Всего за 129 руб. Купить полную версию
- Скачите вслед за отрядом Поклена. Они идут в обход Руврэ. Верните их сюда! Немедленно!
Гонец вышел, но через мгновенье ввалился спиной в шатёр со стрелой в груди. В тот же миг ядро, прорвав шатёр, рухнуло на стол, прямо на шахматы, да так, что фигуры брызгами полетели в разные стороны.
Карл успел прикрыть лицо рукой. Затем с бледным лицом, но оптимистической ноткой в голосе сказал:
- Я думаю, сир, что эта неожиданная атака англичан есть не что иное, как агония. Всё равно они в мешке и ничто уже не поможет им спастись. Я поехал в Шиньон. Вечером жду вас для доклада.
Персеваль де Буленвилье
Во дворце он позвал к себе советника Персеваля де Буленвилье.
- Ещё одно такое сражение, и хозяином во Франции будет герцог Бедфорд. Если три дня назад я был уверен, что наконец-то наступил перелом в войне, то сегодня я потерял всякую надежду на то, что нам когда-нибудь удастся вернуть Францию. Как вы думаете, что о нас говорят в стране?
- О нас уже давно ничего не говорят, ваше величество.
- Это почему же?
- Потому, что везде говорят про деву, которая якобы должна явиться и спасти Францию.
- Я бы не пожалел награды тому, кто привёл бы сеющего такой слух и бросил бы его в яму с волками.
- Ваше величество, по имеющимся сведениям, ещё прошлым летом англичане поймали такого человека в Париже и исполнили ваше желание.
- Вот как? Странная логика у этих англичан.
Буленвилье покачал головой, а Карл продолжил:
- А что это за девчонка, о которой болтают? Она существует? Есть ли о ней какие-либо сведения?
Персеваль потянул уголком рта, поднял брови и склонил голову набок:
- Сведения, в общем-то, фантастические, так как всё это плод вымысла и ожидания героя, который вернёт страну к жизни. Но мне думается другое: даже если такая дева не объявится, мы с вами будем вынуждены придумать её сами.
- Что значит придумать, если о ней уже говорят?
- Я хотел сказать, ваше величество, что нам с вами придётся материализовать слух о ней.
- Что вы такое говорите? Как вы это себе представляете?
- Думаю, что нам придётся снарядить экспедицию в Шампань или Гасконь, выловить хорошенькую девчонку, отмыть её, нарядить в латы и ставить во время боя на пригорок.
- Где-то я уже слышал подобное, - сказал Карл и поморщился.
- О-о-о… Ваше величество! Об этом говорят со времён Труа.
Вошёл секретарь Жан Шартье и доложил:
- Ваше величество, из Вокулёра вернулся курьер, привёз письмо от капитана Роббера де Бодрикура.
- Читайте, - тихо сказал дофин.
Шартье развернул послание и принялся читать, громко и чётко, изредка переводя взгляд с бумаги на дофина:
"Его величеству дофину и королю Франции от слуги и верного рыцаря, коменданта крепости Вокулёр, капитана Роббера де Бодрикура.
Ваше величество! Довожу до вашего сведения, что в период с весны прошлого года по настоящий момент вверенное мне для охраны ваше кастелянство перенесло немало бедствий. В июне 1428 года на земли домена вашей семьи напала банда бургундцев и англичан под командованием француза-предателя Антуана де Вержи. Жители Гре и Домреми-сюр-Мез подверглись нападению банды, которой предводительствует не менее тёмная личность де Орли. Несчастные обитатели селения вынуждены были продолжительное время укрываться в Невшато у францисканцев, сохранивших верность единственному и законному наследнику престола - вам, Карлу VI. Сейчас на землях ваших разруха и запустение. Так бандиты нанесли огромный ущерб всему, что составляло вашу собственность. Но даже в самые в самые тяжёлые дни испытаний, ниспосланных судьбой, мы продолжали думать о вас.
Государь, в вашем кастелянстве объявилась юная дева, которая утверждает, что к ней являлись святые и передали ей слова господа нашего, чтобы она пошла к вам, сняла осаду с Орлеана и повела вас в Реймс для коронования.
Мы, Роббер де Бодрикур, Бертран де Пуланжи и Жан де Мец, беседовали с ней для выяснения её личности, но она не показалась нам обманщицей или ненормальной. С ней также имел беседу ваш дядя, герцог Лотарингский Карл II и даже вознаградил её четырьмя золотыми…"
Услыхав это сообщение, Карл неожиданно для присутствующих сделал два уверенных шага к секретарю, выхватил письмо, отыскал то место, где было написано о ней, пробежал по нему глазами и, не оборачиваясь к Шартье, спросил:
- Он здесь?
- Кто? - переспросил тот. - Гонец?
- Да. Гонец.
- Здесь, ваше величество.
- Позовите.
Шартье поклонился и вышел. Тотчас вместо него в проёме двери возник фельдъегерь, которого дофин встретил вопросом:
- Она здесь?
- Да, ваше величество.
- Какая она?
- Девчонка, ваше величество… Особенного в ней ничего нет, но хорошенькая.
- Говорит она что?
- Да она больше молчит, чем говорит.
