– Замечательно. Кстати, вот как раз и ребята подъехали. Думаю, они создадут для вас подходящую атмосферу.
На небольшой подиум в дальнем углу зала взошли несколько человек с футлярами и сумками. И зазвучал джаз. И никакого электричества, заметьте.
Последнюю фразу произнес вслух директор заведения и откланялся. Виктория отставила третий коктейль и подперла щеку рукой. Вскорости она закрыла глаза и поплыла в хорошем смысле этого слова.
Но современное дребезжание рингтона немилосердно вплелось во вневременную мелодию саксофона.
– Доча, скажи на милость, что это было?
Пришел на помощь полупустой бокал.
– А что?
– Виктория Сергеевна! Не делайте мне больно!
Ежели ее мама вспоминала о любимой присказке своего папы-одессита, приходилось сознаваться и каяться в содеянном. Или импровизировать.
– Мама, я совсем уже было пришла к вам в гости… И вспомнила.
– О включенном утюге?
– Нет, я назначила свидание. И забыла. А потом вдруг вспомнила.
– И кого же ты обнадежила, а после обманула? Не того ли плейбоя на внедорожнике, вслед которому бедняга Жан лаял до одури? Слава богу, отец не пустил старого кобеля с ним разобраться.
– Я не знаю… Того.
"Тот" как раз появился на горизонте с чем-то вроде букета. Понимающе мигнул, положил на столик цветы. Отошел. Сама деликатность.
Симпатия между мужчиной и женщиной, между прочим, может возникнуть благодаря совершенно пустяковым поводам. Но это уже не автор. Это уже сама Виктория.
– Алло? Алло? Вика, ты где? Музыка… Ты где? – вопрошала мама.
– Я здесь. И здесь музыка, – сказала Виктория. "Откуда он узнал, что я люблю лилии?"
– Все гармонии ищешь? А ты знаешь, что твой отец, старый кобель, опять от аспиранток записки получает? Наверняка и сам эпистолярным жанром увлекся на старости лет…
Из Баковки донесся голос отца:
– Я не писатель, но у меня дочь журналистка! Как ты там, Викуша?
– Лучше всех!
Слеза, другая.
– Папка, мамуля, родные мои, я вас так люблю! И Жана, старого кобеля!
Виктория ненарочно призналась в любви к достойным людям и к не менее достойному псу во время паузы в выступлении достойных музыкантов. И тем самым обратила на себя внимание немногочисленных посетителей.
– Мам, я приеду в субботу. И помогу чего-нибудь, – полушепотом завершила дочь разговор своих родителей.
Она оглянулась по сторонам в поисках тезки своего папы. Было бы естественно все же поблагодарить его за сервис, цветы, поездку туда-сюда, и вообще… Но он уже подходил к ней. Астральная связь? Нет. Бдительный бармен.
– Тяжелый день, милая Виктория?
Возмутиться в ответ на такую фамильярность следовало, но не хотелось. Хотелось домой и там спать.
– Может быть, отвезти вас? – продолжал угадывать ее желания высокий мужчина с волевым лицом. Волевым, совершенно точно. И как она раньше этого не заметила?
День заканчивался. Время замедляло свой ход…
Простите автора, но из банальностей и состоит большая часть нашей жизни. И лишь иногда, если повезет (или не повезет. – прим. Виктории Князевой), все вокруг становится более замысловатым и достойным какого-нибудь немудреного рассказа из хроники российской действительности (формулировка автора).
– Спасибо, что подвезли. Спасибо. И извините. Я, кажется, номер своего телефона перепутала.
– А я знаю. И пользуюсь услугами именно той химчистки, номер которой вы мне так любезно подсказали.
Виктория заметила, что они уже стоят и что они уже у подъезда. Домой? Домой! Вышла. Забыла цветы. Оглянулась.
Обладатель волевого лица и чувства юмора уже выходил ей навстречу с красивым букетом и самыми романтическими намерениями.
Анна Дикая
Чашка кофе
Пахомов Борис Иванович, бизнесмен пятидесяти лет от роду, а среди своих просто Бориваныч, гулял по узким пражским улочкам, вдыхая нежный весенний ветерок. В Питере в это время года еще гнусь полнейшая – грязь, слякоть и продирающий до костей ветер. А тут – весна идет, весне дорогу. Газоны почти зеленые, народ без шапок и улыбается без причины. Красота!
Ну так и гулял бы себе дальше, добрел бы до Староместской площади, поглазел бы на знаменитые часы – как раз подходило время появиться апостолам в маленьких окошках. Потом купил бы пару магнитов на холодильник, а там уже и в отель пора, в аэропорт собираться. Но черт его дернул зайти в магазин мобильных телефонов. Маленький такой, с виду совершенно неприметный, он привлек его внимание вывеской на русском языке. На небольшом плакате в окне красовалась реклама нового сотового телефона. Она гласила: стоит только нажать кнопку с нарисованной на ней кружкой, и клиенту обеспечена доставка чашечки кофе в любую часть света.
