Всего за 129 руб. Купить полную версию
- Странно, обычно все знахарки и ворожеи принимают… А, вообще, правильно делаешь - такая гадость… Но что поделаешь - приходится. Вот так, через муки и принимаю, - он выпил и продолжил. - Вчера Карлуша письмо прислал. Вознамерился в середине поста дать сражение под Руврэ. Намерение, прямо скажем, королевское. Но возле него столько пройдох, что дай ему, Боже, удержаться в дофинах. Там один Тремуйль стоит пяти Шартров. Воевать не умеет. Сам никогда в драку не лезет. Сражение ведёт через гонцов из шатра. Но деньги тянет из казны сам, и за пятерых. А Гокур… А Шартр… А Рагье… А этот, как его? Тьфу ты! О-хо-хо! Был бы я помоложе, помог бы ему. Ох, и нарубил бы капусты! Первому снял бы башку де Шартру. Для Тремуйля это большая честь. Этого борова я спровадил бы в яму с волками. Эти двое не соперники Карлуше Валуа, но жулики матёрые. Вот Алансонский - этот соперник! Это повёл бы войну энергичнее. Но он всего лишь кузен. Эх-х-хе-хе… Жаль, что я так стар. Всё болит. Везде ноет. И тут, и там… Значит, не можешь?
Жанна пожала плечами.
- Не знаю. Но, если они придут, я им скажу.
- Вот, вот, вот… Очень правильно. Скажи. Екатерину и Маргариту не проси - бесполезно. Все бабы на меня в обиде. А вот архангел Михаил должен понять. Мужик всё же… Попроси его. Попросишь?
- Попрошу, - ответила Жанна.
- Ну, вот и славно… А я тебя отблагодарю заранее. У нас в Лотарингии говорят: опусти в Марну кусок хлеба, и он вернётся к тебе с куском мяса. Вот тут у меня из всех капиталов осталось пять франков, - он взял со стола кошелёк, развязал его и высыпал на ладонь пять золотых. - Четыре я отдам тебе, а пятый оставлю на потом. Не возражаешь?
- Не возражаю.
- Ну, вот и славно. Держи! - он протянул ей четыре франка, а пятый опустил в кошелёк. - Прощай! - И когда Жанна уже выходила, добавил, помахав рукой. - Привет святым!
Когда сани показались из-за леса, маленькая Сусанна, дочь Дюрана и Овьетты, помчалась по деревне с криком:
- Едут! Едут!
Все жители Бюрей-де-Пти высыпали из домов и побежали к бугру, что возвышался над дорогой, ведущей в Нанси.
Как только Жанна выбралась из возка, её плотным кольцом окружили крестьяне. Дюран с трудом протиснулся к ней.
- Ну? Что? - спросил он, стряхивая с её плеч снег.
Вместо ответа Жанна молча разжала ладонь, на которой блеснули четыре золотые монетки с изображением всадника с мечом.
- И-и-и-и-и! Настоящие? - Дюран взял одну монетку и попробовал на зуб. - Настоящие.
В Вокулёре
В кабинете были Бертран де Пуланжи, Жан Мец, королевский курьер Коле де Вьен и сам Роббер де Бодрикур. Он-то и сообщил присутствующим:
- Вот, дофин пишет, что англичане перешли Луару южнее Орлеана и построили возле дороги форт Сен-Лу. Сейчас его величество с Божьей помощью собрал хорошую армию и намерен в середине поста дать герцогу Бедфорду сражение под Руврэ. Пишет, что есть надежда посчитаться с англичанами за все неудачи, и напомнить им про 27-й год и Монтаржи. - капитан остановился. Вздохнул. - Хорошо бы… Только… Сомневаюсь я в способностях нашего коннетабля Жоржа Ла Тремуйля. Тальбот и Суффолк тоже не дурнее наших. Да и дело-то ни в тех и не в других… Я сейчас вспомнил ту девчонку, что была здесь… Я не представляю должности, какую бы ей определить, но само её присутствие было бы очень полезным. Вот просто стояла бы в латах с флагом, и это было бы уже здорово. Кстати, где она?
- У свояка, в Бюрей-де-Пти. Вчера её приглашал к себе герцог Лотарингский. Мой слуга донёс, что старый кочерыжка дал ей четыре франка, - ответил Пуланжи.
- Что-то он расщедрился. На него это не похоже. Он же за одно су без штанов из замка выйдет, а за один франк испортит воздух в церкви, - усмехнулся Бодрикур. - Неужели соблазнил?
- Из него такой соблазнитель, как из меня беременная кобыла. Скорее всего, она его заговорила. Между прочим, в деревне её почитают чуть ли не святой. - Пуланжи обвёл присутствующих взглядом. - А у нас в Вокулёре уже ходит слух, что дева спасёт Францию.
За дверью хриплым басом залаял цепной пёс. Жан Мец шагнул к двери.
- Пойду, посмотрю, кого там принесло.
У крыльца он увидел Жанну.
- Что ты здесь делаешь, милочка? Почему ты до сих пор не победила англичан, чтобы самой стать англичанкой?
- Я пришла сюда, чтобы просить мессира Роббера проводить меня к дофину.
- А может, тебе лучше пойти к маменьке и помочь ей прясть?
- Я предпочла бы прясть возле моей бедной матери, как и подобает; но нужно, чтобы я пошла и сняла осаду с Орлеана. Так хочет мой господин.
- А кто твой господин?
- Господь Бог.
Теплом засветилось лицо оруженосца коменданта. Он сошёл с крыльца.
- Я помогу тебе, детка, - сказал Мец, взял её за руку и повёл за собой.
