А я - твой гость. Ведь, разного рода кровью наслаждался я: брахманов, кшатриев, торговцев и шудр. Она у них соленая, слизистая и не насыщает. Напротив, у того, кто находится на этом ложе, кровь, несомненно, услаждает сердце и подобна нектару. Он ведь не страдает от болезней, ибо постоянно и усердно принимает лекарства и другие целебные средства, предписанные врачами, и ветры, желчь и флегма у него не несут ущерба. Он полон сил благодаря приятным, жидким, искусно приготовленным кушаньям, крепким от примеси сахара, граната и трех приправ и состоящим из превосходного мяса обитателей земли, воды и воздуха. Впитавшая все это кровь кажется мне подобной жизненному эликсиру. Потому я и хочу отведать ее по твоей милости: ведь она приносит радость и насыщение, благоуханна и сладка". Та ответила: "Невозможно это для тех, кто, обладая, подобно тебе, огненным ртом, живет благодаря укусам. Сказано ведь:
Кто места, времени,
Других, себя и дел своих не знает |
И поступает безрассудно,
Тот не достигнет счастья никогда". (258) ār
Тогда, упав к ее ногам, он снова начал умолять ее. И с великой милостью она сказала: "Да будет так!", выразив этим свое согласие. Потому что, когда царю читали однажды рассказ Карнисуты, она, находясь на своем месте в покрывале, услышала, что ответил Муладева на вопрос Девадатты. А именно:
Кто не почтил просителя коленопреклоненного, |
Тот Брахме, Хари и Шамбху не оказал почтения. (259)
И вспомнив эти слова, она согласилась и сказала: "Но ты не должен приближаться к нему для питания в неподходящем месте и в неподходящее время". Он спросил: "Каковы же подходящие место и время? Я только что пришел и не знаю этого". Она ответила: "Когда телом царя овладеет опьянение, усталость или сон, ты можешь осторожно кусать его ноги. Вот - место и время". И он согласился с ней. И вот как-то вечером, не зная подходящего времени и мучимый голодом, он укусил едва задремавшего царя в спину. А тот, словно обожженный раскаленным камнем, словно ужаленный скорпионом, словно тронутый головней, мгновенно вскочил, схватился за спину и сказал, повернувшись: "Ой! Кто-то укусил меня. Изо всех сил ищите в кровати это насекомое". Услышав слова царя, испуганный Дундука убежал и залез в щель кровати. Тут пришли исполнители царских приказаний и, по приказу господина, взяв светильник, изо всех сил стали искать. Волею судьбы они настигли Мандависарпини, спрятавшуюся в шерсти одежды, и убили ее вместе с родственниками.
* * *
Поэтому я и говорю: "Не следует давать приют...". И кроме того, не подобает стопам божественного покидать своих наследственных слуг. Ведь:
Кто, бросив родичей своих, себя чужими окружил, |
Тот, как глупец Чандарава, идет дорогой гибели". (260)
Пингалака спросил: "Как это?" Тот рассказал:
Рассказ одиннадцатый
"Жил некогда шакал по имени Чандарава, обитающий в пещере в окрестностях города. Однажды, бродя с исхудавшей от голода шеей в поисках пищи, он, дождавшись ночи, вошел в город. Живущие в городе собаки искусали все его тело остриями своих зубов, и с дрожащим от их страшного лая сердцем он пустился в бегство, спотыкаясь на каждом шагу, и вбежал в дом какого-то ремесленника. Там он упал в большой котел, наполненный индиго, и свора собак вернулась назад. А он из последних сил выбрался из котла с индиго и ушел в лес. И когда все живущие поблизости стаи зверей увидели его тело, выкрашенное индиго, то сказали: "Что это за существо незнакомого цвета?" И жмуря глаза от страха, они убежали и рассказали остальным: "Увы! Откуда-то явилось незнакомое существо. Неизвестно нам, каковы его повадки и какова его сила. Поэтому давайте уйдем подальше. Сказано ведь:
Благоразумный человек не должен доверять тому, |
Чьи силы, поведенье, род совсем ему неведомы". (261)
А Чандарава, видя, что страх привел их в смятение, сказал им: "Эй, эй, дикие звери! Почему вы дрожите и убегаете, завидя меня? Ведь узнав, что у диких зверей нет господина, Акхандала помазал на царство меня, чье имя Чандарава. Живите же счастливо, огражденные моими лапами, подобными громовым стрелам". Услышав эту речь, стаи львов, тигров, пантер, обезьян, зайцев, газелей, шакалов и других зверей склонились перед ним и сказали: "Господин! Укажи, что нам делать". Тогда он поручил льву должность министра, тигру - охрану ложа, леопарду - шкатулку с бетелем, слону - должность привратника и обезьяне поручил держать зонт. А всех своих сородичей шакалов, бывших там, он выгнал в шею. Так наслаждался он радостью царствования, в то время как львы и другие звери приносилв добычу и клали ее перед ним. А он раздавал ее, по-царски деля между всеми.
