Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
…По крайней мере, Себастиан может успокоиться, подумал я - почему-то я поверил Шевчуку. Чем бы он там ни занимался, никакого отношения к взрыву в Пассаже это не имело. Я брел по горбатому Андреевскому спуску, где, несмотря на мелкий дождь, было довольно много прохожих - лица чуть более возбужденные, чем обычно, голоса чуть более громкие - словно вчерашние события открыли какие-то скрытые клапаны. Последний раз крупные беспорядки на Подоле случились лет пятнадцать назад - я тогда был еще подростком, а телевизоров не было вовсе. Только три канала радиовещания и слухи… самые разнообразные, страшные слухи… Слухов-то и сейчас хватает, подумалось мне…
Ляшенко, по официальной версии, готовил серию таких взрывов - чтобы дестабилизировать обстановку… спровоцировать прогнивший режим на непопулярные меры… и, под шумок, прибрать власть к рукам, разумеется. Но Ляшенко арестован… Организация разгромлена - у них с самого начала не было никаких шансов…
Резкая трель милицейского свистка резанула мне уши, и я машинально обернулся, ища Себастиана…
Это, разумеется, чистое наваждение - просто что-то там творилось, у пропускного пункта… Здесь толпа была еще гуще, у кордона скопилось достаточно возбужденных людей; кого-то - из тех, кто возвращался на Подол с ночной смены в Верхнем Городе или просто шел к родственникам, - не пускали внутрь, кого-то, напротив, не выпускали… Люди в униформе прочесывали толпу, их толкали, мешали продвигаться… О, Господи, сообразил я, да они кого-то ищут!
Она буквально врезалась в меня - иначе бы я ее не узнал; сейчас она походила на любую жительницу окраин - белый платок надвинут на лоб, молодое тело скрыто бесформенной кофтой. Кофта была темная - я, скорее, почувствовал, чем увидел, что на плече у нее расплывается горячее пятно.
Ее пальцы вцепились мне в локоть, белое лицо - белее платка - оказалось совсем рядом.
Через руку у нее было перекинуто грубое шерстяное пальто - что-то уперлось мне в бок, металлическое, холодное.
- Идите рядом, - выдохнула она.
- Хорошо, - я понимал, что она на грани, и старался говорить как можно ровнее, - уберите пушку. Я вас не выдам…
Она поколебалась секунду, но ощущение холодного ствола под ребрами исчезло. Лишь теперь я понял, что она цеплялась за меня из последних сил - по той тяжести, с которой она навалилась мне на плечо.
Мы неторопливо двинулись вниз, по склону - обычная супружеская пара, застигнутая врасплох непонятными событиями этого недоступного пониманию мира.
Тропинка круто сворачивала к докам, растрепанные плакучие вербы заслоняли нас от пристальных взглядов патрульных.
Она начала вырываться - очень слабо, видимо, из последних сил. Я придержал ее за локоть.
- Спокойнее…
- Это дорога в доки, - она отчаянно мотнула головой так, что уголки платка взметнулись, точно белые крылья, - мне туда нельзя… Патрули…
За спиной раздался пронзительный свист. Она вновь отчаянно рванулась, пытаясь освободиться.
- Спокойнее, - повторил я, - я тут рос… Здесь где-то должен быть старый водосток… если его не замуровали…
Кирпичный зев водостока зарос бурьяном так, что я его чуть не пропустил. На полу скопилась грязная застоявшаяся вода.
- Сюда, - сказал я.
- Шевчук, - пробормотала она почти отстранение, - мне нужен Шевчук. Я видела - вы от него выходили…
- Вам нужен врач, - согласился я.
- Шевчук… он не выдаст…
- Я приведу Шевчука. Попробую.
Водосток резко забирал вверх, еще двести метров - и разлом, из которого бил мутный дневной свет. Мы когда-то играли здесь в защитников Новоградской Крепости - последнего вольного города, человеческого города, осмелившегося противостоять Объединенной Империи. Была такая легенда, что их не истребили совсем, а они ушли в подполье, в катакомбы, и выйдут, когда в них появится нужда.
Я осторожно высунулся в разлом - поблизости было пусто. Худая черная кошка шарахнулась в сторону. Помог выбраться своей спутнице - она еле шла, слепо цепляясь за мою руку… Какое-то время мы шли, пригнувшись, прячась за давно нестрижеными куртинами, потом пересекли сквер, и я вновь оказался в начале своего пути. Расписанная причудливыми узорами стенка, карниз… Еще полчаса назад Бучко был дома.
Я позвонил в колокольчик.
* * *
- Хорошенькое дело, - грустно сказал Бучко.
Дверь в кладовку была открыта, на полу валялись окровавленные тряпки.
Ей не поможет никакой Шевчук, подумал я. Она потеряла слишком много крови.
- Скорее, - пробормотала она сквозь зубы.
- Сейчас, - я подставил окровавленные ладони под хлипкую струйку из рукомойника. Рану я ей перетянул, вот, собственно, и все, что я мог сделать. Шевчук вряд ли сделает больше.
Бучко печально покачал головой.
