Вот встряхнулись они, пошли опять путем-дорогой. Идут, идут; вдруг дорога рассекается на две ро́сстани . Вот они пошли оба в одну сторону. Дошли до какого-то царства. В этом царстве у царя была дочь при смерти, и царь объявил, что кто вылечит его дочь, тому полжитья́-полбытья́-полцарства, а не вылечит - голова с плеч, на тычинку повесят. Вот они пришли; против царскаго дворца палируютсе, до́хтурами называются. Выходили из царскаго дворца слуги и спрашивали их: "Что вы за́ люди? из каких родов, из каких городов? что вам на́доть?" - "Мы, - говорят они, - дохтуры; можем царевну вылечить". - "Ну, коли дохтуры, заходите в палату". Вот они вошли в палату, поглядели царевну, попросили у царя особой избы, обре́за воды, вострой сабли, большаго стола. Царь всё это дал им. Заперлись они в особую избу, клали царевну на большой, стол, рассекали её вострой саблей на мелкия части, кидали в обрез с водой, мыли, полоскали; потом стали складывать штука к штуке; как старичек дунет, так штука с штукой и склеиваются. Склал он все штуки как надоть, в последний раз дунул - царевна встрепенулась и встала жива и здрава. Приходит сам царь к избе и́хной и говорит: "Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!" - "Аминь!" - отвечают ему. - "Вылечили-ль царевну?" - спрашивает царь. - "Вылечили, - говорят дохтуры, - вот она!" Царевна вышла к царю жива и здрава. Царь говорит дохтурам: "Что хотите вы от добра́? злата ли, серебра ли? берите". Вот они начали брать злато и серебро; старичек берё пя́сточкой , а поп горсточкой и все кладёт в сумку свою; покладёт, покладёт, да поприздыма́ёт : заберёт ли его могута́ . Потом они распростились с царем и пошли. Старичек говорит попу: "Эти деньги мы в землю складём, а сами опять лечить пойдём". Вот они шли, шли; дошли опять до другаго царства. В этом царстве у царя была тоже при смерти дочь, и царь объявил, что кто вылечит его дочь, тому полжитья-полбытья-полцарства, а не вылечит - голова с плеч, на тычинку повесят. Вот они пришли; против царскаго дворца палируютсе, дохтурами называются… (Повторяется слово в слово тот же рассказ об излечении царевны).
Приходят они опять в третие царство, в котором тоже царевна при смерти, и царь обещал тому, кто ее вылечит, полжитья-полбытья-полцарства, не вылечит - голова с плеч, на тычинку повесят. Завиднаго попа мучит лукавый: как бы не сказать старичку, а вылечить одному, серебро и злато захватить одному бы? Против царских ворот ходит поп, палируется, дохтуром называется. Таким же образом просит у царя особой избы, обреза воды, большаго стола, вострой сабли. Заперся он в особую избу, клал царевну на стол, рубил вострой саблей, и как царевна ни крычала, как ни визжала, поп не глядя ни на крык, ни на визг, знай рубит да рубит, словно говядину. Разрубил он ее на мелкия части, скидал в обрез, мыл, полоскал, склал штука к штуке, также как делал старичек; глядит, как будут склеиваться все штуки. Как дунет - так нет ничего! опять дунет - хуже того! Вот поп ну опять складывать штуки в воду; мыл-мыл, полоскал-полоскал, и опять приложил штука к штуке; дунет - всё нет ничего! "Ахти мнециньки! - думает поп, - беда!" Поутру приходит царь и видит: никаких нет успехов у дохтура; всё тело смешал с дрянью. Царь велел дохтура в петлю. Взмолился наш поп: "Царь, вольной человек! оставь меня на мало время: я сбегаю за старичком, он вылечит царевну". Побег поп старичка искать; нашел старичка, и говорит: "Старичек! виноват я окаянный; попутал меня бес: хотел я один вылечить у царя дочь, да не мог; хотят меня вешать. Помоги мне!" Пошел старичек с попом. Повели попа в петлю. Старичек говорит попу: "Поп, а кто съел мои просвирки?" - "Право не я, ей-Богу, не я!" Взвели его на другую ступеньку. Старичек говорит попу: "Поп, а кто съел мои просвирки?" - "Право, не я, ей-Богу! не я!" Взвели на третью, опять: "Не я!" Сейчас голову в петлю, и всё: "Не я!" Ну, нечего делать! Старичек говорит царю: "Царь, вольной человек! позволь мне царевну вылечить; а если не вылечу, вели вешать другую петлю: мне петля и попу петля!". Вот старичек склал куски тела царевнина штука к штуке, дунул - и царевна встала жива и здрава. Царь наградил их обоих серебром и златом. "Пойдем же, поп, деньги делить", - сказал старик. Пошли. Склали все деньги на три кучки. Поп глядит: "Как же! нас двое, кому же третья-то часть?" - "А это тому, - сказал старичек, - кто съел у меня просвирки". - "Я съел, старичек!" - вскрычал поп; право я, ей-Богу я!" - "Ну, на́ тебе и деньги, да возьми и мои. Служи верно в своем приходе, не жадничай, да не бей ключами Николу по плеши", - сказал старичек и вдруг стал невидим .
(Записана в Шенкурском уезде Архангельской губернии, г-ном Н. Борисовым).
Примечание к № 4 и 5. В собрании народных сказок В. И. Даля находится еще следующий список этой интересной легенды:
Жил-был поп; приход был у него большой и богатой, набрал он много денег и понес прятать в церковь; пришел туда, поднял половицу и спрятал. Только пономарь и подсмотри это; вынул потихоньку поповския деньги и забрал себе все до единой копейки. Прошло с неделю; захотелось попу посмотреть на свое добро; пошел в церковь приподнял половицу, глядь - а денег-то нету! Ударился поп в большую печаль; с горя и домой не воротился, а пустился странствовать по белу свету - куды глаза глядят.
Вот шел он, шел, и повстречал Николу-угодника; в то время еще святые отцы по земле ходили и всякия болезни исцеляли. "Здра(в)ствуй, старче!" - говорит поп. - "Здраствуй! куда Бог несет?" - "Иду, куды глаза глядят!" - "Пойдем вместе". - "А ты кто таков?" - "Я Божий странник". - "Ну, пойдем". Пошли вместе по одной дороге; идут день, идут и другой; все приели, что у них было. Оставалась у Николы-угодника одна просвирка; поп утащил ее ночью и съел . "Не́ взял ли ты мою просвирку?" - спрашивает поутру Никола-угодник у попа. - "Нет, говорит; я ее и в глаза не видал!" - "Ой взял! признайся, брат". Поп заклялся-забожился, что не брал просвиры.
"Пойдем теперь в эту сторону, - сказал Никола-угодник, - там есть барин, три года беснуется, и никто не может его вылечить; возьмемся-ка мы лечить". - "Что я за лекарь! - отвечает поп, - я этого дела не знаю". - "Ничего, я знаю; ты ступай за мной; что я буду говорить - то и ты говори". Вот пришли они к барину. "Что вы за́ люди?" - спрашивают их. - "Мы знахари", - отвечает Никола-угодник. - "Мы знахари", - повторяет за ним поп. - "Умеете лечить?" - "Умеем", - говорит Никола-угодник. - "Умеем", - повторяет поп. - "Ну, лечите барина". Никола-угодник приказал истопить баню, и привести туда больнаго. Говорит Никола-угодник попу: "Руби ему правую руку". - "На что рубить?" - "Не твое дело! руби прочь". Поп отрубил барину правую руку. "Руби теперь левую ногу". Поп отрубил и левую ногу. "Клади в котел и мешай". Поп положил в котел и давай мешать. Тем временем посылает барыня своего слугу: "Поди, посмотри, что там над барином деется?". Слуга сбегал в баню, посмотрел и докладывает, что знахари разрубили барина на части и варят в котле. Тут барыня крепко осерчала, приказала поставить виселицу и долго не мешкая повесить обоих знахарей. Поставили виселицу и повели их вешать. Испугался поп, божится, что он никогда не бывал знахарем и за леченье не брался, а виноват во всем один его товарищ. "Кто вас разберет! вы вместе лечили". - "Послушай, - говорит попу Никола-угодник, - последний час твой приходит, скажи перед смертью: ведь ты украл у меня просвиру?" - "Нет, - уверяет поп, - я ее не брал". - "Так-таки не брал?" - "Ей-Богу не брал!" - "Пусть будет по-твоему". - "Постойте, - говорит слугам, - вон идет ваш барин". Слуги оглянулись, и видят: точно идет барин, и совершенно здоровой . Барыня тому обрадовалась, наградила лекарей деньгами и отпустила на все четыре стороны.