Владислав Кетат - Московская ведьма стр 12.

Марина ответила не сразу. Вообще, она до чёртиков не любила подобных вопросов, хотя прекрасно понимала, что избежать оных в дамском коллективе нереально.

– Сложный вопрос, – сказала она, выдыхая дымом, – мужчина у меня есть, но мне хочется, как бы это сказать, большего…

Катрин посмотрела на неё столь понимающим взглядом, что Марине показалось, будто она каким-то образом прочитала Маринины мысли и всё-всё-всё про неё знает.

– За решением этого вопроса, как я понимаю, вы и пришли к нам? – выгнув бровь коромыслом, спросила Катрин.

– Думаю, да, – ответила Марина, чувствуя огромное облегчение от своих слов.

– И правильно сделали, – подхватила Марго, которая, разумеется, всё слышала, – если не к нам, то куда?

Марина искренне улыбнулась в ответ:

– И что мне теперь делать?

– А ничего, – махнула худенькой ручкой Катрин, – всё само собой сложится.

– Если вы действительно хотите с ним встретиться, то он непременно появится, – серьёзно сказала Марго, – главное – действительно этого хотеть…

Слово "действительно" стучало в Марининой голове всю дорогу до метро.

6. Погоня, погоня, погоня…

– С одной стороны, на хрена оно нужно, это высшее образование! – пододвинувшись к Марине поближе, заявила Жанна. – Единственное, чему я научилась в институте, так это презерватив ртом надевать!

Вот чем нравилась Марине Жанна, так безжалостной точностью формулировок. Пожалуй, никто другой не смог бы более ёмко ответить на вопрос, нужно ли молодой девушке в современной Москве получать высшее образование.

Марина подавила смешок и посмотрела на подругу, которая в этот момент отправляла в рот очередной кусок чизкейка.

– С другой стороны, без "вышки" на нормальную работу не возьмут, – продолжала рассуждать та, тщательно пережёвывая пищу, – так что, как ни крути, а в институт идти надо. Лучше всего в технический, там мужиков больше.

– Сейчас уже не больше, – не согласилась Марина, – нынче за женихами лучше в какой-нибудь экономический или юридический – их в Москве как Макдональдсов.

– Да, ты права, мать, – энергично закивала Жанна, – в техническом же ещё и думать надо…

Речь шла о метаниях Жанниной старшей племянницы, которая в текущем году прощалась с чудесными школьными годами и не знала, что делать дальше. Марина прекрасно знала эту ещё недавно маленькую девочку, и поэтому судьба оной была ей не совсем безразлична. Опять же, тема для разговора…

– А как у неё с парнями? – спросила Марина, когда Жанна расправилась с чизкейком и закурила.

Жанна аккуратно стряхнула свежий пепел в пустую и чистую пепельницу.

– Скорее всего, нормально. Она тут младшему, Вальке, читала вслух книжку, и вместо "Большая красная машинка" прочла: "Большая красная мошонка".

Девушки синхронно засмеялись.

Подобные скабрёзности являлись Жанниной визитной карточкой. Ещё в институте она своими пассажами вгоняла в краску парней, не говоря о стыдливых однокурсницах. Не сказать, чтобы Марине её выходки сильно нравились, но представить без них Жанну уже невозможно.

Жанна вытерла рот салфеткой и полезла в сумку за зеркальцем.

– Милка, конечно, дура, каких мало, – заявила она серьёзно, – но мужикам нравится: сиськи, жопа, ноги от ушей…

– Пусть тогда в модели идёт, – посоветовала Марина, и тоже потянулась за сигаретой.

Жанна махнула рукой:

– Проще сразу на панель. Весь этот модельный бизнес – сплошной бордель на колёсиках…

Не успела Марина сказать что-нибудь в ответ, как в "Шоколадницу" вошёл мужчина из американского кино. Высокий, с не нашим лицом, причёской "волосок к волоску", в чёрном приталенном пальто, белом кашне и чёрных лаковых ботинках. "Лёгкой джазовой походкой" он прогулялся до стойки, улыбнулся баристке, взял высокий стакан кофе с собой и также эффектно вышел вон.

– Ну, мать, Голливуд… – выдохнула Жанна.

"А вот и он, больной зуб", – подумала Марина и почувствовала, как сердце сорвалось с привычного места и ойкнуло куда-то в область таза.

Пока Жанна сворачивала себе шею, провожая взглядом "Голливуд", Марина извлекла из кошелька бумажку с видами города Ярославля, положила рядом с тарелкой, бросила подруге: "Пока, потом всё объясню", схватила с вешалки пальто и, надевая на ходу, выбежала вслед за.

Догонять подобных персонажей, как вы наверняка знаете, занятие непростое, но Марина в тот момент об этом не думала. Не думала также, зачем вообще ей надо этого персонажа догонять. Она просто бежала за чёрной спиной вдоль Покровки в сторону Кремля.

Как и следовало ожидать, спина то приближалась, то вновь удалялась. В какой-то момент Марина оказалась от цели буквально в трёх прыжках, но та вдруг стремительно свернула в какой-то переулок. Марина бросилась за ней и тут же налетела на что-то твёрдое и вонючее.