"Такого быть не может, наглое маркетинговое вранье", – подумал Бориваныч и пошел было дальше. Но через пару метров повернул назад, помялся немного на крутых ступеньках и нырнул в подвальное помещение. Он и сам был любителем придумывать разные заманухи для клиентов, но чтоб такое!
Там было уютно. Диванчик и небольшой стеллаж с телефонами. Милая девушка налила ему кофе и как бы невзначай выложила на стол несколько моделей.
– Екскюз ме, ай вонт ту си, – начал было потеть и заикаться по-английски Бориваныч, но девушка ласково накрыла его руку своей ладошкой.
– Я отлично говорю по-русски. Не волнуйтесь. Чашечку кофе? Сахар? Две ложки?
Сотруднице компании было на вид лет двадцать пять, она напомнила Бориванычу его первую любовь, Катьку Громову. Нежная, как пыльца одуванчика.
Чешская девушка была безумно хороша в серебряном платье, а карие глаза с поволокой смотрели на Бориваныча как на мужчину для которого покупка телефона за несколько тысяч евро – обычное дело. Элегантно помешивая кофе ложечкой так, чтобы маникюр искрами переливался в свете настольной лампы, дива ласковым голоском поведала, что у телефона суперпрочный корпус. Из тех, что в огне не горят и в воде не тонут. И даже если похоронить его вместе с владельцем, то он пролежит там тысячу лет. Только представьте себе – вы уже давно прах, но вам все еще можно позвонить.
– Что, находятся и такие? Любители загробного общения?
– Вы даже не представляете, сколько тафефобов среди наших клиентов!
– Кого?
– Тафефобия – боязнь быть похороненным заживо. Многие просят положить им в гроб телефон. На всякий случай.
– Роуминг на небесах?
– Борис, давайте не будем о грустном.
Девушка улыбнулась Бориванычу и в уютной комнатенке зацвели акации.
– Главная наша фишка – это, конечно, кофе.
– А если я буду в Зимбабве? В пустыне Сахара?
– Почитайте договор. Мы обязуемся доставлять кофе в ЛЮБУЮ точку мира. В том числе и в Россию. Если кнопка хоть раз не сработает – вернем деньги за телефон в полном объеме.
С драгоценным пакетом под мышкой Бориваныч вышел на пражскую улочку и, будто околдованный, побрел к отелю. Денег на сувениры не осталось, а на кредитке безнадежно повис баланс в триста тысяч. Хорошо еще, что билет домой был выкуплен заранее.
Увы, бизнес Бориваныча давно агонизировал, его маленькая турфирма "Южный рай" медленно угасала на фоне других гигантов-монополистов. Он продолжал делать вид, что все по-прежнему, пушил перья и ездил на машине, чей движок жрал половину его месячной зарплаты. А сам получал лишь небольшие проценты с продаж, которых едва хватало на то, чтобы отбить аренду офиса. Как получилось, что он отдал в пражском магазинчике последнее, мужчина искренне не понимал. Все произошло как во сне: девушка из прошлого с красивым ногтями размешивает ему в чашке кофе… Он мечтал об этом с тех пор, как Катька Громова разбила ему сердце и вышла за другого.
Жене Татьяне такой аргумент не годился. Она была женщина суровая, не гнушалась даже рукоприкладством. Изо всех сил пытаясь забыть Катьку, Борис сразу после армии женился на воздушной студентке из педагогического. Милое создание каждый раз беззащитно поправляло очки, перед тем как что-то сказать. А через несколько лет Бориваныч с ужасом обнаружил, что женат на детском кошмаре. Теперь каждое утро за столом перед ним сидела злая училка из его школы с красными губами, буклями на голове и уродливой брошкой-ящерицей на груди. Из тех, что ненавидят детей, этих мерзких карликов, и их идиотов родителей.
Но вот наконец долгожданный момент настал. Леночка, дочка, которая работала у него секретаршей в турфирме, отпросилась на свидание. Мать ее никуда не пускала, поэтому он иногда "крышевал" девятнадцатилетнего ребенка. В пределах разумного, разумеется. Сидя в офисе, Бориваныч крутил в руках новенький телефон. Аппарат был сделан безупречно. Идеально. Будто его ковала артель инопланетян. Он лежал на ладони так, словно гигантская капля ртути, растекшись, приняла форму руки.
Палец потянулся к иконке с кофейной чашкой.
– Была не была, – подумал Бориваныч и нажал на заветную кнопку.
В ответ жалобно пискнула эсэмэска: "Заказ принят. Ожидайте".
Бориваныч пригладил волосы, причесал косматые брови и поправил галстук. Накануне он сходил в парикмахерскую, обновил в солярии оставшийся от поездки в Египет загар и был во всеоружии. Когда жены не было рядом, он снова становился самим собой. Короткая стрижка, честные серые глаза, немного суховатая фигура. А при Татьяне усыхал на глазах, горбился и пытался забиться в угол.
Мужчина нервно походил по небольшой комнатке с двумя компьютерами и сел в кресло для клиентов. Затем поправил букет на окне. Он купил красные розы.
В дверь постучали.
– Да-да, – прочистив горло, как можно басистее сказал Бориваныч.