Раз уж ей сказал, де надо кой с кем встретиться, ни хера не оставалось, кроме как отвалить к чёртовой матери. Не вышло даже, чуть-чуть задержавшись, послушать, сыграет ли старина Эрни чего поприличней. Но сидеть за столиком старушки Лилиан с её морским волчарой да подыхать от скуки - избавьте. Короче, так и ушёл. Забирая куртку, прям кипел от злости. Вечно кто-нибудь весь балдёж обломает.
13
Обратно в гостиницу топал пешком. Сорок один распрекрасный перекрёсточек. Не скажу, мол потянуло прогуляться, всё такое. Просто не хотел влазить в очередную тачку, потом из неё вылазить. Иногда устаёшь ездить на рыдванах - точно так же, как на подъёмниках. Вдруг чувствуешь - надо пройтись. Причём расстоянье или высота неважны. В детстве я очень часто поднимался домой пешком. Двадцать четыре лестничных пролёта.
Даже не заметно, дескать прошёл снег. На землю почти не лёг. Но подморозило здорово. Пришлось, достав из кармана, надеть красную охотничью кепку - и по фигу, как выгляжу. Даже наушники опустил. А ещё сильно мёрзли руки. Вот бы знать, кто у меня спёр в Пенси перчатки. Я б ни фига особого не сделал, даже кабы выяснил. Кишка тонка. Норовлю того не показывать, но… Например, узнай в Пенси, кто прикарманил перчатки, наверно, пришёл бы к ворюге в комнату и сказал:
- Ну. Как насчёт вернуть перчаточки, а?
Тут тать несчастный, наверно, сказал бы эдаким невинным голосом:
- Чё за перчаточки?
Тогда я, наверно, открыл бы шкаф и где-нибудь перчатки нашёл. Скажем, запрятанными в поганые мокроступы иль ещё куда. Вынул бы, показал чуваку и спросил:
- Я так понимаю, ядрёна вошь, твои перчатки?
Тогда сволочь, наверно, посмотрит якобы очень удивлённо:
- Впервые в жизни вижу. Раз твои - забирай. На хрена они мне?
Ну а я, наверно, просто постою там минут пять. В руке перчатки, всё такое. Тут надо бы врезать чуваку по зубам - размозжить челюсть к чёртовой матери. Но только я струшу. Буду просто стоять и пытаться выглядеть крутым. Пожалуй, вместо удара в челюсть прошиплю чего-нибудь очень резкое-злобное, дабы его достать. Но залупись я, он, наверно, встанет, подойдёт и скажет:
- Послушай, Колфилд. Уж не хочешь ли назвать меня вором?
Тогда, вместо "Да, ядрёна вошь - гнусная вороватая падла!", наверно, всего лишь скажу:
- Знаю только, что нашёл чёртовы перчатки в твоих поганых мокроступах.
Тут уж чувак поймёт наверняка: метелить не намерены. И скажет:
- Слушай. Давай разберёмся до конца. Считаешь меня жуликом?
А я, наверно, скажу:
- Никто никого жуликом не считает. Знаю только, что нашёл чёртовы перчатки в твоих поганых мокроступах.
И вот так запросто продолжалось бы часами. В конце концов отвалил бы из комнаты, даже не врезав ему как следует. Наверно, зашёл бы в умывалку, покурил тайком, балдея от собственного вида в зеркале: во крутой!
Словом, всю дорогу до гостиницы думал про всякое эдакое. Не особо приятно сознавать себя трусом. Скорей всего, не столь уж я дикий трус. Не знаю. Пожалуй, лишь частично трушу, а вообще-то из тех, кому по фигу - ну, потерял перчатки да потерял. Беда в чём: чего-нибудь потеряю - а до фени. Мама от меня маленького просто с ума сходила. Некоторые чуваки целые дни тратят в поисках потерянного. У меня же вроде б и нету ни хрена такого, дабы сильно огорчиться, коль потеряю. Похоже, именно потому-то отчасти трус. Говорю, конечно, не в оправданье. Какие уж тут оправданья? Человеку ни в коем случае нельзя трусить. Предположим, надо врезать чуваку по зубам, к тому же вроде настроенье подходящее - дык бей, и всё. А у меня на фиг не получается. Скорее уж вытолкну чувака из окна или отрублю ему башку топором, нежели в челюсть ударю. Ненавижу кулачные разборки. Дело не в том, дескать меня тоже зацепят - хотя, естественно, радости тут мало. Страшней всего в драке - лицо чувака. Вот засада: не выношу смотреть чуваку в лицо. Неплохо б обоим на глаза надевать повязки иль ещё чего. Необычная разновидность трусости, ежели вдуматься, - но всё-таки трусость. Не стану ж самого себя-то обманывать!