- Она ж убийца, Лесь. Что ты с ней возишься?
- Потому что я хочу знать, что происходит на самом деле. А разве ты не хочешь?
- Еще чего, - отрезал Бучко.
Я выглянул в окно. Переулок был пуст - должно быть, все столпились около кордона.
Женщина сидела - скорее, лежала - на полу у стены. Я подсунул ей под голову свернутую куртку. Движение худых смуглых пальцев было слабым, почти незаметным, но я понял и наклонился над ней.
- Аскольд… - сказала она еле слышно.
- Что - Аскольд?
- Это он… Роману побег… если я…
- Что это она несет? - удивился Бучко.
- Похоже, она из группы Ляшенко. Видно, ей сказали, что Роману устроят побег, если акция удастся.
- Роман сам должен был… - Глаза у нее заволокло мутью, и они до странности напоминали глаза Себастиана. - Все уже было… Но он остановил операцию… в последнюю минуту… тогда они пришли и…
Я еле удержался, чтобы не встряхнуть ее.
- Дальше…
- Взяли группу… Только мне удалось бежать… Так я думала…
- Он дал вам уйти?
- Получается, так, - подтвердила она. - А потом нашел меня… Я сделала все, как он сказал. Все. А он…
- Расправился с вами.
- Попытался. - Она на миг вздернула голову, в глазах блеснул огонь. - С тем его человеком я сама расправилась…
Огонь погас, она откинулась к стене и недоуменно произнесла:
- Он же был на нашей стороне…
А Шевчук- то прав, подумал я, он-то сразу понял. Ненависть делает человека зорким.
Бучко растерянно поглядел на меня.
- Что-то я не просек…
- Все очень просто, Игорь, - пояснил я. - Аскольд исподволь готовил себе рычаги для захвата власти. Это он прикармливал группу Ляшенко. На какой-то момент их интересы совпали. Ляшенко, должно быть, готовил серию таких терактов…
- Зачем?
- Кто их поймет? Может, чтобы дестабилизировать обстановку…
Женщина пошевелилась.
- Вынудить их… на репрессии… пусть бы показали свое… истинное лицо. Тогда люди поймут - даже такие соглашатели, как вы. С ними нельзя сотрудничать. С ними можно только бороться.
- Да что там у них, у народовольцев, - пожал плечами Бучко, - одни идиоты, что ли?
- У них какая-то своя логика… Но потом Ляшенко, должно быть, все же заподозрил, что его используют… И отменил акцию. Тогда Аскольд напустил на них охранку. Боюсь, что… Нас ждут тяжелые времена. Аскольд рвется к власти. А для этого ему нужно убедить оппозицию, что люди - опасны… Или стали опасны - теперь, когда технологии вырвались из-под контроля. Он подгребет под себя весь аппарат подавления - под свой новый комитет. Армию, полицию, все…
- А… как же мы? - растерянно спросил Бучко.
- Что - мы?
- Прижмут. - Бучко щедро плеснул в стакан самогону из заветной бутыли и закусил перышком лука. - Точно, прижмут. На вегетарьянство переведут… говорю тебе, Лесь, под Фастовом эшелоны пустые вторые сутки стоят - кум своими глазами видел… Они туда весь скот сгонят и вывезут… А нас на силос посадят…
Женщина беспокойно пошевелилась. Грязное окно было сплошь в потеках дождя, гул толпы у кордона долетал неясный, смазанный, точно шум прибоя.
Я медленно сказал:
- Игорь… Это не для скота вагоны…
Бучко застыл со стаканом в руке.
- Что?… Всех?
- Ну, скорее всего - Нижний Город… Наверняка его потому и оцепили. Потом, Аскольд же не дурак - одновременно надо бить. Со всех сторон. Сейчас в губерниях вспыхнет - везде, где он дурачков этих прикармливал… Париж… Берлин… везде… пройдет волна терактов, потом найдут виновников… Сам знаешь, как оно делается… И кто докажет… Истинных соучастников он же уберет - уже убирает… Господи, да ее любой ценой спасти нужно… Беги за Шевчуком, Игорь… Пусть все тащит, что там у него - антибиотики? Кардиостимуляторы? И поскорее…
Вот он, его звездный час, Шевчука… Вся его жизнь, вся незадавшаяся карьера - все для того, чтобы один-единственный раз оказаться в нужном месте в нужное время…
- А ты? - нерешительно спросил Бучко.
- Нам нужен кто-то… кто бы смог прикрыть ее от людей Аскольда.
Гарик! Подумал я. Гарик входит в Опекунский совет - он же Попечитель округа. Их Аскольд прижмет в первую очередь - при новом порядке прежние структуры будут просто не нужны. Должно быть, среди мажоров тоже нет единодушия - иначе Аскольду не понадобилась бы та кровавая баня… в качестве наглядного пособия… Господи Боже, никогда бы не подумал, что Гарик может оказаться спасителем человечества…
- Давай, Игорь! Шевелись…
- Кого ты собираешься сюда тащить? - недовольно спросил Бучко. - Мажора? Мало мне неприятностей…