- В другой? - изумились гости. - Мы к кому приехали - к нашему старому другу или лесной коряге? Какая служба? Праведник нашелся… Значит, нам не служба - оставили все и приехали к тебе. Как говорится, служба службой, а дружба дружбой. Или наоборот?
Короче, ясно, о чем речь. Оставь ты свою службу на недельку ради друзей, как мы оставили все ради тебя. Поедем вместе куда-нибудь, отдохнем по-человечески, культурно. В нашем "бусике" места хватит, обо всем остальном сами позаботимся.
Елена тронула отца Игоря за руку:
- Может, правда?..
Тот не успел ответить: во дворе снова раздался громкий лай и стук в окно. Отец Игорь встал из-за стола, уверенный, что пришли к нему. Переговорив с кем-то негромко, он возвратился, чтобы взять ключи от церкви:
- Вы гуляйте, отдыхайте, а меня зовут, нужно соборовать.
- Кого это? - вскинула глаза Елена.
- Дмитриевну, что за ручьем живет. Ты должна помнить: ее на прошлой неделе из больницы привезли, было лучше, а теперь опять плохо. Муж пришел, говорит, что она просит соборовать ее, боится умереть без напутствия. Я скоро.
И вышел из дома.
- Знаем мы это "скоро", - буркнул недовольно отец Владимир, снова разливая виски. - Еще по рюмахе - и пошли отдыхать. Где ты нас разместишь, матушка? Дома или на сеновале?
- Не муж у тебя, Ленка, не батюшка, а пожарная команда, скорая помощь, - ухмыльнулись обе матушки. - Скажи честно: долго ты такое счастье искала? Не жалеешь?
- Ни капельки, - Елена взялась убирать со стола, когда все пообедали и пошли в отведенную гостям комнатку. - Я знала, что иду не за бизнесмена, не за офицера, а за батюшку. И о том не жалею.
- Врешь ты все, подруга, - Марина, супруга отца Владимира, плеснула себе в бокал виски. - Вспомни, какие "фартовые" женихи к тебе сватались, какие ребята. Мечта любой девчонки. Так нет, вместе с отшельником гоже решилась отшельницей стать. А о своих детях ты думаешь? Куда их сдашь? В интернат? Ведь у вас тут даже обычной школы нет. Лес да лес кругом. Что тебе дети скажут, когда из пеленок вырастут? Пора, знаешь ли, самой вырастать из романтического возраста.
- Но кому-то нужно служить и здесь, - возразила та.
- Нужно тем, у кого ни кола, ни двора, ни семьи, ни волос на голове, ни мозгов в голове. Таким "пенькам", который до вас тут служил. А если хочешь устроить себе и детям нормальную, достойную жизнь, то одними "паки-паки", отпеваниями да крестинами не проживешь. Сколько вам тут за все про все платят?
- Сколько платят - все наше, - уклончиво ответила Лена. - За все слава Богу, мы ни в чем не нуждаемся, а от всего лишнего только лишняя головная боль: как бы не украли, как бы не испортилось, как бы еще что-то.
- А что же тут ваше? Избушка эта на курьих ножках - церковная, вся рухлядь в ней - тоже церковная. Что в этой дыре ваше, кроме деток да вас самих? Жучка вон та, что тявкает во дворе, и та, небось, не ваша.
- Не пойму, Марина, к чему ты клонишь. Бросить, что ли, Игоря и найти себе более достойную пару?
- Не ерничай! - с жаром включилась в разговор другая гостья - Нина, бывшая замужем за отцом Виктором. - Мозги вправить нужно своему муженьку. Пусть кроме своих служб о детях и жене подумает. Это, да будет тебе известно, не менее святое дело, чем других призывать жить по закону. Служит - пусть служит. Но отдавай Богу Богово, а семье - то, что положено. Наши мужья тоже служат, но и о себе, о семьях своих не забывают. Между прочим, они недавно по кресту с украшениями за свою службу получили. А твой - что? Шиш без масла?
- Рада за вас, - снова уклонилась от этого разговора Елена, но подруги не отставали от нее. - Но я не ищу другой доли, кроме той, которую нам послал Господь. Не мне и не ему лично, а нам обоим. На двоих ее и делим.
- Делят они… Вам делить-то нечего, оба стали конченные нелюдимы. Ни вы, ни к вам. А у нас кроме службы еще и общие интересы. Собираемся турфирму открывать: пусть маленькую, но свою. Желающих паломничать, по разным святым местам ездить во все времена хватало, а теперь хоть отбавляй. Мы каждое лето отдыхать ездим не на родных загаженных пляжах, а на Средиземноморье. Торгуем разным церковным товаром, ищем, где подешевле купить да повыгоднее оптом сдать. А что тут такого? Не воруем, чужого не берем, а зарабатываем честным трудом, крутимся.
- Рада за вас, - Лена не хотела поддерживать этот разговор, становившийся ей уже неприятным. - Зато у нас природа здесь сказочная, хоть и без пляжей: что воздух, что лес, что в лесу. Зачем нам лишнее? И люди здесь душевные, добрые, отзывчивые, в городе такие большая редкость. Случись что - сразу придут на помощь, а в городе никому ты не нужен, все пройдут мимо или переступят.
- Вот скажи честно: когда к вам последний раз наведывался благочинный? - не унималась Нина.
Лена на секунду задумалась.
