- Понятно. Моя дочурка все за такими гоняется… ну да ладно. О кофточках потом.
Он нашарил в пачке сигарету, сунул в губы, чиркнул спичкой:
- Карты редуктора принесли?
- Вот. Еле доволокла.
- Так. Людмила Ивановна, что там у нас с валиком этим… ну… промежуточным…
- А что?
- Да вот допуски, говорят, ни к черту. Посмотрите, вот сводки принесли. Вместо 0,06 - 0,32.
- Как?
- Да вот так.
- Но ведь он же четыре года в производстве, Виктор Васильич. Там же давно уж все отлажено, проверено сто раз…
- Тем не менее.
Директор положил перед ней листок.
Людмила Ивановна подняла его к глазам:
- Так… торцы в норме, шлиц, так, под шестерни… так… под подшипники… господи… действительно 0,32.
Директор грустно чмокнул, затягиваясь.
- Но, может, напутали что? Наладчик ошибся?
Сергеев вздохнул:
- Дело в том, Людмила Ивановна, что эта сводка не первая. Вот, смотрите…
Он выдвинул ящик стола, вынул пачку скрепленных листков, протянул Бурковой:
- Это за три последних месяца.
Буркова стала перебирать листки:
- Это что… все только по промежуточному?
- Да. И везде вместо 0,06 - 0,32.
- Господи, действительно…
- Действительно… - директор грустно посмотрел в окно, выпустил дым.
Буркова подняла голову:
- Но, как же… но… Виктор Васильич, но ведь… и это что… все три месяца?!
- Все три.
- Кошмар! А почему же мы не знали ничего?! Это же… это значит, все за три месяца - брак?!
- Выходит, что так.
- Но… но ведь испытания-то… ведь в сборочном их испытывают!
- Испытывают.
- И что?
- Работают нормально, - грустно усмехнулся директор. - Пока…
- Но почему же мы не знаем ничего? Ни Карапетян, ни отдел? И главный инженер тоже! Он ведь ничего мне не говорил! И сборщики тоже! Как же так, Виктор Васильич?!
Сергеев, не торопясь, загасил окурок, щелчком отпихнул коробок со спичками и, сцепив руки, посмотрел в глаза Бурковой:
- Скажите, Людмила Ивановна, вы что кончали?
- Станкин.
- В каком году?
- В шестьдесят восьмом.
- Значит, у нас вы без малого…
- Тринадцать лет. Но при чем здесь это?
Сергеев устало потер переносицу:
- Людмила Ивановна, скажите, кто разрабатывал технологию обработки промежуточного вала?
- Королев и я.
- Так. Королев у нас уже не работает.
- Да. Два года, как на "Борец" ушел.
Сергеев встал, сунул руки в карманы и подошел к окну.
Буркова удивленно смотрела на него.
За окном разгружали машины с заготовками. В небольшом скверике возле литейного рабочие играли в домино.
Сергеев снова потер переносицу:
- Людмила Ивановна, как вы думаете, почему бракованные редукторы прошли испытания?
- Ну… в конце концов допуск на подшипник… это на первых порах может и не повлиять.
- Не повлиять?
- Ну да. Это ведь сугубо технологическое отклонение… потом скажется, а пока может и не повлиять.
Директор вздохнул и осторожно тронул пальцами пыльное стекло:
- Может не повлиять… А если мы в середине вала вырежем шейку? Это повлияет на работу редуктора?
- Смотря какую. Если выдержит прочностные испытания - не повлияет.
- А если наоборот - нарастить выступ?
- Да нет, наверно. Не повлияет. Только выступ-то и ни к чему - лишний металл…
Директор повернулся к Бурковой:
- Ну, а к торцу если приварить что-нибудь? Повлияет?
Людмила Ивановна улыбнулась, пожала плечами:
- Смотря что, Виктор Васильич. Если болт, то наверно не повлияет. А если что потяжелее, наверно повлияет…
Сергеев пристально посмотрел на нее:
- Ну, а если хуй приварить к торцу промежуточного вала? Повлияет это на работу редуктора?
Буркова открыла рот, еле слышно произнесла:
- Как… как…
- Да вот так, - хмуро сощурился директор. - Если хуй возьмем и приварим к торцу? Торец-то выходит из редуктора через подшипник и уплотнение? Выходит ведь?
- Вы… ходит…
- Ну вот! Возьмем к нему и хуй приварим! Повлияет это?
Буркова растерянно приподнялась:
- Господи… да как же… да как вы… как… Как вам не стыдно!
- Что стыдно?
- Господи…
Она шагнула к двери, но директор схватил ее за руку:
- Сядьте!
- Мерзость какая… пустите меня…
Директор нажал ей на плечи, усадил:
- Садитесь, кому говорю! Я что с вами - дурака валяю?! Что вы истерику закатываете! Я вас спрашиваю как заместителя главного технолога завода, понимаете вы или нет!
