Владислав Кетат - Московская ведьма стр 11.

– Твою мать… – вырвалось у Марины.

Созерцание заняло неоправданно много времени. Сначала Марина хотела сцапать всю открывшуюся ей красоту целиком, но вовремя поняв, что это невозможно, начала поглощать по кусочкам, откусывая по чуть-чуть, то справа, то слева, то с середины.

Всё это время локомотив-Димон стоял рядом. Марине он казался невидим, но она ощущала его присутствие.

Незаметно начало темнеть. Марина поняла это, когда перестал чётко просматриваться задний план "картины".

– Темнеет, – услышала она голос сзади.

– Темнеет, – повторила Марина.

Хозяин голоса подкатился к ней справа и протянул руку. Марина не поняла его жеста и посмотрела в него зеленоватые глаза вопросительно.

– Давайте палку, – улыбнулся он, – ехать пора.

Когда они добрались до лагеря, то есть до сельского клуба, где предстояло ночевать, по ощущениям пришла ночь. В окнах горел уютный свет, изнутри слышался смех и негромкие матюги. Марина вдруг поняла, что замёрзла, проголодалась, и невероятно хочет в туалет.

– Вот и прибыли, – из темноты подал голос Димон.

Марина по-подростковому глуповато хихикнула в ответ. Димон, кажется, не обратил на это никакого внимания, хотя с уверенностью говорить трудно, поскольку Марина видела только его контур и поблёскивающие в свете окон глаза.

– Ну, теперь-то вы знаете, какого чёрта сюда попёрлись? – спросил он.

Марина открыла рот, чтобы ответить, но облечь в слова мысль, которая в тот момент залетела в голову, оказалось непросто, поэтому она снова хихикнула, на этот раз, кажется, ещё глупее.

– Увидимся, – Димон махнул рукой и отчалил в чёрное.

С трудом переваливая через сугробы, Марина пробралась к центральному входу клуба, сняла лыжи и с невероятным усилием проникла внутрь, преодолев с поклажей целых две тяжеленные двери. Первое, что она увидела за ними, были огромные глаза Олежика.

– Ты где была? – простонал он.

– Пиво пила, – ответила Марина, заметив в его руке банку "Балтики".

Из-за Олежикового плеча показался Петрович – неизменный собутыльник и идейный вдохновитель мероприятия.

– Марин, что за фигня, мы уже идти за тобой собирались…

– Так чего не пошли? – огрызнулась Марина, которой вся эта гоп-компания вдруг стремительно опротивела.

У каждой приличной девушки должна быть подобная история в сумочке, другое дело, что у Марины история была подлинная. Она не боялась вспоминать о ней, но иногда, ночью, когда правят бал неврастения и отчаяние, ей становилось до того жутко от воспоминаний, что приходилось либо напиваться, либо звонить кому-нибудь из знакомых. Либо и то и другое вместе. По прошествии пары-тройки лет она благополучно забыла об этом маленьком приключении, но теперь воспоминание о нём, будто замороженное во льдах "нечто" имени Курта Рассела, чудесным образом ожило и начало стучаться в парадную дверь её памяти.

Она и сама не знала, почему решилась рассказать об этом "ведьмам". Просто во время её второго визита в "Адамовы веки" после общего трёпа, чая и конфет, ей вдруг захотелось поведать окружающим эту историю, в которую при любых других обстоятельствах никто бы никогда не поверил.

Её слушали очень внимательно. Даже Марго ни разу не перебила своими комментариями. После того, как Маринина история растаяла в дыме под лампой, дамы переглянулись между собой.

– Вы, конечно, поняли, с кем именно вам посчастливилось повстречаться? – тихо спросила Нина.

– Именно, посчастливилось! – всё-таки встряла Марго.

Марина поводила ложечкой в чашке с остывшим чаем.

– Честно говоря, я ни разу не отвечала вслух на этот вопрос.

"Ведьмы" переглянулись и понимающе закивали, видимо, ответ Марины их полностью удовлетворил.

– Главное, ничего не бойтесь, – спокойно сказала Катрин. – Это мужики напридумывали о нём всяких ужасов, хотя никто из них с ним ни разу не встречался, и, следовательно, никогда не видел. Мужская зависть, оскорблённое чувство собственника, бессильная злость и ненависть ко всем, кто сильнее – вот что породило тот образ, который представляется каждому, кто слышит его имя.

Марина внимательно посмотрела в серо-голубые глаза, эффектно смотрящиеся на фоне копны рыжих волос.

– Вы так говорите, будто он сейчас войдёт к нам с улицы!

– Не исключено, кстати, – брякнула Марго, прикуривая вставленную в мундштук сигарету.

Звон дверного колокольчика заставил всех, кто был за столом, подпрыгнуть на своих стульях. Чувствуя, как причёска шевелится над черепом, Марина медленно повернулась к двери, спиной к которой сидела.

Там стоял чуть припорошённый снегом парень в дублёнке и маленькой вязаной шапочке, у которого в одной руке висела грязная автомобильная щётка, а в другой – ключи от машины с огромным брелком бело-голубого цвета.