- Легка на помине, - добродушно воскликнул Бодрикур, увидев её. - Что нового ты нам расскажешь? Ты опять виделась со святыми?
- Нет, но еще тогда они ясно сказали мне: Бог велел тебе пойти к дофину. Сними осаду с Орлеана. Поведи дофина в Реймс, чтобы там короновать его. Никто. Никто на свете: ни короли, ни герцоги - не спасут Францию. Никто, кроме меня. Если бы вы знали, как нужно мне, чтобы до середины великого поста я была у дофина Карла.
Все присутствующие переглянулись. Капитан вышел из-за стола.
- К середине поста ты уже никак не успеешь. Но завтра утром мы отправим тебя к дофину. А сейчас надо купить для тебя коня и походную мужскую одежду. Надо проводить тебя в Шиньон тайно, чтоб о тебе не узнали ни бургундцы, ни англичане.
- Я дам ей мужскую одежду и пару франков на коня, - сказал Мец.
Капитан тряхнул кошельком.
- Ну, держи и от меня два франка.
- И от меня пару золотых прими, - развязал свой кошелёк Пуланжи.
Жители Вокулёра, шедшие навстречу, интересовались, куда они идут, а узнав, шли рядом с ними.
- Идём покупать коня и седло для девы Жанны, - говорил уже не Жан Мец, а печник, шедший рядом.
- У Дардье не бери - обманет. Покупай у Жарона, - посоветовал гончар.
- Ей бы долгохода или арабца, - продолжал сапожник.
- Э-э-э-э… - протянул кузнец. - Ну, ты сейчас наговоришь. Чего захотел. Может, ещё скажешь першерона или брабансона, а то и гласдейла? У нас их и отродясь не было. Да и ни к чему ей это. Она ещё на коне ни разу не сидела. Она девушка. Лёгкая, худенькая… Ей надо объезженную кобылку. Лучше кумаргу. Не молодую, не высокую, но крепенькую.
- Есть такая у Поля Косорылого, - подсказал булочник.
- Она у него лечёная, - подкинул справку коновал.
- А у него есть ещё одна - серенькая, - напомнил кузнец.
- Серая на сносях, - опять остановил их коновал.
- Тогда мимо Дардье нам не пройти. У него есть хорошие кобылки, но с ним держись, как на охоте - или обманет, или заломит двадцать франков, - с уверенностью сказал гончар.
На конюшню ввалились толпой. Выбрали подходящую кобылку.
- Сколько запросишь? - подошёл Мец к торговцу.
- С другого, может быть, и запросил бы, а с тебя не буду. Давай двадцать франков.
- О! А я что говорил. Теперь торгуйся, - подбадривал Меца гончар.
Мец выпучил на торговца глаза, полные гнева и надежды, что ослышался.
- Сколько?
- Девятнадцать. С половиной, - повторил Дардье, разводя руки и оглядывая всех, словно призывая в свидетели.
Мец достал деньги и пересчитал - шесть. Жанна протянула свои четыре - десять. Мецу не стало легче. От стыда он покраснел и вспотел. На глазах появились слёзы. Он стоял молча, растерянно, низко опустив голову, словно бычок. Жанна не понимала, что происходит, и участливо заглядывала ему в лицо.
- Ты чего с людей шкуру дерёшь?! - возмутился гончар.
- А что же мне задаром отдавать такое добро? Кобылка хорошая - тридцать лье пройдёт без отдыха. Где ты видел дешевле?
- Да этой кобыле почти десять лет.
- Одиннадцать. И все эти годы я кормил её не опилками, а хорошими кормами. И съела она одного овса на сорок франков. А я прошу всего лишь двадцать.
- Так мы ж тебе облегчаем участь.
- Ишь ты, благодетель нашёлся.
- Да чего с ним говорить, пойдём к Полю Косорылому. У него за дюжину золотых можно с седлом арабца купить! - крикнул кузнец.
- Скинь полфранка, я десять су добавлю! - крикнул торговцу Дюран Лассар.
- Мало даёшь! - ответил хозяин.
- А, была не была! Скинь ещё франк, я один даю! - тряхнул кошельком башмачник.
Мясник заглянул в свой кошелёк.
- Я пять су кидаю!
- Тряси, не жадничай, ты сам-то нынче наторговал на пять франков! - крикнул Дардье.
К Мецу подошёл кузнец, всыпал в его ладонь горстку монет и крикнул:
- Скинь ещё, я десять су даю!
- Мало! Такой кобылы не найдёшь в Вокулёре. И смирная, и сильная! - держал цену Дардье.
- Сбрось ещё один, я ливр даю! - показал монету гончар и опустил её в ладонь Мецу.
- Возьми ещё пять су!
- Вот, прими от меня три.
- Возьми пять!
В широкую ладонь Меца сыпались монеты. Когда подсчитали, вышло шестнадцать франков с мелочью.
- Ну, что? Отдаёшь за шестнадцать?!
- За шестнадцать? Конечно. Не отдаю.
- Всё! Идём к Полю Косорылому! - крикнул гончар.
- Иди, иди! Поль Красавчик только и ждёт тебя, чтобы отдать коня за драные штаны. Он ещё и расцелует тебя в придачу! Ах, как он это делает! - ядовито крикнул Дардье.
- Да чего с ним говорить, идём отсюда! - крикнул булочник и направился прочь.
- Идём! - сказал Мец и махнул рукой.
Толпа повалила со двора.
- Куда же вы? Стойте! Согласен! - вдруг закричал Дардье, не ожидавший упрямства односельчан.