- Недели три назад.
- А к нам - если не каждый день, то через день! И не только по делам, а просто так: посидеть, пообщаться, пивка попить, вечерком в ресторанчике время культурно провести. Мы с нашим благочинным живем "в шоколаде": и общаемся, и помогаем, и копейкой заработанной делимся. Вот он и отвечает нам добром на добро. Все красиво, по-божески.
- А когда же вы к службе готовитесь? Тоже после ресторана? - Лена изумленно посмотрела на подруг.
- Нет, прямо в ресторане, под музыку! Чего ты из себя дурочку строишь? Или тоже в святоши записалась? Ну и что с того, что мы посидим вечер вместе, семьями, в культурном месте? Что в этом плохого, грешного?
- Наверное, ничего. Просто я как-то… мы… тут…
- Да, вы тут! Что у вас тут, кроме самогонки, пьяной гармошки да старой киношки? Вам и пойти некуда. А была бы хоть чуток поумнее, посмекалистей, давно имели бы и нормальный приход, и положение, и награды, и дело, и ты сама была бы при деле. Не обижайся, но никто тебе, кроме нас, твоих лучших подруг, этого не скажет и никто не поможет.
Елена не успела ответить, как возвратился отец Игорь.
- Что за девичник? А где мои друзья?
- В лес убежали, - без всякой улыбки отозвалась Марина. - Тоже хотят попробовать стать отшельниками, как и ты. Раз тебе тут хорошо, может и им понравится? Переберемся тогда всем семейством сюда, будем жить-поживать, дебри здешние обживать. Приходы поблизости еще есть?
- Два и есть - для желающих уединения и подвига.
- Может, махнемся не глядя? Или почти не глядя. На ваше житье-бытье мы уже насмотрелись, а вот нашего ты еще не видел. Посмотришь, как мы обжились, какие два домика по соседству строим, а рядом еще один участок под застройку гуляет. С благочинным нашим познакомишься, вместе к архиерею смотаетесь. Глядишь, с нами останешься. Время подвижников уже прошло. Не те времена, когда монахи по лесам прятались, на камнях сутками стояли, молились, пока их комары целыми тучами поедом ели. Сейчас люди стремятся смотреть на жизнь более реально, без иллюзий и фантазий, в том числе и батюшки, и монахи. Только слепой не видит, на каких "аппаратах" некоторые отцы в рясах раскатывают, какие у них стильные мобильники и прочие побрякушки. Очень так, знаешь ли, скромно все. Убогие к ним со всех сторон бегут, в ножки падают, благословеньице наперебой просят. А те благословляют, важно так, свысока поглядывая на свою многогрешную паству. И что? Осуждают лишь неудачники, завистники, кто сам ничего палец о палец не ударит, чтобы создать себе нормальную жизнь.
- Ой, матушки, - улыбнулся отец Игорь, - вы меня прямо с порога атаковали. Дайте подрясник снять.
- А такого дикаря, как ты, надо брать в подряснике.
- Правильно! - из комнаты показались сонные друзья отца Игоря. - Прямо в подряснике и заграбастаем. Поедешь с нами? Кажись, хватит тебе по здешним лесам куковать. Насчет тебя разговор с благочинным был, местечко неплохое есть, с Владыкой потолкуем, он против не будет. Поедешь?
- А на кого я здешний приход оставлю?
- На кого? Да на очередного романтика, как ты, который жаждет каких-то подвигов. А тебе, батюшка Игорек, хватит. Завтра же и едем эту тему перетереть. Думаю, за недельку тут особо никто не соскучится, скажешь благочинному, что едешь по семейным делам. Могут же у тебя быть такие дела? Тещу с тестем давно проведывал? Вот и проведаешь, рады будут. Все, вопрос решен.
Отец Игорь не спешил снимать подрясник, словно очутившись гостем в своем доме.
- Завтра? Но завтра я с утра служу, потом надо идти причащать на дому, соборовать, потом… А потом я думал, что мы послужим все вместе. Тут и не помнят, когда сразу столько батюшек было. Обрадуются люди.
- Обрадуются? - рассмеялись гости. - Их радость не идет дальше стакана браги, самогонки. Ради кого ты стараешься, отец? Во имя чего из кожи лезешь? Этих людей ничем не проймешь, а вот себя живьем угробишь.
Отец Игорь молчал, ничего не отвечая, и лишь улыбался.
- Меньше юродствуй, братец, - усмехнулся отец Владимир. - Тебе дело предлагают. Присоединяйся, пока есть такая возможность. Побыл отшельником, подышал свежим воздухом, и возвращайся к нормальной жизни современного человека.
- А чем она у меня тут ненормальная? - отец Игорь чувствовал, как удивление его друзей постепенно перерастало в раздражение.
- Нет, лучше скажи, объясни, что нормального в том, чтобы жить в такой лачуге, в такой дыре, берлоге, где нет ни связи, ни света, ни машины…
- Аж две, - перебил эти эмоции отец Игорь.
- Две чего? - остановился отец Владимир.
- Две машины: "джип-внедорожник" и "кадиллак" с открытым верхом, - серьезно ответил отец Игорь.
- У тебя? Здесь?! - в один голос воскликнули изумленные гости.
- Денусь, дай ключи от гаража, похвастаюсь гостям, - он незаметно подмигнул Елене и вышел из-за стола. За ним поднялись и гости.