Он подошел к столу, снял трубку:
- Ира! Демина, Свешникову и Гуриновича ко мне! Да… и парторгу позвони… немедленно!
Сергеев бросил трубку и, не глядя на съежившуюся на стуле Буркову, стал пружинисто расхаживать по кабинету.
Вскоре дверь отворилась, вошли Демин и Гуринович.
- А Свешникова, а Замятин?
- Обедают наверно, Виктор Васильич, - ответил лысоватый Гуринович.
- Позвать из столовой! - крикнул Сергеев секретарше. - Немедленно позвать!
Ира выбежала из приемной.
Сергеев сел за свой стол и сухо кивнул вошедшим:
- Присаживайтесь, товарищи.
Косясь на Буркову, Демин с Гуриновичем сели.
Сергеев откинул упавшие на лоб пряди волос и, нахмурившись, стал громко барабанить пальцами по столу.
- Виктор Васильич, - выглянул Демин из-за плеча Гуриновича, - а что стряслось?
- Щас объясню, Иван Николаич, - горько улыбнулся Сергеев. - Подожди минутку…
Через некоторое время вошли Свешникова и Замятин.
- Садитесь, садитесь… - раздраженно закивал головой директор.
Вошедшие сели.
Сергеев встал, оперся о стол:
- Вот, Людмила Ивановна. Перед вами сидит все заводское начальство. Главный инженер, главный механик, главный экономист и секретарь парткома. Надо бы еще председателя завкома, но ладно… хватит, я думаю. Для авторитета достаточно.
Буркова испуганно посмотрела на него.
Свешникова наклонилась вперед:
- Виктор Васильич, а что случилось?
Директор грустно покачал головой:
- А случилось, Надежда Афанасьевна, то, что зам. главного технолога, правая рука нашего незаменимого Кира Мухтарбековича, Людмила Ивановна Буркова на мой вопрос, сугубо технологический, просто плюет мне в рожу, в переносном смысле, и бежит вон из моего кабинета. Я ее спрашиваю, а она не желает со мной разговаривать.
- Неправда! Я с вами разговаривала, пока вы не сказали это…
- Что это?! Что это?!
- Пока вы… пока вы… не стали… господи…
Буркова заплакала.
Директор вздохнул, выпрямился:
- Ну, хорошо. Давайте все сначала. Товарищи, я спросил Буркову, можно ли вырезать в промежуточном валу редуктора шейку или, наоборот, - нарастить выступ?
Главный инженер потер подбородок:
- Да можно, конечно. Только зачем?
- Это уже другой вопрос. Значит можно?
- Можно.
- Она мне тоже это ответила. А теперь скажите, железку какую-нибудь можно приварить к торцу?
Главный инженер пожал плечами:
- Смотря какую.
- Не очень большую.
- Можно.
- И будет работать?
- Да будет, наверно. Да и на торце, что там… только осевые нагрузки изменятся, а они практически нулевые, он ведь горизонтально стоит.
Директор кивнул головой:
- Понятно. Людмила Ивановна, вам понятно?
Буркова нервно дернулась:
- Да я то же самое говорила вам, я же не про то, ведь надо…
Не слушая ее, директор кивнул собравшимся:
- Вы свободны, товарищи. Идите обедайте.
Четверо встали.
- И это все, Виктор Васильич? - растерянно улыбнулась Свешникова.
- Все, Надежда Афанасьевна, - директор достал сигарету, закурил. - Да, вспомнил! Генрих Залманович, как смета по десятому будет, зайдите ко мне.
- Хорошо, - кивнул Гуринович.
Неторопливо затягиваясь, Сергеев покосился на неподвижную фигуру Бурковой. Склонив голову, она сидела за столом.
Директор протянул руку, включил стоящий на столе вентилятор.
Облупившиеся лопасти слились в размытый круг, от струи воздуха заколебался воротничок директорской рубашки, поползли на лоб седеющие пряди.
Сергеев вздохнул, поиграл коробком:
- Ну так что, Людмила Ивановна?
Буркова молчала.
Директор открыл коробок, достал спичку, поднес к тлеющему кончику сигареты. Головка спички вспыхнула.
- Вы убедились, Людмила Ивановна?
Буркова судорожно кивнула головой.
- Убедились, что я был прав, а вы нет?
Она снова кивнула.
- Теперь будете выслушивать меня до конца?
Она кивнула.
- Убегать не будете?
Буркова кивнула.
Сергеев опустил горящую спичку в пепельницу, встал и с сигаретой в левой руке подошел к Бурковой, положил правую ладонь ей на плечо:
- Значит так, Людмила Ивановна. Даю вам два дня на разработку технологии приваренного к торцу хуя.
Вздрогнув, она подняла голову.
- Ну, ладно, ладно. Не хуя, а полового члена. Извините, я человек прямой. Из рабочей династии…
Он затянулся и продолжал:
- Срок, безусловно, маленький. Мизерный даже. Но поймите и меня.
Пепел с сигареты упал на его ботинок.
Сергеев топнул, стряхнул его на пол: