Теперь, когда Марх стал королем перед лицом обоих миров, теперь, когда его воцарение произошло много быстрее и легче, чем ожидали, теперь всему Аннуину верилось, что эти удачи - лишь начало будущих побед. Аннуин. Мир волшебства, существующий где‑то рядом с миром людей, а где‑то - безмерно далеко от него. Мир, где властвует Рогатый Король - Араун, и его супруга - та, что древнее и могущественнее любых богинь. Мир, становящийся домом для многих богов, - но живущий своей жизнью. И боги в нем - не более чем люди, возводящие торфяные хижины на развалинах древних замков. Только в Аннуине не было развалин. Древняя сила здесь могла уснуть - но не исчезнуть. И как земля, даже заброшенная пахарями, колосится ячменем, так и Аннуин, даже теряя могущество, продолжал питать магией богов, Древних, волшебные существа… всех. Даже людей, не боящихся прикоснуться к его силе. И с утратой священного стада могущество Аннуина стало подобно обмелевшей реке, не более.
* * *
Араун устроил пышную встречу второму королю Аннуина. Сам Рогатый Король вышел встретить сына Рианнон - и вместе с ним Марха приветствовали все: Древние, боги, ослепительные в своей красоте сидхи, неказистый Малый Народец, безликие чудища болот и чащ… все ждали, что юный и могучий король вернет их миру утраченные силы, пригонит назад хрюкающее воплощение чародейства, и всё станет замечательно как раньше, и еще лучше. И чаша волшебства наполнится до краев. Рианнон с гордостью глядела на сына: этот - не чета Придери, этот не потерпит поражений! Араун светился так, что кончики его рогов блестели золотом: этот человеческий бренин вернет священное стадо! Все радовались, и Марх начинал гордиться их гордостью и ликовать их торжеством…Посреди всеобщего веселья раздался голос:
- Исполни просьбу мою, король Марх!
- Исполню! - радостно ответил бренин Аннуина.
Кромка беды: Рианнон
Да за что же эта напасть! Мало мне было Пуйла, который в день свадьбы точно так же невольно пообещал меня в жены моему врагу! Марх, ты же не его сын! Почему ты повторяешь его ошибки?!Почему торжество лишает тебя разума, и ты готов вслепую исполнить желание первого встречного, не подозревая, кто это и о чем он попросит тебя?!Или это присуще всем людям - ослепление в миг удачи? И ты, мой сын, ты - больше человек, чем я бы хотела? Но поздно спрашивать и сетовать. Беда уже произошла. Ты уже пообещал исполнить просьбу Эудафа, сына Карадауга. Ты еще не знаешь, что он потребует. Но знаю я. И сердце обрывается от ужаса.
* * *
- Так знай же, король Марх, - восклицает незнакомец, - я Эудаф, сын Карадауга. Моего отца подло лишил жизни Касваллаун, сын Бели. И я прошу тебя: восстанови справедливость, сделай меня королем!
Кромка беды: Марх
Подлец. И не потому, что ты хитростью добился от меня согласия. Хитрость - не преступление. Но ты лучше моего знаешь, что твой дед и наш Король отказался от мести. Ты преступаешь его волю. Ты презираешь приказ Короля. И ты хочешь, чтобы я нарушил только что принесенную присягу. Но по сравнению перед твоей виной перед Бендигейдом Враном, отцом твоего отца, - это ничто. Ты думаешь, слово, которое я невольно дал тебе, помешает мне покарать тебя за подлость? Но я не так прост, как кажусь.
* * *
- Матушка, - обратился Марх к Рианнон, - скажи мне, кому принадлежит Дифед после гибели моего брата Придери? Кто его наследник?
- У него… - Рианнон начала понимать хитрость сына, и губы ее невольно дрогнули в улыбке, - …не было наследников. И ты, его старший брат, наследуешь его земли.
- И я могу как король распоряжаться ими?
- Да! - Рианнон едва сдерживала торжествующую улыбку: еще миг назад Прайдену грозила война, а Марху - нарушение только что принесенной присяги. Но ее сын стремительно нашел выход из беды! Марх тоже изо всех сил сдерживал торжествующую улыбку:
- Ты, Эудаф, сын Карадауга, хотел стать королем. Я обещал тебе это - и немедленно исполню свое слово. Отныне ты - король Южной Кимры. Король Дифеда. Ибо я обещал, что сделаю тебя королем! И невысказанным, но слишком ясным осталось: а вот королем какой страны - ты забыл сказать!
* * *
Араун задумчиво покачал рогатой головой (рога его были столь огромны, что все невольно отстранились):
- Часто бывает так, что хитрец запутается в собственном коварстве. Но редко это происходит настолько сразу…Эудафа простыл и след. Видимо, отправился в Южную Кимру. Знакомиться с эрлами внезапно обретенного королевства. Марх покусывал губы, пряча улыбку в золотистой бороде.
- Неплохо для начала, - кивнула Рианнон. - Благородство и хитрость - интересное сочетание.
* * *
Потом был праздник. Буйный аннуинский разгул веселья и магии, когда пьяная от надежд нелюдь плясала по земле, воде и воздуху, когда похищенное Гвидионом стадо казалось уже возвращенным, когда все победы были близки, а хитрости врагов - развеяны шутя, как коварство Эудафа. До битвы с Гвидионом оставался миг, до победы в ней - два мига. И магия пьянила крепче любого вина.…Марх с трудом вернулся в мир людей. Не сразу понял, сколько времени прошло здесь - с того дня, как он отправился к Касваллауну.
* * *
Тишина. Тишина - и удивительный, несказуемый мир в душе. Звезды мерцают во влажном воздухе. Медленно плывут облака - потом расходятся, открывая луну. Чуть ущербная. Кажется, тоже подтаяла от весеннего тепла. Небо вокруг луны не серо-синее, а - синева в прозелень, и этот цвет - глубже и мягче обычного ночного неба. Можно долго стоять и любоваться им. Просто стоять и смотреть на луну. Вдыхать ноздрями влажный предвесенний воздух, ни с чем не сравнимый запах этого времени: еще не весна, уже не зима. Слушать, как где‑то с крыши капает вода. Всматриваться в черный рисунок ветвей, такой красивый в свете луны. Просто - быть единым со своею землей. С обеими своими землями - и Корнуоллом, и - Аннуином. Весна не спрашивает, в какой мир ей явиться. Она приходит повсюду… ну, разве что иногда запутается в паутине времени, и в Аннуине эта ночь будет на век позже… или на век раньше. Неважно. Эта ночь, этот мягкий свет, этот мир и покой - он везде. Есть, был или будет… пусть люди разбираются со своими временами, старательно разделяя их. Время - для людей. Для Короля Аннуина нет времени. Для него есть только Сила. Сила, идущая сквозь миры. Сила, идущая сквозь сердце Короля. В эту ночь Марх не узнавал сам себя. Он, Конь, привыкший действовать, мчаться, преодолевать и побеждать, сейчас шел шагом или подолгу стоял, вслушиваясь во влажную ночь. Сейчас не хотелось ни спешить, ни вспоминать недавние удачи, ни думать о грядущих битвах. Черный Конь неспешно шел - то мимо людских селений, то, свернув, оказывался в пробуждающемся от зимнего сна Аннуине; Король дышал размеренно и глубоко, как дышит спящий человек, сбросивший груз забот. Но Марх отнюдь не спал. В эту ночь он яснее ясного ощутил свою победу. Не ту, что была, не королевские испытания, - ту, что будет. Сын Рианнон не стал провидцем, он не рискнул бы пророчить, что они вскорости отвоюют священное стадо Аннуина… но дело было не в войне за стадо. Впрочем, стадо - оно тоже вернется. Обязательно. Но победа - много больше. И Король сейчас не будет искать слов для того чувства, которое так же мягко и неизменно, как зеленоватая синева вокруг луны. Марх просто знает: они победят. А какая это будет победа и когда… доживем - увидим.
De bella Britanicae
Кромка яви: Марх
С юга надвигалась сила. Безумная сила. Она состояла из одинаковых, совершенно равных квадратиков, начищенных до блеска. Ровные безликие ряды… страшные в своей безликости. Нет, больше: могучие в безликости. В нем не было жизни, потому что живое никогда не повторяется. Не найти двух одинаковых снежинок, не то что одинаковых людей. Это же было расчерчено по какой‑то сумасшедшей линейке… идеально безликое, и вместе с тем - движущееся по своей воле. Живое?!Но это невозможно! Оно приближалось. Оно уже несколько лет расползалось там, за морем, а теперь идет сюда. Нет, "расползалось" - не то слово. Ровными блестящими квадратами своих зубов оно грызло земли кельтов за морем, поглощая их. Теперь этому слепому чудищу понадобился и Прайден. Вместо воли и буйной прихоти богов эта сила несет с собой Законы. Они ей - вместо богов. И в жертву Законам - еще более слепым, чем до блеска начищенные квадратики! …кажется, что нельзя быть слепым более или менее, а этим - удается… - в жертву Законам они приносят богов. Они убивают богов! убивают и приносят в жертву…И они идут на Прайден.
Кромка берега: Касваллаун
Манавидан, я прошу тебя: пошли бурю! Нет. Я не прошу. Я - умоляю. Я готов заплатить любую цену - за самую обычную бурю, какие зимой бывают через день! Богатствами тебя не соблазнишь - но ты ведь гордец, мое унижение будет приятно тебе. Манавидан, я стану хоть рабом тебе, я что угодно вынесу - только подними море! Утопи этот флот! Я знаю, тебе нелегко пришлось когда‑то: ты был вынужден бродить по Прайдену как простой ремесленник. Ты тачал обувь, делал седла… я не помню, что еще. Манавидан, но ведь и тогда никто не хотел оскорбить тебя! Рианнон скиталась вместе с тобой, как простая смертная. Ты же знаешь: связь меж мирами рвалась, всё это было нужно для Прайдена! Манавидан, я сделаю что угодно - если ты пошлешь бурю. Но ты молчишь… и гладко море. Не думаю, что ты сводишь счеты дома Ллира и дома Бели за смерть Карадауга… ты просто ненавидишь Прайден. И волной не пошевелишь против нашего врага.
* * *
Горфан Гуаллт подошел к нему:
- Какие будут приказы, бренин?