Еле-еле устоявшая на ногах, она посмотрела на препятствие и чуть не рухнула сама по себе: с мерзкой ухмылкой на неё пялился тот самый гопник, которого с неделю назад Марго раскатала на блины в "Адамовых веках".

– Смотри, куда прёшь, овца, – вместе с паром вылетело у него изо рта. Чуть позже оттуда же прилетел плевок Марине под ноги.

От неожиданности Марина не смогла даже примитивно послать гадёныша в пешее эротическое, а тот, развернувшись на каблуках, мерзкой походочкой на полусогнутых почапал через улицу.

– Тварь… – с невообразимой ненавистью ко всему этому мерзкому племени прошептала Марина и несколько раз выстрелила ему в спину из маленького воображаемого пистолетика, который всегда носила в кармане.

Чёрной спины, разумеется, за это время и след простыл.

Смысловая составляющая вечера была утрачена, и Марина занялась тем, чем она занималась всегда, когда не знала, чем себя занять: пошла слоняться по центру. Обычно это срабатывало, сработало и в этот раз.

Её носило разными дорогами от Чистых прудов до Китай-города и обратно, пока окончательно не замёрзли в сапогах пальцы. До метро оставалось довольно далеко, поэтому Марина решила согреться в ближайшей кафешке, коих вокруг гнездилось навалом.

Выбор пал на заведение под названием "С'est la vie Cafe". По крайней мере, так значилось на тряпочной, натянутой прямо над дверью, вывеске. Марина не обратила бы на ту никакого внимания, если бы не высота подвеса – даже ей, девушке, пусть и высокой, пришлось немного нагнуться, чтобы попасть внутрь.

"Действительно, се ля ви", – подумалось Марине, когда она разгибалась.

Внутри оказалось ослепительно гадко. Всё, что Марина так люто ненавидела и презирала в общепите, собралось вместе в этом заведении – и белый кафельный пол, по которому нельзя пройти в каблуках не цокая, как лошадь, и убогие круглые столики с убогими же металлическими стульчиками, и прилизанный бармен в жилетке со статьёй 163 УК РФ "Вымогательство" на плохо выбритой физиономии. Был и маленький музыкальный центр на барной стойке, из которого неслось сами знаете что.

Марину поперёк резануло острое желание развернуться и уйти, но она уже вошла в поле видимости бармена.

– Добрый вечер, – произнёс тот на удивление мягким голосом, оторвавшись от протирания высокой рюмки, – вы в зал или в бар?

– Я бы кофе выпила, – сказала Марина и непроизвольно сглотнула.

Бармен кивнул.

– Один гость в бар, – коротко сказал он в неизвестно откуда взявшуюся в руке рацию.

Марина удивлённо подняла брови.

– Вам сюда, – антенна указала на завешанную портьерами симпатичную дверь, к которой вела невысокая лесенка.

Забыв, насколько ей здесь противно, Марина проследовала указанным направлением. Когда её рука в замшевой перчатке легла на прихотливо изогнутую дверную ручку, Марину накрыло самое яркое за много лет déja-vu.

"Я здесь уже была!" – чуть не крикнула она во весь голос, но удержалась.

Уютно щёлкнул замок, и Марина через открывшуюся дверь увидела Париж.

Марина не испугалась. В самом деле, чего бояться-то? Она Парижев, что ли, никогда не видела? И Марина смело шагнула в, лишь из любопытства посмотрев назад, проверить, на месте ли неоднократно судимый бармен, не исчез ли… но тот остался на месте, насилуя салфеткой несчастную рюмку.

Пахло кофе и отсутствием родины. Барная стойка, люстра, пять или шесть столиков – все пустые – на каждом по маленькой лампе с жёлтым абажуром и высокому стакану с живой розой. Поверх старых французских афиш на стенах кое-где налеплены чьи-то наброски, с которых голые дамы призывно выпячивали в зал пышные седалища. Сквозь открытые окна просматривалась неширокая улица с бакалейной лавкой на другой стороне и ободранной афишной тумбой.

У стойки, за которой хозяйничала одноглазая мадам с балконоподобным бюстом, на высоком табурете восседал тот самый, толкнувший её час назад на Покровке, гопник. В той самой кепке и в обществе двух невероятно затасканных шлюх.

– О-па! – вырвалось у Марины.

Все трое, как по команде, повернули к ней головы. Гопник улыбнулся фиксой, девки устало хмыкнули.

– Bonjour! – сказала одна.

"Абажур", – мысленно ответила ей Марина, когда сзади послышалось:

– Мариночка!

Ещё до того, как обернуться, Марина поняла, чей это голос.

Он сидел за самым дальним столиком, незаметным от входа. В чёрном смокинге, с какой-то невообразимой пурпурной бабочкой в основании белоснежного треугольника манишки.

Марина подошла к нему походкой замёрзшей манекенщицы, сняла пальто и аккуратно присела на отодвинутый стул.

– А как мне вас называть? – оценив глубину зелёных глаз, сказала она. – Димон, сами понимаете, у нас теперь один.

Бывший Димон добродушно усмехнулся: