27. Мы с королевой
Подойдя к калитке Вайолет Тоби, королева столкнулась с придурковатым подростком. На голове у него красовалась бейсбольная кепка с буквой "Э". "Э", подумала королева, означает, наверное, "энергия", а может, "Элтон" - в честь популярного певца. Королева спросила про Лесли, его маленькую единокровную сестренку.
- Орет целыми ночами, - сказал он, и королева заметила у него под глазами черные круги. - Поганка она, - заключил придурок.
Королеве показалось, что "поганка" - чересчур резкое слово для такой крохи.
- А это ее соска? - спросила она, указывая на огромную розовую пустышку, висящую у него на шее.
- Нет, моя, - ответил юнец.
- Не поздновато ли тебе соску сосать? - озадаченно спросила королева.
- Не, она мне для дела, - ответил придурок и, достав из складок своих обширных штанов ватный тампон, засунул себе в ноздрю, а потом, к изумлению королевы, стал мазать им по деснам.
- У тебя воспаление носовых пазух? - спросила королева.
- Не-а, кайф ловлю.
И, посасывая пустышку, зашагал прочь. Королева, однако, успела его предупредить:
- У тебя шнурки на туфлях развязались!
- Никакие это не туфли, - крикнул в ответ придурок, - это кроссовки. И шнурки теперь одни козлы завязывают!
Королева зашла за Вайолет Тоби, и они направились на остановку автобуса, обсуждая последние события в семье Вайолет. Все складывалось очень печально: там был и разлад между супругами, и измена, и переломанные кости. В автобусе обе женщины заворчали, недовольные дороговизной проезда.
- Шестьдесят пенсов, черт бы их драл, - не могла успокоиться Вайолет.
Полчаса спустя они уже бродили по огромному крытому рынку и, подбирая с мощенного булыжником пола овощи и фрукты, совали их в свои хозяйственные сумки.
- Только ополоснуть - и порядок, - приговаривала Вайолет, разглядывая крупные, чуть сморщенные груши.
Вокруг перекрикивались торговцы, разбирая свои лотки. У тротуара, урча двигателями, стояли дорогие крытые грузовики иностранного производства. Там и сям, как коты в поисках поживы, рыскали инспекторы дорожного движения. Бедняки торопливо подбирали отбросы, пока не явились муниципальные уборщики. Нагнувшись за бурыми пятнистыми яблоками (в готовку сойдут), лежавшими у канализационной решетки, королева мысленно ужаснулась: чем я занимаюсь?! Прямо как голодающий индус. И опустила яблоки в сумку.
В автобусе Вайолет и королева протянули водителю по шестьдесят пенсов, но тот вдруг сказал:
- Плата теперь одна, пятнадцать пенсов за поездку.
- С каких это пор? - недоверчиво спросила Вайолет.
- С этих самых: мистер Баркер час назад объявил, - ответил водитель.
- Молодец мистер Баркер, - заметила королева, отправляя назад в кошелек нежданный дар в сорок пять пенсов.
- Стало быть, по пятнадцать, - повторил водитель.
- Ага, - Вайолет бросила в черную мисочку тридцать пенсов. - Мы с королевой берем два.
28. Выход в свет
В понедельник вечером королева сидела у Анны в гостиной и беседовала со Спигги о металлоломе. Наверху одевалась Анна, собираясь в Рабочий клуб, а королева пришла посидеть с внуками. Спигги разоделся в пух и прах: новая белая рубашка, галстук с лошадиными головами и черные кримпленовые брюки на широком кожаном ремне с пряжкой в виде львиной головы. На ковбойские сапоги поставлены новые подметки и набойки. Спигги уже вручил Анне красную пластмассовую розу в целлофановом фунтике. Сейчас роза, чуть клонясь вправо, стояла на приставном столике в стеклянной вазе Лалика.
Спигги не пожалел сил на свой туалет. Перочинным ножом выскреб грязь из-под ногтей. Купил батарейку для бритвы. Сходил к матери принять ванну, вымыл с ополаскивателем свои длинные, до плеч волосы. Зашел в аптеку, приобрел флакон лосьона после бритья "Молодой турок" и щедро наплескал себе под мышками и в паху. Особо тщательно подбирал украшения: не хотелось надевать ничего слишком кричащего. В конце концов повесил па шею одну-единственную массивную золотую цепочку, на руки надел хромированный браслет со своей фамилией и всего три перстня. Толстый серебряный с черепом и скрещенными костями, рубиновый с печаткой и золотой соверен.
Анна намеренно надела расширенное к подолу, скрывающее фигуру платье и туфли на низких каблуках. Ей не хотелось подавать Спигги надежду, будто их дружба перерастет в любовную связь. Спигги был вовсе не в ее вкусе; она предпочитала смуглых стройных, изящных мужчин. Ярый мужской напор Спигги ее немного пугал. Анне необходимо было ощущать, что она держит ситуацию под контролем.
