Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
- Люди Аскольда не лучше. - Я нагнулся было к своей куртке, но побоялся тревожить женщину; глаза у нее совсем закрылись. Я положил пальцы ей на запястье, пытаясь прощупать пульс… слабый пульс… паршиво… - Он своих гвардейцев уже несколько лет прикармливает… Думаешь, они тебя пожалеют?
Бучко резко повернулся на каблуках и кинулся вниз по лестнице. Женщина вдруг открыла глаза.
- Выдаст… меня… - Она с трудом выталкивала слова вместе с дыханием.
- Нет, - сказал я мягко, - он приведет Шевчука.
- Выдаст… - Она снова прикрыла глаза. Что-то легло мне в ладонь, крохотное, точно коробок спичек. - Это вам… посольство…
- Что?
- Американцы… пусть они… тут все… записи переговоров… Еще Роман…
На ладони у меня лежала кассета… магнитная кассета. Я и не знал, что подобное возможно - она была такая маленькая.
На миг в ее взгляде блеснул прежний огонь.
- Наша… Это мы сами…
Должно быть, у них и впрямь были свои мастерские, подумал я. И свои конструкторы.
- Хорошо, хорошо. Я попробую.
Я спрятал кассету в карман. Территория посольства отлично охраняется - причем, с обеих сторон. Но сейчас я готов был обещать что угодно - ей нельзя волноваться…
Дверь хлопнула. Я оставил раненую и выглянул в коридор - но это вернулся Бучко.
- Собирается, - пробурчал он, торопливо поднимаясь наверх. - Ну, что она?
- Еще держится. Побежал я, Игорь…
- Не нравится мне это, - мрачно сказал мне вслед Бучко, - ох, не нравится!
* * *
У кордона уже творилось черт знает что - толпа напирала с обеих сторон, а люди Аскольда, благоразумно защищенные шлемами и нагрудниками, удерживали ее, растянувшись двойной цепью. Пока еще в ход не пошли ни камни, брошенные из толпы, ни дубинки патрульных, но, похоже, ждать осталось недолго. Беспорядки могли вспыхнуть самопроизвольно - а может, Аскольд подогрел их, распустив слухи… кто теперь знает?
Я пробился сквозь толпу - кто-то ощутимо двинул меня кулаком в спину; я уже был чужаком, был оттуда, сверху, - и, очутившись у пропускного пункта, полез в карман за пропуском. Наткнулся на кассету и похолодел, наконец, извлек пластиковую карточку и протянул ее патрульному.
Тот кинул на нее рассеянный взгляд и посторонился.
Я прошел мимо с равнодушным, отсутствующим лицом. Спокойно, говорил я себе, спокойно, не торопись…
- Эй! - окликнул патрульный.
Я обернулся.
- Мой вам совет, - сказал тот негромко, - держитесь отсюда подальше…
Я печально сказал:
- Уже понял.
С внешней стороны кордона толпа была меньше и напирала она не с тем энтузиазмом. Я легко выбрался наружу - и вздрогнул, когда кто-то судорожно вцепился мне в локоть.
И тут же облегченно вздохнул.
- О, Господи! Себастиан.
И он все это время околачивался тут, поджидая меня! Я же проболтался на Подоле больше двух часов…
- Ну что? - Он уставился на меня лихорадочно блестевшими глазами. Мне потребовалось время, чтобы сообразить, о чем это он…
- Ах, это… Все это ерунда… Шевчук совершенно ни при чем.
- Точно?
- Абсолютно точно.
Я- то мог сказать это с полной уверенностью… Должно быть, и он это почувствовал, потому что явно расслабился.
- Тут такое творится…
- Да, - сказал я, - творится… Послушай, Себастиан…
Я двинулся вверх по улице, он тащился за мной как привязанный.
- Хочешь помочь нам? Людям? Действительно, помочь?
- Конечно! - пылко сказал он. И вдруг насторожился. - Если это не…
Здорово же он сам себя напугал…
- Не противозаконно? - услужливо подсказал я.
- Да… нет… Просто я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал…
Куда уж больше, подумал я. А вслух сказал:
- Никто и не пострадает. Напротив… Если удастся… ты предотвратишь преступление. Против человечества.
- Преступление Против Человечества! - Я отчетливо услышал, как он это произнес - каждое слово с большой буквы. Господи, подумал я, да он же еще совсем мальчишка… Ну, ладно, не совсем мальчишка… Все равно…
- Мне случайно удалось раздобыть кое-какие очень серьезные материалы, - я говорил спокойно, стараясь сбить с него этот избыточный аффект, - их нужно передать в американское посольство. Сам я не могу - нужно кое-что сделать… Да и шансов у тебя больше.
Он задумался. Видно, пришел в себя и сейчас прикидывал варианты. Мажору легче связаться с посольскими, чем человеку, - какое-нибудь общество Евразийско-Американской дружбы или культурный центр, куда людям путь, в общем, заказан…
- Пожалуй… Да, наверное, это возможно. А кому передать?
- Все равно - кому. Хоть мажору, хоть человеку. Не важно.
Надеюсь, у них найдется оборудование, чтобы прослушать эту пленку - говорят, у американцев такая техника, что нам и не снилась…
Я вложил ему в ладонь кассету.
- Тогда действуй.
- А… Что там? - недоуменно спросил он.
- Неважно. Ты просто передай, и все. Но сам… не через кого-то, сам. Американцу. Понял? Не нашему - только американцу! И не говори никому…
- Да я понял.
- Надеюсь.
Он помолчал. Потом спросил:
- Это и, правда, так важно?
- Да, - устало согласился я, - правда. Ну, беги - не нужно, чтобы нас видели вместе…
Он так и рванул - аж крылья захлопали. А я поспешил в Центр. Хоть бы Гарик был еще там - может, его вызвали в какие-то высшие инстанции, раз такое творится. Шевчук мне этого не простит - навести на них контору… ладно, потом разберемся… Если будет время…
* * *
- Ты выдвигаешь очень серьезные обвинения, - сказал Гарик.
Окна в помещении были заклеены липкой лентой - крест-накрест. Они что ж, ожидают еще взрывов? Аскольд их припугнул?
Я сказал:
- Еще бы… А как бы ты поступил на моем месте? Позволил бы тащить себя на бойню?
Он пожал плечами.
- Пока еще я на своем… А если это провокация?
- Тебе решать, Георгий. Тем более, есть доказательства.
- Эта пленка? А где она - у тебя?
- Разумеется, нет. Не такой я дурак. Я передал ее американцам.
- Что? - Гарик явно заинтересовался. - В посольство?
- Ага.
- Ну и глупо… - сказал он без должной уверенности в голосе. - Пленка может быть подделкой… От них всего можно ожидать, от этих бандитов - это ж нелюди.
"Сам- то ты кто?" -чуть было не спросил я. Но сказал только:
- Эта женщина… если она еще жива… допросите ее.
- Сдаешь ее мне, значит? - ядовито спросил он.
- Лучше тебе, чем Аскольду. Какой у меня выбор?
Как всегда, подумал я, как всегда; между большей и меньшей подлостью.
Он молчал. Потом стал накручивать диск телефона - я ждал, прикусив губу. А если я ошибался, и он под крылом Аскольда? Тогда все… конец…
Но он сказал:
- Машину к подъезду. Шофер свободен - я поведу сам.
И уже мне:
- Ладно. Поехали.
… Я забрался в машину. Какое-то время Гарик рулил молча, потом повернулся ко мне:
- Так что, вы там из Аскольда какого-то палача народов сделали?
Я пожал плечами.
Он задумчиво продолжил:
- То, что он предлагал… казалось разумным… В сущности, попечительские комитеты действуют нескоординировано… Порою нас прижимают из личных амбиций, из каких-то частных соображений.
- Он сосредоточил в своих руках слишком большую власть.
- Сама по себе власть еще не катастрофа. Вспомни, при Петре… Самодур? Самодержец, милый мой! В сущности, он же тогда положил начало Евразийскому Союзу.
- А сколько народу он положил, ваш Петр?
- Так он же грандов не меньше, чем людей, прижал.
Я ухмыльнулся:
- Это, разумеется, говорит в его пользу…
Гарик, казалось, не слышал.
- Я сам за Аскольда голосовал. Хотя мой комитет по его плану следовало упразднить… Он ратовал за самоуправление - по крайней мере, местное, за централизацию…
- Я не хочу централизованно отправляться в резервацию. Чтобы как в Китае? Нет уж, спасибо!
- Да откуда ты знаешь, как оно там в Китае? Никто же наверняка не знает.
- Вот это, - сухо сказал я, - меня и беспокоит.
Он покачал головой.
- Знаешь, что меня поражает? Чуть ли не тысячу лет живем бок о бок, а кое-где и больше - и что? Чуть обстановка обостряется - мы виноваты! Террористке, бабе этой истеричной, ты поверил. Что ты из нас захватчиков делаешь? Завоевателей? А то не знаешь, как оно было. Да предки ваши, чтобы от набегов спастись, сами к нам на коленях приползли - приходите, мол, правьте! Детей своих продавали… да что там продавали - подкидывали, чтобы лишний рот не кормить…
- Хватит, Гарик… Нечего тут мне пропагандировать… Без того тошно.
Высшее существо он из себя корчит… Благодетеля. Господи, да если бы не этот их странный облик - не помогли бы им никакие аэростаты… Ничего бы не помогло. Вырезали бы, они бы и пикнуть не успели…
Машина притормозила у кордона. Толпа почти разбрелась - словно кто-то резко повернул выключатель. Лишь с той стороны оцепления бродили возбужденные, затянутые в черную кожу подростки. Патрульные демонстративно их игнорировали. Дождь кончился, солнце уже садилось, и деревья на углу, казалось, были охвачены пламенем. Вода была как жидкое золото, мосты, перекинутые над Днепром, растворялись в этом огне.
Гарик опустил боковое стекло и высунулся наружу, но патрульные уже расступились, увидев номера.
- Куда теперь? - спросил он, выруливая на середину горбатой мостовой.
- К "Човену".
- А… - Он укоризненно покачал головой. - Опять этот Себастиан.