Ромка, сопровождаемый многочисленными советами, запряг Машку. Отряд, шумливый, как цыганский табор, тронулся в путь. С чувством хорошо исполненного долга горланили частушки. Стас спел на мотив "Цыганочка" стихи из плаката, увиденного им сегодня утром в конторе:
При уборке будем зорки,
Чтобы хлеб убрать сполна-а,
Эх, не теряйте при уборке
Ни единого зерна!
- Эх, раз, еще раз, ни единого зерна! - подхватил разноголосый хор.
На развилке им встретился змей-искуситель в лице чумазого хлопца с длинным кнутом в руках.
- Корову не видели? - крикнул он.
- Нет. Мальчик, мы правильно к озеру едем?
- К какому озеру? - удивился хлопец.
- Ну, маленькое такое.
- А зачем?
- Купаться!
- Купаться? В этой луже?
- А где же?
- Поезжайте сейчас налево, вот за той сопкой - хороший пруд. С песочком.
- Далеко?
- Нет, километра три будет.
Мальчишка, конечно, наврал - было все пять. Через час, Я изрядно притомившиеся, достигли блаженного берега. Сначала с уханьем попрыгали в воду парни, а затем визжа, нерешительно окунулись девчонки. Вода была холодная ключевая, тем не менее не вылезали, пока не начинала бить дрожь.
Потом Ромка завел всех трех лошадей в воду. Они долго пили, пока не утолили жажду. Но и даже напившись, из воды не уходили. Просто стояли, понуро склонив головы и отмахиваясь от слепней длинными хвостами. Ромка поливал их водой из ладоней, оглаживал горячие спины. Потом его осенила еще одна идея: забравшись на Серого, он нырнул с него, как с вышки. Эксперимент повторил, хоть и с потугами, Светик. Зато Михаил никак не мог взобраться на круп мерина, после каждого усилия сползал вниз под заливистый смех Натэллочки.
- Уж очень он скользкий! - обидчиво сказал Михаил, оставляя последнюю попытку и отходя к девчатам, нежившимся на золотистом песке.
Ромка вновь ловко вскочил на мерина и искоса кинул взгляд вокруг: видит ли его ловкость Ира. Но, увы, она не глядела на него. Расположившись в тенечке, Ира нежно смазывала каким-то составом по-мужски крепкую спину Стаса, лежавшего на животе с блаженным видом. Лицо Иры в этот момент было настолько отрешенно-печальным, что Ромка инстинктом влюбленного пронзительно понял, что она действительно любит Стаса и любит серьезно. Чувство неожиданной ревности и горькой обиды было настолько ошеломляющим, что Ромка, как куль, плюхнулся в воду, не пытаясь изобразить ласточку. Он плыл и плыл все дальше, пока не достиг противоположного берега, и там шлепнулся на песок в гордом одиночестве. Постепенно чувство ревности ушло куда-то, осталась лишь жалость к себе. Ромка несколько раз глубоко вздохнул и поплыл назад.
- Ну, чего разлеглись? - заорал он грубо, не глядя в сторону влюбленных, выводя лошадей из воды. - Так и обеда лишиться можно!
- Оставят чего-нибудь, - беспечно ответил Стас. - Впрочем, действительно пора!
Когда собрались в обратный путь, Ромка заметил сердито:
- Ребята, слазьте с подводы. Глядите, Машка еле идет.
И, показывая пример, повел Серого за узду. Спешился, забравшийся было на мерина, Стас и пошел рядом с Ирой, о чем-то весело болтая! Удивительно приятно было шлепать босиком по теплой дороге. Нога всей ступней погружалась в пыль. Постепенно Ромкино дурное настроение исчезло. "В конце концов насильно мил не будешь", - философски размышлял он. Неожиданно раздался цокот копыт. К ним приближался всадник. Резко остановив красивую небольшую рыжую лошадку, он заорал:
- Вам тут что? Детский сад? Где это вы прохлаждаетесь?
- Мы купались, - простодушно ответила Натэллочка.
- Купаться сюда приехали? А работать кто будет?
- Товарищ управляющий! Вы не нравы, - заспорил Стас. - Мы свое поле убрали, отдохнули немного и вот едем дальше.
- "Едем", - передразнил управляющий, - о работе не думаете, так хоть о животных подумайте. Вы понимаете, что они сгореть могут. Напоить их хоть догадались?
- А как же, - вступил в разговор Ромка. - И напоили, и вымыли даже.
- Ну, ладно, - несколько смягчаясь, сказал управляющий, поворачивая лошадь. - Марш в отделение, только не заблудитесь. Сейчас от развилки влево. А вечером еще поговорим.
Пришпорив лошадь, он умчался вперед.
- Сумасшедший какой-то, а не управляющий, - пожал плечами Светик.
Настроение у всех слегка испортилось, хотя своей вины ребята не видели.
Около шести добрались до конторы. Ромка со Стасом распрягли лошадей и пустили их в загон перед конюшней. На кухне они были встречены дежурными, которые забросали встревоженными вопросами:
- Где это вы пропадали? Заблудились? Правда, что сегодня кого-то из комсомола исключать будут?
- Сомлели вы тут, девочки, у плиты. Кого исключать? - уже начиная злиться, ответил Ромка.