- Ну что-то же она говорит? Не заговаривается?
- Нормально говорит, ваше величество, не заговаривается. Гладко, складно. Справлялась о вашем здоровье…
- Где она?
- На постоялом дворе у Франсуа Колье.
- Ну, хорошо, спасибо, позовите сюда нашего секретаря.
- Слушаюсь, сир, - курьер вышел.
- Что прикажете, ваше величество? - спросил с порога Шартье.
- Оповестите всех членов Совета Дофинэ, что я желаю их видеть вечером за праздничным столом по случаю моего дня рождения.
- Слушаюсь.
Совет Дофинэ
Когда вечером Карл вошёл в зал, то вокруг накрытого стола уже расхаживали сенешал, комендант Шиньона и Орлеанский губернатор Рауль де Гокур; королевский духовник, прелат Жерар Маше; бывший канцлер, а ныне шамбеллан, старик Роббер Ле Масон; граф Антуан Виндом; герцог Жан Алансонский; советник Франсуа Гаривель; советник и президент Счётной Палаты Симон Шарль; коннетабль, маршал Жорж Ла Тремуйль; граф Шарль де Бурбон; канцлер королевства, архиепископ Реймса Реньо де Шартр; казначей Эдмон Рагье; придворный поэт, летописец, дипломат и советник Ален Шартье; советник Персеваль де Буленвилье; граф Бернар Арманьяк; маршал Жискар Буссак; лейб-медик Реньо Тьерри и секретарь Жан Шартье.
- Монсеньоры, - обратился к собравшимся Карл, - я пригласил вас не только по случаю дня моего рождения, но и чтобы обсудить с вами необычное явление. В кастелянстве Вокулёра объявилась дева, которая говорит, будто её послал господь Бог, чтобы снять осаду с Орлеана и короновать меня в Реймсе. Комендант-капитан Бодрикур прислал эту деву к нам. Она здесь, на постоялом дворе, в сопровождении людей капитана. Прошу вас, монсеньёры, за стол, окажите мне честь.
Старик граф де Гокур оживлённо потёр руками и прищурил чёрные, не утратившие живого блеска глаза, обвёл взглядом присутствующих.
Прелат Жерар Маше внешне не проявил оживления, но в глазах его мелькнуло беспокойство, вызванное скорее не самой новостью, а необходимостью высказать сейчас своё мнение, которое могло понравиться дофину, но наверняка не понравиться канцлеру или наоборот.
А у того на старчески бледных щеках выступил фиолетовый румянец, на шее и на лбу проступили вены, а в глазах сверкнул злобный огонь.
На полном, красивом лице коннетабля отразилась ревность; она искривила его налитые красные губы, изломала брови над глазами, полными растерянности и невыразимой обиды.
На лице Ле Масона блуждала улыбка.
Ален Шартье встретил эту новость спокойно; то ли был готов к этому, то ли разучился удивляться.
- Что скажете, монсеньёры? - подал голос Карл.
- Судя по тому, что она заявляет о себе, она намерена лично присутствовать в войсках и участвовать в боевых действиях, ведь одной молитвой - пусть меня извинят господа служители божьи - она вряд ли чего добьётся, - медленно и значительно выговорился граф де Гокур. - Не так ли?
- Наверное, так оно и есть, - ответил Карл.
- Но вы же не знаете, как поступить: принять её или нет? - опять задал вопрос дофину де Гокур.
Карл качнул головой к плечу.
- В конце концов, её судьбу мы можем решить заочно.
- Можем, если отвергнем её миссию априори, - сказал сенешал.
- Желающих помочь королю много. Их, как минимум, половина Франции! Но… - протянул канцлер.
- Но далеко не все добиваются аудиенции. Вы это хотели сказать? Да, данный случай особый - дева заявила о чрезвычайной миссии. Я не знаю, кем она послана. В конце концов, я не против того, чтобы её послал сам Бог. Но бесспорно то, что она таки может принести нам пользу, - сказал Буленвилье.
- О какой пользе вы говорите, мэтр? Мы дни и ночи проводим в молитвах, прося у Всевышнего милости отвести напасти, ниспосланные пастве, за бесчисленные прегрешения. И вдруг, какая-то девчонка возомнила себя посланницей и спасительницей. Неслыханная ересь! - вскипел архиепископ Реймса.
- Плохо молитесь, ваше преосвященство! А её появление в войсках может оказать положительное психологическое воздействие на воинские массы. О ней ходят благоприятные слухи. О ней знают. Её везде ждут. Разумеется, её миссия может быть успешной при условии её приятной наружности, - высказался Буленвилье.
- Её появление подорвёт веру в короля и основы правящей церкви, посеет недоверие к нам, священнослужителям. Паства и без того с большим трудом удерживается в лоне церкви. Народ погряз в неверии. А тут ещё девка, источник соблазна, греха, разврата и адово исчадие.
Ален Шартье в раздражении пожевал губами и мотнул головой.
- Откуда вам известно, ваше преосвященство, что она источник греха и разврата? Его величество ясно сказал: она дева! И потом, если она не та за кого себя выдаёт, а это обнаружится в её поведении, от неё можно будет легко избавиться.