– Ал-л-лё, чей там "мерин" убитый стоит? – с порога заявил он. – Ёба, мне ваще-то ехать надо…

В магазине стало до противного тихо. Марина даже расслышала, как со щётки на пол капает тёмная жижа.

– Что, простите? – наконец подала голос Марго, тем самым вызывая огонь на себя.

Вошедший упёрся в неё тяжёлым взглядом агрессивного гопника, только что включившего "быка".

– Это ты, что ли, меня своим пердилом подпёрла?

Марго аккуратно стряхнула пепел, и медленно, с достоинством, поднялась со своего места. Сначала в направлении незваного гостя устремилась струя дыма, а вслед за ней в том же направлении полетело то, чего Марина никак не могла ожидать:

– Слышь ты, плесень, пещеру завали! Если ты мне ещё раз тыкнешь, я тебе на грудь насру и палкой размажу…

Маринина нижняя челюсть сама собой отчалила от верхней, да так там и осталась. С открытым ртом Марина посмотрела сначала на Марго, потом на остальных "ведьм", казавшихся совершенно невозмутимыми, а потом на гостя, который выглядел уже не так грозно, как раньше.

– Я говорю, меня там "мерин" убитый подпёр, – попытался перехватить тот инициативу, но Марго было не остановить. Она крыла его последними словами, некоторые из которых Марина слышала в первый раз в жизни. Особый шарм ситуации придавало то, что материлась она, не снимая с себя образа старушки-графини.

– …с хера ты тут гандонишь, очкун парашный? Ты что, с бычкой своей толстожопой базаришь, быдлота? Попутался?

От услышанного парень чуть не выронил щётку и ключи. Оглядевшись по сторонам, он хотел что-то сказать, но его лицо неожиданно перекосила нелепая гримаса, и он громко, не закрываясь, чихнул. Висевшие справа от него платья молодости Клавдии Ивановны Шульженко довольно заметно колыхнулись.

– Ты ещё мне тут всё соплями уделай! – гаркнула Марго.

– Спасибо… – почему-то сказал парень, чихнул ещё раз и утёрся рукавом.

– Хорошо, не щёткой, – тихо прокомментировала Катрин, а в это время Марго, насколько возможно в её возрасте, грациозно пошла прямо на парня. Мундштук с дымящейся сигаретой по-прежнему оставался в её руке.

Может, она напомнила гостю его бабушку, или, может быть, школьную учительницу, или он просто офигел от её речей до последней степени, но эффект вышел потрясающий. С лицом гопника произошли странные изменения: из быкообразного оно постепенно превратилось в более или менее человеческое и даже несколько симпатичное. Дальше больше: хозяин лица избавился от шапки, ещё раз вытер нос рукавом и пригладил рукой волосы.

– За шубой метнись, – бросила ему Марго, подойдя на расстояние вытянутой руки.

Тот молча схватил висевшую на вешалке шубу и, встав на цыпочки, аккуратно накинул ей на плечи. Сцена вышла сколь идиллической, столь и нелепой: браток в спортивных штанах прыгает вокруг древней бабули.

– Благодарочка за подгон, – сказала Марго. – Чао, ведьмы, я скоро.

И вышла вон, увлекая за собой дымный шлейф. Парень замер у двери под обстрелом трёх пар глаз – он явно не знал, что ему делать дальше.

– Ну чё обвис, как гандон с поносом? – донеслось снаружи. – Сюда иди!

Парень, мало того, что с виноватой улыбкой попрощался с оставшимися, так ещё и – о, боже! – неуклюже поклонился.

– Вот так, вошёл бичом, а вышел хлыщом, – сказала Катрин, когда дверной колокольчик тренькнул второй раз.

– Как это она его так? – изумлённо спросила Марина. – Ведь форменный бычара же…

Катрин пожала узкими плечиками:

– Чёрт её знает, она же ведьма.

Марго отсутствовала достаточно долго, но за столом это никого не беспокоило. Нина ещё раз разлила всем чаю, Софи принесла печенье, а Катрин рассказала пошлый анекдот в тему:

– Молодой человек, хватит мне тыкать, я вам не девочка!

– Извините, никак попасть не могу…

Анекдот старый, но Марина всё равно засмеялась. Ей было немного странно слышать такое от интеллигентной на вид барышни, но после монолога Марго, она уже не удивлялась ничему. В этом контексте ей вспомнился один знакомый выпускник ГИТИСа, который утверждал, что лучше всех на свете ругаются матом народные артисты СССР, но озвучивать эту мысль Марина не стала.

Появилась Марго, затащившая за собой в магазин целый ворох холода. Марина слегка поёжилась.

– Ведьмы, вы не поверите, – сообщила Марго, разоблачаясь, – гопник-то мой, меня на свидание звал, но не далась я.

Нина скорчила скептическую гримасу:

– Ладно, заливать-то!

– Завидуйте молча, девушка! А у меня теперь есть кавалер!

Цирковым движением Марго достала из рукава платья листочек, на котором корявым школьным почерком были написаны десять цифр.

Дамы громко зааплодировали, а Марго в ответ театрально раскланялась во все стороны.

– А у вас есть кавалер? – чуть повернувшись к Марине вдруг спросила Катрин. – Если это, конечно, не секрет.