Он отодвинул стопку бумаг к краю и поставил модель:
- Вот так. Ну, а что же вы все стоите?! Садитесь, садитесь!
Студенты попятились к двери:
- Спасибо, Константин Филиппыч, но нам пора.
- Отчего же пора? Куда спешите?
- Экзамены завтра. Математика.
- Аааа… Ну тогда понятно, - посерьезнел Воскресенский, - математика - дело архиважное. Я, признаться, в ней плоховато разбирался… - Он улыбнулся, рассеянно потер седой висок.
Студенты заулыбались.
- А может, все-таки чайку выпьете? - спросила Валентина Викторовна.
- Нет, что вы. Спасибо. Нам пора.
- Жаль.
- Ну, заходите хотя бы после экзаменов, - развел руками Воскресенский, - заходите обязательно! А то обижусь!
Студенты закивали:
- Зайдем. До свидания.
Он проводил их до двери.
Валентина Викторовна тем временем поставила сирень в красивую синюю вазу.
Воскресенский вернулся, насвистывая, потрогал указательным пальцем цветы:
- Молодцы какие. Роскошная сирень…
- А ребята какие хорошие, - улыбнулась Валентина Викторовна, - и девушка милая. Ты даже руку ей поцеловал…
- Ты ревнуешь?! - засмеялся профессор.
- Брось глупости говорить. Просто она вся покраснела, испугалась.
- Ну да! А я и не заметил.
- Зато я заметила.
Они посмотрели друг другу в глаза, обнялись и рассмеялись.
Константин Филиппыч погладил аккуратную седую голову жены:
- Вот и до шестидесяти дотянули.
- Осилили, - улыбнулась она.
В дверь позвонили.
- Наверно, ребята что-то забыли, - засуетился профессор.
- Не торопись, я открою…
- Пошли, пошли…
Он быстро прошаркал к двери, открыл.
На пороге стоял рабочий с корзинкой гвоздик.
- Товарищ Воскресенский?
- Да. Это я.
- Это вам.
Рабочий шагнул через порог и поставил корзину перед профессором.
- Караул! - шутливо поднял руки Воскресенский.
- За доставку распишитесь, пожалуйста, - улыбаясь, протянул квитанцию рабочий.
Профессор поспешил за ручкой.
- Боже мой! Какие чудные гвоздики! - всплеснула руками Валентина Викторовна.
- Хорошие цветы, - улыбнулся рабочий. - Давайте я вам их куда-нибудь определю. А то самим неудобно поднимать.
- Пожалуйста, будьте любезны… вон туда можно, на тумбочку.
Рабочий пронес корзину через коридор и поставил на тумбочку. Вернулся с ручкой Воскресенский, расписался в мятой квитанции и вместе с ней протянул рабочему рубль.
- Эээ, нет, - тот спрятал квитанцию и быстро отворил дверь.
- Вам за беспокойство. Возьмите.
- Так это ж работа, а не беспокойство. Спасибо. До свидания.
Он ушел.
Профессор покачал головой, спрятал рубль:
- Неловко как-то получилось…
- Дааа, - вздохнула Валентина Викторовна и обняла мужа, - ну, ничего, ничего. Ты лучше скажи - от кого это такие роскошные цветы?
- Это Сергей, наверно, прислал. Или с кафедры. Но мне кажется - Сергей.
Константин Филиппыч подошел к гвоздикам, улыбнулся:
- Не забыл еще меня. Помнит…
- Тебя, Костя, все ученики помнят.
- Ну уж, не преувеличивай…
- А я и не преувеличиваю.
Профессор прошел в комнату, отдернул штору и неловко открыл окно. Теплый июньский ветер ворвался в комнату, заколыхал шторы.
- Пух летит, - улыбнулась Валентина Викторовна.
- Да. Как снег.
- А помнишь, тогда тоже пух летел, после сессии?
- Дааа, - грустно улыбнулся Воскресенский и покачал головой. - Я еще в лужу вляпался, помню. Там прямо у остановки была.
- Это когда мы трамвая ждали?
- Да. Они ведь ходили редко. А ты была в шляпке. Моей любимой.
- В сиреневой? - засмеялась Воскресенская.
- Да… страшно подумать! Сорок лет назад. И так же пух летел, и люди встречались, шутили, целовались… А пух все такой же. Поразительно!
- А как быстро все промелькнуло.
- Да. И главное, как много сделано, а кажется - ничего…
- Ну, это ты слишком. Ничего! Дай бог каждому так - ничего.
Профессор вздохнул:
- Ну, Валечка, это все относительно… относительно…
Валентина Викторовна ласково смотрела на него.
Профессор потрогал усы:
- Тополиный пух… тополиный пух…
- Да… тополиный пух… - тихо прошептала Воскресенская.
Константин Филиппыч побледнел, сжал кулаки:
- Какая ты сволочь… сука…
Жена недоумевающе открыла рот.
- Сволочь!
Профессор неуклюже размахнулся и ударил Валентину Викторовну кулаком по лицу.
Ахнув, она повалилась на пол.
- Сволочь! Мразь! Курва проклятая! - шипел побелевший профессор.
