- Стог - семнадцать центнеров. И вообще какой-то двугорбый получился, как верблюд.
- Значит, верблюд? - переспросил управляющий.
Ромка почувствовал, что густо покраснел. Светик в порядке поддержки ткнул его в бок.
- И сколько, значит, это против нормы? - снова спросил управляющий.
- Менее половины, - вдруг без тени улыбки сухо ответил учетчик и начал деловито засовывать наряды обратно в планшетку.
- Вот так, значит, мы работаем, - патетически начал управляющий. - Меньше, чем полнормы.
- Так там уже сена не было! - возмутился Светик.
- Слышали? - указав на него пальцем, горестно вздохнул управляющий. - У нас, видите ли, сена нет. Да у нас, если хочешь правду знать, дорогой товарищ, десятки гектаров сена гниет. Скосили, а стога метать некому. Сена им мало, ха-ха! Вот что я скажу вам, граждане, - он стукнул кулаком по столу. - Не придется вам возвращаться в матушку Москву.
- Как не придется? - воскликнула завернутая в длинный халат Натэллочка. - А институт?
- Насчет института не знаю, врать не буду. Но раз прислали вас сюда на исправление...
- На какое исправление? - поднялся Стас. - Жень, чего он мелет?
Евгений пожал плечами.
- На какое исправление? - обратился Стас к управляющему.
- Известно какое, - просто ответил тот. - По суду нашему народному. Как тунеядцев и этих, - он повертел в воздухе пальцами, - финтифлюшек разных.
- Каких финтифлюшек? - Стас аж захлебнулся от негодования.
Управляющий ухмыльнулся и погрозил Стасу пальцем.
- Знаем каких. Думаешь, мы тут ничего не знаем? Мне вон Кузьмич давеча рассказывал, как ваши... - Он кивнул на девушек, - на поле изгалялись.
Жаркая волна возмущения подбросила Ромку.
- За такие подлые слова морду надо бить, - выкрикнул он, пытаясь вырваться из рук товарищей.
- Ну-ну, не балуй, - сказал управляющий.
Но видя по лицам ребят, что Ромкино мнение разделяет большинство, неожиданно закруглился:
- В общем, на исправление вы сюда прибыли или как, но если будете так работать, характеристику я вам не подпишу, и точка!
Неожиданно поднялся Михаил. Незаметно подмигнув товарищам, он опустил волосы на лоб и, засунув руки глубоко в карманы, вразвалочку поплыл на управляющего.
- По фене ботаешь? - спросил он неожиданно визгливым голосом. - Не забуду мать родную, понял?
- Я же говорил - уголовники! - даже обрадовался управляющий, обращаясь к учетчику.
А Михаила несло дальше. Вскочив на стол, он, неуклюже растопырившись, "сбацал" цыганочку под собственный фальшивый, но громкий аккомпанемент. Потом крикнул, обращаясь к Натэллочке:
- Эй, королева Марьиной рощи, прошу вас на прощальное танго!
И, подхватив за талию девушку, прошелся перед растерявшимся управляющим, страстно изгибаясь назад и выкрикивая: "Держись за Розу, как за ручку от трамвая..."
Неожиданно поднялся Василий, член институтского профкома и самый старший по возрасту в отряде. Он крикнул:
- Михаил! Кончай базар. Нас, видать, и вправду за уголовников приняли! Теперь не отмоешься.
Василий вышел к столу, повернулся лицом к отряду. Обычно спокойный и улыбчивый, он сейчас был очень возбужден, так, что скулы покрылись алыми пятнами.
- Вы, товарищ управляющий, видимо, неправильно информированы или что-то недопоняли. Сюда к вам приехал отряд добровольцев, по комсомольским путевкам. Так сказать, лучшие из лучших. И если мы еще раз услышим гнусное сравнение с тунеядцами, разговор продолжим в другом месте. Там вам, наверное, сумеют объяснить.
Управляющий пожал плечами:
- Я, наверное, правда что-то недопонял. Если так - не обессудьте.
Василий, не слушая его, продолжал. Голос его был стальным.
- И все-таки, товарищи, как это ни обидно, что управляющий не понял, кого к нему прислали, - вина в основном наша. Это следует признать.
- Действительно, - приободрился управляющий.
- Кончить работу с полдня, пойти купаться, бросить оружие, то есть вилы, чуть лошадей не погубили. Что же, спасибо вам за это говорить?
- Так там правда сена не было, - пробормотал Светик.
- Правильно, не было. Значит, нужно с утра это предусмотреть. Узнать, сколько где сена. Мобильно перебросить отряд. Второе - нерационально ездить нам на обед сюда, почти два часа теряем. Значит, будем просить управляющего давать нам подводу ежедневно для подвозки обеда на поле. Я думаю, что и командиру нашему, Родневичу, надо более серьезно отнестись к организации работы бригады. Да и комиссару, - он кивнул в сторону Ромки, - есть с кем воспитательную работу проводить. Я помню: когда заседал штаб по формированию отряда, мы не хотели зачислять Анохина. Сегодняшняя история показала нашу правоту. Думаю, что именно он явился инициатором этого купания. И вообще Светик, как его тут некоторые кличут, по-моему, человек ненадежный.