Чем больше думал о перчатках да трусости, тем становилось тоскливее. Посему решил - дай зайду куда-нибудь выпить. У Эрни ведь заказал всего три рюмашки, да и то последнюю не допил. Чего-чего, а кирять умею. Покуда в настроеньи, способен закладывать ночь напролёт - причём безо всяких последствий. Однажды в Хутоне мы с парнем купили пузырь вискаря и в субботу вечером всосали его в часовне, где никто не застукает. Тот нажрался, а мне хоть бы хны. Просто стал спокойным, бесстрастным. Перед сном блеванул, но вообще-то даже не тянуло. Заставил себя.
Короче, на подходе к гостинице чуть не завернул в какую-то гнилую забегаловку, но оттуда как раз вывалились два пьяных вдребодан чувака и спросили дорогу к подземке. Пока объяснял, один из них, похожий на кубинца, всё дышал в морду перегарищем. Кончилось тем, что в проклятый кабачок так и не попёр. Просто вернулся в гостиницу.
В прихожей шаром покати. Запах точно от пятидесяти тыщ забычкованных сигар. Честно. Спать совсем неохота, но самочувствие прям вшивое. Настроенье - хуже некуда. Хоть ложись да помирай.
И тут на ровном месте вляпался в жуткую переделку.
Началось-то с чего: вхожу в подъёмник, а чувак, нажимающий кнопки, говорит:
- Хошь развлечься, паря? Или уж поздно для тя?
- В каком смысле? - спрашиваю, поскольку не понял, куда он клонит, и вообще.
- Девчушку не желаешь?
- Я? - ответ, конечно, дурацкий, но когда резко подходят да задают подобный вопросик, становится страшно неловко.
- Сколько те лет, начальник?
- А чё? Двадцать два.
- М-да. Ну т’как? Хошь или не хошь? За одну палку пятёрка. На всю ночь - пятнашка. - Он посмотрел на часы. - До двенадцати дня. Пятёрку за один раз или пятнашку до полудня.
- Хорошо, - говорю. Вообще-то такое против моих правил, но больно уж паршивое настроенье накатило - не соображал ни хрена. Именно отсюда все неприятности. Ежели чего-либо на мóзги давит, даже думать сил нет.
- Хорошо чево? Один разок или до двенадцати? Мне надо знать.
- Один раз.
- Лады. Ты в какой комнате?
Я крутнул красную висюльку на ключе:
- Двенадцать-двадцать два.
А сам уже вроде как пожалел, дескать всё закрутилось. Но - слишком поздно.
- Лады. Через четверть часика присылаю девчушку.
И открыл дверцы. Я вышел.
- Эй, а она хорошенькая? Мне не нужна какая-нибудь старая мымра.
- Вовсе не мымра. Не волнуйся, начальник.
- А кому платить?
- Ей. Поехали, начальник.
И захлопнул дверцы прямо перед носом.
В комнате я смочил волосы водой, а причёсываться при такой короткой стрижке один чёрт бесполезно. Потом проверил, не пахнет ли изо рта после стольких сигарет и выпитого у Эрни виски. Нужно, приставив ладонь к подбородку, выдохнуть в направленьи носопырки. Вроде воняло не сильно, но я всё-таки пошёл почистил зубы. Потом надел чистую рубашку. Причём ведь понимаю: перед шлюхой щёголя давать нефига, и вообще, но надо ж чем-то время убить. А сам слегка мандражирую. Хоть начал потихоньку заводиться, и так далее, но лёгкий колотун всё равно пробирает. Коль уж совсем честно, то я девственник. Правда. Выпадало несколько случаев стать настоящим мужчиной, всё такое, но я их не использовал. Вечно чего-то мешает. Например, если ты у девчонки дома, то в самый неподходящий миг приходят предки - или боишься, дескать вот-вот придут. А коли дело происходит на заднем сиденье тачки, то спереди обязательно чья-либо подружка, которой страшно любопытно, чего происходит во всей чёртовой тачке. В смысле, какая-то мочалка всю дорогу вертится на переднем сиденье, дабы не пропустить самое на фиг захватывающее. Короче, вечно чего-нибудь мешает. Но несколько раз уже почти вплотную приблизился к этому самому… Один случай особенно запомнил… Но как-то всё пошло наперекосяк - уж даже не помню, почему. Вообще-то херовина в чём: обычно доходишь до самого главного, а девчонка - в смысле, просто девчонка, никакая не потаскуха - всё просит тебя прекратить. И я, дурак, слушаюсь. Большинство чуваков ни фига не прекратят. А мне ни хрена не удаётся с собой поделать. Ни в жисть ведь не поймёшь, вправду ль она хочет, дабы ты прекратил. Или ей просто адски страшно. Или нарочно просит остановиться, а раз всё-таки настоял, то виноват ты, не она. Словом, я прекращаю. Беда в чём: вдруг ощущаешь к ней жалость. В смысле, большинство девчонок - самые настоящие бестолковки, и вообще. Полижешься с ней малёк - и собственными глазами видишь, как у неё мозги утекают. Сами посмотрите на девчонку, чуть только та хорошенько завелась - мозгов там в помине нету. В общем, не знаю. Меня просят прекратить - я прекращаю. Проводишь её домой, подумаешь: "На кой хрен остановился?" - а в следующий раз опять то же самое.