Так проходило время, и однажды, придя в царское собрание, он услышал воющую неподалеку стаю шакалов. Волоски поднялись на его теле, глаза его от радости наполнились слезами, он поднялся и завыл пронзительным голосом. Тогда львы и другие звери, услышав это, подумали: "Это - шакал" и, на мгновенье склонив головы от стыда, сказали: "Ох! Ведь шакал этот властвовал над нами. Так надо его убить". А он, услышав это, захотел бежать, но был разорван тигром на куски и погиб.
* * *
Поэтому я и говорю: "Кто, бросив родичей своих...". Пингалака сказал: "Как же я узнаю, что он замышляет зло? И каким способом он сражается?" Тот ответил: "Обычно он приближается к стопам божественного с расслабленными членами. Если же сегодня он станет боязливо подкрадываться, намереваясь нанести удар остриями своих рогов, то пусть знает божественный, что он замыслил зло".
Сказав это, Даманака поднялся и пошел к Сандживаке. Медленно подойдя к нему, он сделал вид, что полон нерешительности. Тогда тот сказал: "Дорогой, хорошо ли тебе?" Он ответил: "Как может быть хорошо подчиненному? По какой причине?
У царских слуг нет радости, тревога в сердце вечная, |
И даже в жизни собственной у них уверенности нет. (262)
Также:
Родиться - зло великое, затем - страдать от бедности |
И жизнь трудом поддерживать. Увы! Все это - бедствий цепь. (263)"Больной, бедняк, глупец, слуга и на чужбине кто живет |
Даже при жизни - мертвецы", - так Вьяса говорит о них. (264).Нет бодрости в нем после сна, и пища не приносит сил, |
Не говорит, что хочет он, - так жизнь свою влачит слуга. (265).Поистине ошибся тот, кто службу с жизнью пса сравнил: |
Где хочет, может пес бродить, слуга - лишь там, где царь велит. (266)Спит на земле всегда слуга, худ и воздержан, как аскет, |
Но тот вкушает плод заслуг, а он - страдает за грехи. (267)Как может счастлив быть слуга, когда своих желаний нет, |
Коль мыслям следует чужим и тело продает свое? (268)
Когда слуга, || внимательно следя, ||
к властителю подходит,
Чем больше он || приблизится к нему, ||
тем больше будет страха. |
Огонь и царь || названием одним ||
отличны друг от друга:
Ведь жар от них || лишь издали терпим, ||
вблизи же - нестерпимый. (269) mandā
Пусть ароматно лакомство, пусть сладкое и нежное, |
Но нет ведь пользы от него, коль службой ты его добыл. (270)
И во всяком случае:
"Где место, время, где друзья, где прибыль, где лишения? |
Кто я и много ль сил во мне?" - Все время думать надо так". (271)
Услышав речь Даманаки, скрывающего в сердце свои замыслы, Сандживака сказал: "Дорогой, поведай, что тебе хочется сказать". Тот ответил: "Ты ведь - мой друг, и мне необходимо сообщить нечто полезное для тебя. Ведь наш господин Пингалака разгневан на тебя. Сегодня он сказал: "Убив Сандживаку, я смогу насытить всех плотоядных". Услышав это, я глубоко опечалился. Поэтому делай теперь то, что следует делать". И услышав эту речь, подобную удару грома, Сандживака глубоко опечалился. Слова Даманаки всегда внушали ему доверие, и от этого сердце его сильно обеспокоилось. Сандживакой овладел величайший страх, и он сказал: "Хорошо ведь говорится:
Цари негодных любят,
А женщины доступны для порочных, |
Текут богатства к жадным людям,
И льется дождь на горы и моря. (272) ār
Увы! Горе мне, горе! Что же со мной случилось?
Когда владыка, пользуясь почетом,
Добра исполнен, - странного здесь нету. |
Но вовсе недоступно пониманью,
Когда к слуге он ненависти полон. (273) upa
И также:
Кто никогда в гнев не впадает без причин,
Того легко снова на милость ты склонишь, |
Но как бы смог ты угодить тому царю,
Чье без причин сердце способно гневаться? (274) vaṁçaКогда злодей полон вражды без повода,
То у кого страха не сможет вызвать он? |
Из уст его речи невыносимые
Всегда текут, с ядом змеиным схожие. (275). vaṁça