Ромка поморщился. Далось им это имя! Вообще-то родители нарекли мальчика Святославом, и в школе все его звали просто Славой. Но лукавая Ира, севшая с Анохиным на первой лекции, каким-то образом сумела расположить ершистого парня к откровенности до такой степени, что тот изложил полностью свою биографию.
- А это Светик, - сказала она в перерыве под дружный смех остальным девчонкам их группы. - Его мама так называла в детстве. Поскольку институт - тоже наша мама, мы должны называть тебя Светиком. Не возражаешь?
Покрасневший Анохин не возражал. А Ира уже повернулась к подошедшему Бессонову.
- А вот и наш староста! Правильно?
- Назначили, - недовольно буркнул Ромка, исподлобья оглядывая насмешниц.
- А за какие заслуги?
- Не знаю. Наверное, потому, что в школе комсоргом был.
- И не только за это, - вступила в разговор круглолицая девчонка с косичками. Это была Алка, которая всегда все знала.
- А за что?
- Бессонов очень понравился профессору Угрюмову. Он на собеседовании сказал, что читал "Киевскую Русь" академика Грекова. Не верите? Я своими ушами в учебной части слышала, когда за журналом ходила. Я, кстати, - твоя заместительница. Перекличку устроим?
- Валяй, - с облегчением согласился Ромка.
Раздался звонок, приглашая на следующую лекцию.
- Ребята, у меня предложение, - звонко выкрикнула Ира. - Пошли все вместе в кино.
- Сейчас?
- Конечно!
- Нехорошо, узнают, - засомневался староста.
- Испугался? Студенты должны обязательно прогуливать.
Почти вся группа дружно отправилась в кино. По дороге Роман и Светик шли рядом.
- Ты что, серьезно Грекова читал?
- Ага.
- Я тоже. Только, если честно, ни черта не понял.
- Если честно, то и я. Так профессору и сказал.
- Рассердился?
- Нет. Наоборот, засмеялся и говорит: "Что вы хотите! Даже я не все понимаю".
Разговор перешел на книги. Говорить было легко, понимали друг друга с полуслова.
Ромка и Светик стали неразлучны. Вместе убегали со скучных лекций, вместе занимались в баскетбольной секции, вместе сидели в "историчке", жадно глотая одну книгу за другой. Вечером через всю Москву провожали друг друга.
Ребята из баскетбольной команды окрестили друзей "братьями-кроликами". А молодой доцент Эраст Петрович называл их иногда на лекциях "братьями-разбойниками", намекая на преступное, с его точки зрения, равнодушие к периоду феодализма.
Девчонки в группе откровенно удивлялись дружбе столь разных по характеру парней. Ромка - веселый и жизнерадостный, легко сходился с людьми и умел разговаривать с начальством и Светик - подозрительно глядевший на всех, ворчливый и в минуты недовольства издававший какой-то странный звук, напоминавший гул телеграфного столба.
Ромка только посмеивался, когда его спрашивали об этом. Он отлично видел за грозным фасадом очень нежную душу и доброе сердце. И считал, что все странности Светика происходили от желания защититься.
Светик был некрасив. Он имел высокий и широкий лоб, массивный нос и скошенный назад подбородок. Отлично зная о недостатках своей внешности, Светик еще более усугублял их не идущими ему усиками, как бы бросая вызов окружающим: "Да, я некрасив. Ну и что?"
Столь же вызывающе он вел себя и в отношении учебы. Если любил предмет, как, например, литературу, то тратил массу сил и времени на его изучение. Если оставался равнодушным, а к сожалению, большинство наук не трогали его воображения, то сдавал их едва-едва на троечки, демонстрируя экзаменатору прямо-таки барское пренебрежение "к мелочам". В связи с чем Ромка как староста всегда имел неприятности.
Столь же противоречиво относился Светик и к физической работе. Он мог часами носиться по спортзалу, скрупулезно исполняя каждое задание тренера. Однако в колхозе на уборке картошки стремился как можно быстрее забраться на первую же скирду на отдых. Приведенный обратно к своей корзине, он с чувством оскорбленного достоинства брал каждую картофелину, конечно, отставал от всех, и его приходилось "брать на буксир".
В комитете комсомола института Анохина вычеркнули из списка ехавших на целину.
Возмущенные, они всей группой ворвались в комитет, где Андрей и еще какие-то старшекурсники сосредоточенно просматривали списки.
- Не допустим, - запальчиво, еще от порога, крикнула Алка. - Это самоуправство!
- Полегче нельзя? - спросил Андрей.
- За что Анохина вычеркнули?
- А почему я должен отвечать?
- Общественность требует. Вот он, - Алка кивнула на Бессонова, - староста, я - зам, а Ира - групкомсорг.
- Что же, отвечу. Ехать должны лучшие. А ваш Анохин, мало того, что троечник, так он - политически неграмотный.
- Как - "неграмотный"?