4. Исцеление
Вот видишь ли, скажу тваёй миласти, был адин священник бяднеющий, пребяднеющий. Приход ли у нево был больна (очень) малый, али как тебе сказать, правду молвить: што иное, толька, слыш, все малился Богу, кабы в достатке-та быть пасправнее. Вот он все малился, ды малился, день и ночь малился, и Николу миласливава прасил всё, кабы справица. Ан нет - лих! не дает Бог ему счастья. Вот он пашол и́з дому, куды глаза глядят: шол-шол, всё шол, и увидал он: возля дароги сидят двоя с сумками, как и он пешие - ну, знаш, присели атдахнуть. Адин-ат малодинькай с бароткай, а другой-ят сединькай старичок. Адин-ат, знаш, был сам Христос, а другой-ят Никола миласливай. Вот он абрадавался, патшол к ним и гаварит: "Ну, братцы! вы, как и я же, пешком идете? кто вы дискать таковы?". Ани ему сказали: "Мы ворожецы, знахари, и варажить умеем и лечим". - "Ну слыш, нельзя ли вам взять и меня с сабою". - "Пайдем, - гаварят ему, - толька матряй (смотри) всё поравну делить". - "Знама дела, што поравну". Вот эвтим делам-та и пашли ани все троя вмести. Шли ани, шли, устали и зашли начавать в избушку. Поп-ат все у себя с вечеру съел, што, знаш, была у нево съеснова. А у Христа с Николай миласливым была адна лиш прасвирачка, и ту палажили ани на полачку у абразов да другова дни. Наутро поп встал; захателась ему есть, он взял украт(д)кай ту прасвирачку и съел. Христос-ат схватился прасвирачки, ан-лих нет ее! "Хто, слыш, маю прасвирачку съел?" - гаварит папу. Он запёрся, сказал: "Знать не знаю, я не ел". Вот так таму делу и быть. Встали, вышли из избушки и пашли апять; шли ани, шли, и пришли в адин го́рат. Вот малодинькай с бароткай знахарь, знаш - Христос-ат и гаварит: "В эвтам гараду у багатава де барина есть бальная дочь; нихто не смох её излечить, айда́те-ка мы к нему". Пришли ани к таму барину, стали стучатца у нево пад акном: "Пусти-ка нас; мы, слыш, вылечим тваю дочь". Вот пустили их. Дал им тот барин лечить сваю дочь; ани взяли её и павели в баню. Привели в баню, и Христос-ат всеё её разрезал на части: ана и не слыхала, и не плакала, и не кричала. Разрезал на части её, взял и перемыл всеё на́ всеё в трёх вадах. Перемыл в трёх вадах и слажил её всеё вмести па-прежняму, как была. Слажил вмести, и спрыснул раз - ана сраслась; спрыснул в другой - она пашевелилась; спрыснул в третий - ана встала. Привели ее к атцу; ана, знаш, и гаварит: "Я ва всём здарова па-прежняму". Вот барин тот их вдоваль сыто на́ сыто всем накармил и напаил. Поп ел, ел, насилу с места встал, а те, знаш, Христос-ат ды Никола миласливай, немношка закусили, и сыты. Вот пасля́ барин-ат аткрыл им сундук с деньгами: "Ну, слыш, берите, сколька душе вашей угодна". Вот Христос взял горсточку, ды Никола миласливай другую; а поп начал савать везде себе, и в карманы, и за пазуху, и в суму, и в сапоги - и́льно везде была по́лна.
Вот эвтим делам-та пашли ани апять в дорогу; шли, шли, и пришли к речке. Христос с Наколай миласливым разом перешли легоханька, а поп-ат с деньгами шол-шол по ваде-та и начал была тануть. С другова-та берегу Христос с Николай миласливым кричат ему: "Брось, брось деньги! брось, слыш, деньги! а то утонишь". - "Нет, - гаварит, - хоть утану, а их не брошу". - "Брось, брось деньги! а то захлебнёшься, помрёшь". - "Нет, умру - не брошу!" - гаварит поп, и каё-как перебрёл он с деньгами-та через речку. И сели все троя на бережок. Христос-ат и гаварит папу: "Давай деньги-та делить". А поп не дает: "Эвта маи деньги! Вы што не брали себе больше? Я чуть бы́ла не утанул с ними, а вы гаварили: брось их". - "А угавор-ат, - сказал Христос, - вить лутча дених". Вот поп стал выкладывать сваи деньги в кучу, и Христос с Николай миласливым слажили сваи́ туды жа. Вот эвтим делам-та стал Христос делить деньги и класть на четыре кучки, на четыре доли. Поп-ат гаварит: "Нас де троя; каму кладешь ты ищо четвертую долю?" - "Четвертая доля таму, - гаварит Христос, - хто маю прасвирачку съел". - "Я, слыш, ее съел!" - патхватил поп. Вот Христос-ат с Николай миласливым усмехнулись. "Ну, кали ты маю прасвирачку съел, так вот тебе эвти две кучки дених. Да вот и маю вазьми себе же", - гаварит Христос. - "И маю, слыш, кучку возьми себе", - гаварит Никола миласливай. - "Ну, таперь у тебя многа дених! Ступай дамой, а мы пайдём адни".
Поп-ат взял все деньги и пашол адин. Пашол, знаш, и думает: чем, дискать, мне дамой идти, лутча пойду я адин лечить; я теперь сумею - видел, как лечут. Вот он шол-шол, пришол в го́рат и проситца к аднаму багатаму купцу: узнал, знаш, што у нево есть дочь бальная, и нихто её не мох излечить. Проситца к багатаму купцу: "Пустите меня, я вашу бальную дочь вылечу". Пустили ево. Он, знаш, уверил их, што вылечит. Ну харашо, так таму делу и быть: вылечит, так вылечит! Вот выпрасил он бальшой нош(ж) вострай; и павёл бальную в баню, и начал её резать на части: знаш, видел - как Христос-ат резал. Только ну-ка кричать эвта бальная; кричала, кричала, што ни есть мочи! "Не кричи, слыш, не кричи, будишь здорова!" Вот изрезал её за́мертво на части и начал её перемывать в трёх вадах. Перемыл и начал складывать апять, как была́ па-прежняму; ан-лих не складывается ана па-прежняму. Вот он мучился, мучился над нею, каё-как слажил. Слажил и спрыснул раз - ан, слыш, ана не срастаетца; спрыснул в другой - нет толку; спрыснул в третий - всё, знаш, бе́з толку. "Ну, беда моя! прапал я таперь! угажу на висилицу, либа матряй в Сибирь и на каторгу!" Начал плакать и мали́тца Богу и Николе миласливаму, штоп(б) паслали ему апять тех знахарей. И видит в акошка, што идут к нему в баню те знахари: малодинькай с бароткой и сединькай старичок. Вот как абрадавался им! Бух им в ноги: "Батюшки маи! будьте атцы радные! взялся я лечить па-вашему, да не выходит…" И эвти знахари апять, знаш, были Христос и Никола миласливай. Взашли, усмехнулись и гаварят: "Ты больна скора выучился лечить-та!" Вот Христос-ат взял мертваю всеё по частям перемыл, ды и слажил. Слажил, знаш, па-прежняму, как была, и спрыснул раз - ана сраслась, спрыснул в другой - ана пашевелилась, спрыснул в третий - ана встала. Вот поп-ат перекрестился: "Ну, слава тебе, Господи! уш(ж) вот как рат(д) - сказать нельзя!" - "Вазьми, - сказал Христос, - атведи её таперь к отцу; ды матряй, больше не лечи! - крепко-накрепко наказал ему, - а не то прападёшь!" Вот знахари те: Христос и Никола миласливай пашли са двара, а поп-ат привёл её к атцу: "Я её, слыш, излечил". Дочь сказала атцу, што ана таперь здарова па-прежняму. Купец ну-ка ево паить, кармить, угаваривать, штоп астался он у нево-та. "Нет, не астанусь!" Вот купец ему дених дал вдоваль, лошать с павоскай, и поп уш пряма паехал дамой и палажил зарок, што лечить таперь не станет.
(Записана в Чистопольском уезде Казанской губернии).
5. Поп - завидущие глаза
В приходе святаго Николы жил один поп. У этого попа глаза были самые поповские. Служил он Николе несколько лет, до того дослужил, что не осталось у него ни кола, ни двора, ни хлеба, ни приюта. Собрал наш поп все ключи церковные, увидел икону Николы, с горя ударил его по плеши ключами и пошел из своего прихода, куда глаза глядят. Шел он путем-дорогой. Вдруг па́лся (попался) ему на стрету (навстречу) незна́мой человек. "Здраствуй, доброй человек! - сказал он попу. - Куда идешь и откуда? Возьми меня к себе в товарищи". Вот и пошли они вместя́х. Шли, шли они несколько верст, приустали; пора отдохнуть. У попа было в рясе немного сухариков, а у принятаго товарища две просвирки. Поп говорит ему: "Давай съедим прежде твои просвирки, а там примемся и за сухари". - "Ладно, - говорит ему незнамый, - съедим просвирки мои, а твои сухари оставим на-после". Вот они ели-ели просвирки; оба наелись досыта, а просвирки не убывали. Попу стало завидно. "Сем-ка, - думает он, - я у него украду их". Старичек после обеда лег одохнуть, а поп все смекает, как бы украсть у него просвирки. Заснул старичек. Поп стянул у него из кармана просвирки; сидит да ест втихомолку. Проснулся старичек, хватился просвирок своих - нету их! "Где мои просвирки? - вскричал он, - кто съел их? ты, поп?" - "Нет, право не я, - сказал ему поп. - Ну ладно!"