- Костя… Костя… - испуганно прошептала Воскресенская.
Трясясь, он надвинулся на нее и стал бить ногами:
- Мразь! Мразь! Мразь!
Воскресенская пронзительно закричала.
Профессор схватил стул и с силой пустил его в трюмо.
Куски зеркала посыпались на пол.
- Курва… сволочь…
Он плюнул в окровавленное лицо жены, но плевок застрял в бороде.
Воскресенская продолжала пронзительно кричать.
Константин Филиппыч выбежал в коридор, трясущимися руками открыл дверь и бросился вниз по широкой лестнице.
Внизу в подъезде ему попался восьмилетний сосед. Профессор наотмашь ударил его рукой по веснушчатому лицу и выбежал во двор.
Вызов к директору
До обеденного перерыва оставалось двадцать минут.
Людмила Ивановна убрала кипы замусоленных чертежей в шкаф, справочник и таблицы допусков сунула в ящик стола.
Сидящий напротив Кирюхин, не торопясь, стягивал темно-синие нарукавники. Соня пудрилась, глядя в треснутое зеркало, и что-то напевала.
Отворилась дверь, вошла Сарнецкая:
- Соньк, ну чо ты?
- Иду, иду…
Соня убрала пудреницу, встала.
- Не рановато, девочки? - спросила Людмила Ивановна, комкая ненужные бумаги.
- Людмила Ивановна! - Соня притворно надула губы. - Мы ж зато раньше приходим.
Буркова улыбнулась:
- Ну, идите…
Соня с Сарнецкой вышли.
Кирюхин вытащил из портфеля завернутые в пергамент бутерброды, разложил на столе.
Зазвонил телефон.
Буркова подняла трубку:
- Технологический.
- Карапетяна, пожалста.
- Он в отпуске.
- А… да… забыл…
- Виктор Васильич?
- Да. Это Людмила Ивановна? Вы ведь его замещаете.
- Да, Виктор Васильич.
- Зайдите ко мне, пожалста.
- Хорошо, иду.
- Ага… жду вас… Да, и технологию малого редуктора прихватите…
- Всего?
- Да, желательно.
- Хорошо.
Директор положил трубку.
Людмила Ивановна удивленно пожала плечами:
- Всего… да там три папки по пуду каждая…
Кирюхин жевал бутерброд с колбасой:
- Людмила Ивановна… может помочь вам, а?
- Не надо, доволоку как-нибудь.
- А то давайте… давайте, а?
- Не надо, спасибо.
Она открыла шкаф, нашла три зеленые папки:
- Виктор Сергеич, только пожалуйста в мое отсутствие не уходите. Здесь из Запорожья звонить должны.
- Ну, о чем разговор!
Буркова поправила прическу, одернула жакет и, подхватив папки, вышла в коридор.
Возле открытого окна стояли и курили несколько мужчин. Заметив ее, они повернулись.
- Людмила Ивановна сегодня, как кинозвезда, - смеясь, выпустил дым Соцков.
- Технологам хорошо, - подхватил Зельниченко, - а вот от нас все бабы сбежали!
- А вы кричите на них побольше, - улыбаясь, прошла мимо Людмила Ивановна.
В конце коридора из бухгалтерии выносили стулья и ставили друг на друга.
- Это что за баррикада? - усмехнулась Буркова.
- Ааа… - вяло махнул рукой Гершензон. - Два года обещаниями кормили, теперь привезли и третий день вопят, чего, мол, не берете!
- Мебель?
- Да конешно!
- А чего ж вы не берете?
- А кто возить будет? Я? Да Раиса Яковлевна?!
- Ну, попросите кого-нибудь.
- Кого?
- Господи, неужели так сложно найти мужиков? Вон стоят, курят. Попросите их.
- Попросите вы. Вам не откажут.
- На обратном пути, - улыбнулась Людмила Ивановна. - И с вас шампанское.
- Лады! - засмеялся Гершензон.
Людмила Ивановна свернула, спустилась по небольшой лесенке, миновала малый зал и вошла в директорскую приемную.
Ира печатала, Алевтина Сергеевна включала в розетку штепсель самовара.
- Виктор Васильич у себя?
- Да, Людмила Ивановна, - подняла голову Ира. - Заходите. Он один.
Буркова отворила массивную дверь:
- Можно, Виктор Васильич?
- Проходите, Людмила Ивановна.
Директор ткнул окурок в пепельницу, встал, через стол пожал Бурковой руку:
- Садитесь.
Буркова села напротив, положила пухлые папки на длинный светлый стол. Сергеев сел за свой темного дерева стол, упирающийся в торец длинного, отодвинул в сторону пачку сводок:
- Я ведь совсем забыл, что Мухтарбекович в отпуске.
- Уже три дня.
- Склеротиком становлюсь! - рассмеялся директор и, сощурясь, посмотрел на Буркову. - А вы чудесно выглядите.
- Да что вы, Виктор Васильич.
- И кофточка ненашенская, красивая какая-то…
- Стараемся.
- А что на ней написано… не разгляжу…
- Монте-Карло.
- Ух ты! Шикарно. Неделикатный вопрос: это по блату или напали где?
- Подарили.