- Женька сказал: "Кое-кому сегодня не поздоровится".
- Видели мы этого вашего Женьку... Дайте пожрать лучше чего-нибудь!
Кислые щи и какую-то немыслимую слипшуюся кашу, в которой торчали сухие коричневые куски мяса, ели без всякого аппетита. А Светик неожиданно встал и выплеснул кашу за плетень.
- Ты чего? - обиделась одна из поварих.
- Людочка, не обижайся, - не могу.
- Так уж лучше бы собакам оставил, - простодушно сказала вторая повариха. - Вот их сколько тут крутится.
- Значит, что человек, что собака - для тебя едино? Ну, спасибо, мать, - прищурившись, сказал Светик.
- Прекрати базар, - оборвал его Стас. - Схожу-ка я в контору, может, еще какое дело есть для нас.
Вышел он оттуда быстро, мрачнее тучи.
- Чего?
- Управляющий только рукой махнул. Конюх там матерится. Говорит, еще один день такой работы - и он без лошадей останется.
- Чего они окрысились? - удивленно крутя головой, сказал Михаил.
Он сидел в тени под плетнем, сложив ноги калачиком и жадно затягиваясь сигаретой. Рядом сидела Натэллочка. Приподнимая ворот платья, она дула себе на плечи и слегка постанывала.
- Обожглась я все-таки...
Ее большие голубые глаза были полны слез.
- Простокваша, говорят, помогает, - сочувственно заметил Ромка.
- А где ее возьмешь?
- Ой, Натка, твое счастье, - обрадованно сказала Люда. - У нас как раз молоко скисло! Много! Пошли вон туда за кухню, я тебя намажу!
- А при чем тут простокваша? - капризно сказала Натэллочка.
- Так простокваша и есть скисшее молоко! Ты разве не знала?
- Я думала - это такое в бутылках, - следуя за Людой, пролепетала Натэллочка.
- Хозяйки, - фыркнул ей в спину Ромка. - С такими способностями всю жизнь в старых девах проходите.
- Ромка, ты - ренегат, - выпалила Алка.
- Ты хочешь сказать - "ретроград"? - съехидничал Светик.
- Вот именно, - не смутилась та. - В наше время наоборот - мужья готовят.
- Как сказать, - покачал головой Ромка.
Издалека они услышали молодецкое: "Айхо, айхо, айхо!" Это с песней диснеевских гномов возвращался домой отряд косцов. Нарочито не замечая "сеношников", печатая шаг, прошли к умывальникам. Громко смеялись, поливая друг друга прямо из ведра. Рядком сели за длинный стол у кухни, жадно чавкая, начали есть.
- Хороша каша! Спасибо поварихам! - нахваливал Евгений.
- Это - гуляш, - зардевшись, призналась Люда и бросила уничтожающий взгляд на сидевшего поодаль Светика.
Тот с недоверием подошел поближе, пытаясь заглянуть в миски: не подмена ли?
Неожиданно со страшным визгом из-за кухни выбежала Натэллочка в купальнике, покрытая густым слоем чего-то белого.
- Что за крик?
- Они меня лижут.
- Кто?
- Собаки! Обступили и лижут, - плаксиво сказала Натэллочка.
- Так иди в комнату! - свирепо прорычал подошедший Стас.
- Там долго сохнуть, - капризно возразила девушка.
Продолжая стонать, она тем не менее удалилась в комнату.
В это время из-за стола поднялся Евгений, торжественно вручил пустую миску Людочке, приложив ложку к сердцу в знак благодарности. Та ответила книксеном.
Евгений повернулся к Стасу:
- Ну, командир! Раз наконец собрались все может поговорим?:
- Сейчас управляющий придет, - угрюмо ответил Стас, - тогда и поговорим.
- Ну, что же, - согласился Евгений. - Рассаживайтесь, ребятки, обсудим итоги первого дня.
"Косцы" сели своей группой, по-прежнему не разговаривая с "сеношниками". Напрасно толкался возле них Михаил, базаря и юродствуя. Его шутки никак не воспринимались. Наконец и он сел на траву между двумя группами.
Из конторы вышел управляющий в сопровождении учетчика. Привычно поискал глазами стол с красной скатертью. Не найдя, досадливо крякнул и, зайдя с другой стороны обеденного стола, оперся о него обеими руками.
- Подведем, значит, итоги первого дня, - сказал он. - Давай, Кузьмич.
Учетчик вытащил из планшетки синие листки, на которых было крупно написано: "Наряд", положил их на краешек стола, для чего-то разгладил их боковой частью ладони и сказал:
- Конечно, вроде с одной стороны, для начала неплохо. На силосе все выполнили норму, больше гектара на брата.
- Больше гектара! - присвистнул кто-то.
- Есть, конечно, и огрехи. Кое-где высоковато брали, неэкономно, значит. Но норма, как говорится, есть норма.
- Так, - сказал управляющий, - ну, а на сене? Скажи нам, Кузьмич, как на сене? Есть норма?
Кузьмич хихикнул и помотал головой, показывая, что хорошо понял тонкую иронию начальства.
- Семнадцать центнеров, - давясь от внутреннего смеха, выдавил он.
- Что - семнадцать центнеров?