Королева проводила их до крыльца и постояла, глядя, как они садятся в фургон. Если бы Филип узнал о времяпрепровождении своей единственной дочери, подумала королева, он бы не пережил этого. Включив телевизор, она стала смотреть новости. Если верить Би-би-си, страна вступала в эпоху поразительного обновления. Перемены ожидались во всех областях. Газ и электричество подешевеют, а реки станут чище. Создание ракет "Трайдент" отменяется. В школьных классах будет не более двадцати учеников. Выделяются дополнительные средства на школьные учебники и на подготовку медицинских кадров. Возможно, откроются новые учебные заведения инженерного профиля. Социальные пособия вырастут вдвое. Вечно запаздывающие или пропадающие навеки почтовые переводы уйдут, надо полагать, в прошлое.
Показали безработных строителей, осаждающих центры по трудоустройству, так как было объявлено о проекте, который корреспондент Би-би-си назвал "крупнейшей программой жилищного строительства и обновления жилого фонда за всю историю Англии".
Сырые, холодные дома останутся лишь в воспоминаниях. Корреспондент Би-би-си по медицине и здравоохранению подтвердил, что снижение числа заболеваний, вызываемых сыростью (бронхит, воспаление легких, некоторые виды астмы), принесет национальной системе здравоохранения огромные средства. Затем пошел прямой репортаж с Даунинг-стрит: Стоя на ступеньках своей резиденции, Джек Баркер размахивал документом, в котором и предусматривались эти волшебные перемены. Крупным планом, во весь экран, показали название "Народная Британия!". А вокруг этих ярко-синих букв восторженно улыбались лица всех рас и оттенков кожи.
Потом на экране появились ворота, закрывающие проход на Даунинг-стрит. Их снимали снизу, и потому люди в напиравшей на ворота толпе казались пигмеями. Джек подошел к микрофону, установленному перед входом в дом номер десять.
- Наше правительство свои обещания выполняет. Мы обещали построить в этом году полмиллиона новых домов - и уже предоставили работу сотне тысяч строителей! Впервые за долгие годы им не понадобятся пособия по безработице!
В толпе одобрительно засвистели, затопали ногами.
- Мы обещали снизить стоимость проезда в общественном транспорте - и снизили.
Толпа вновь начала бесноваться. Многие, оставив дома машины, приехали к резиденции премьер-министра на поезде, на метро, на автобусе - кто как.
- Мы обещали упразднить монархию - и упразднили, - продолжал Джек. - Букингемский дворец очищен от паразитов!
Камера общим планом показала толпу за оградой, ликующую громче прежнего. В воздух взлетали шляпы и кепки.
Королева заерзала на стуле, ей стало не по себе от энтузиазма, который вызвало у ее бывших подданных именно это достижение нового правительства.
Когда восторженный рев несколько стих, Джек продолжил с прежним пылом:
- Мы обещали, что правительство будет более открытым, и выполняем свое обещание. А сейчас давайте вместе, сообща, устраним ту преграду, которая отделяет правительство от его народа. Долой преграды!
Отойдя от микрофона, Джек в сгущающихся сумерках зашагал по Даунинг-стрит к толпе. Из заранее развешенных громкоговорителей грянуло: "Иерусалим мой…", а из стоящего неподалеку фургона вылезли мужчины и женщины в огнестойких комбинезонах, со сварочными щитками на головах. Они зажгли кислородно-ацетиленовые горелки и принялись резать металлические прутья ворот; толпа отпрянула. Джеку вручили щиток и автоген, и он тоже стал резать металл. Репортаж с места события продолжался, несмотря на полную тьму на Даунинг-стрит, озаряемую лишь синим пламенем горелок.
Королева с нарастающим волнением смотрела затянувшийся выпуск новостей. Она восхищалась чутьем, с которым Джек выстраивал свой спектакль, его очевидным умением общаться с массами. В свое время королеве очень пригодился бы такой Джек в отделе Букингемского дворца по связям с прессой!
Ворота рухнули - сразу и целиком, как на сцене, - и толпа, шагая прямо по ним и увлекая Джека за собой, хлынула на Даунинг-стрит ко входу в дом номер десять. В небе вспыхнул фейерверк, осветив запрокинутые к небу лица людей, исполненные счастья и надежды.
Вместе с согражданами - и теми, кто стоял в толпе, и теми, кто сидел дома у телевизоров, королева горячо надеялась, что все дорогостоящие проекты Джека по обновлению Британии осуществятся. В спальне у королевы проступило на стене пятно сырости и растет теперь с каждым днем; денежные переводы никогда не приходят вовремя; и куда это годится, что у Уильяма в классе тридцать девять учеников, а учебников вечно не хватает?