеди: "Не судите, да не судимы будете..." (Матф. 7, 1). На подобных примерах мы видим, насколько совпадают между собой основные нравственные предписания мировых религий. Сопоставляя этические императивы разных стран и эпох, вновь и вновь убеждаешься в непреходящем общечеловеческом характере истинной мудрости.

М. Х.