- Где же она, в самом деле?
Вот и траншею видать. Влево дорога вела к конюшне. Может, туда поехала? Заметила в упряжи какой непорядок?
Ромка повернул к конюшне. Ну, конечно, она была тут! Кобыла стояла, просунув голову в загон и жалобно ржала. А Натэллочка сидела на возу и плакала, сквозь слезы иногда тоненько произнося:
- Но, милая! Но!
"Милая" прядала ушами, но не двигалась.
Соскочив с мерина и подойдя вплотную, Ромка увидел, что по ту сторону загона стоит маленький жеребенок.
"Что ж не предупредили, что она с жеребенком?" - мелькнула досадливая мысль.
Он приоткрыл ворота, и жеребенок тут же выскочил из загона, прилип к материнскому вымени. Кобыла затихла, прикрыв глаза. Не желая им мешать, Ромка повернулся к зареванной Натэллочке:
- Ну, рева-корова!
- И-и-и не смешно! - с выдохом, как обиженный ребенок, выдавила из себя Натэллочка.
- Как же ты сюда попала?
- Ехали, ехали... Потом я ее туда, а она все равно сюда. Я ей "но, но", а она - фунт презрения!
- Ладно, не реви!
Натэллочка всхлипнула:
- Как же! Опять скажут - "генеральская дочка".
- Ну и что? Ты же действительно генеральская дочка.
- А они - иронически, - опять всхлипнула девушка, - в переносном смысле!
- Кто они? - насупил брови Ромка.
- Как кто? Мишка, конечно!
- Нашла кого бояться. Сам-то он тоже недалеко ушел. Маменькин сынок!
- Не говори про него так. Он - хороший, только несчастливый.
- Эх ты - добрая душа!
...Она появилась в институте с опозданием на добрую неделю. Вся в каких-то немыслимых золотых побрякушках, с элегантной сумочкой через плечо.
- Ты - наш староста? - обратилась в перерыве она к Ромке.
- Ну? - односложно ответил тот.
- У, какой бука! Хочешь конфетку? - протянула она "Мишку".
- Нет, спасибо!
- Бери, бери. У меня много, - и простодушно добавила: - Ты, пожалуйста, меня не ругай. Мы с папой только вчера из Сочи вернулись. Он сказал, что перед занятиями мне нужно как следует отдохнуть. Видишь, какой загарчик?
И, слегка приподняв юбку, она покрутила туда-сюда стройной ножкой. На выручку совершенно обалдевшему Ромке пришел Светик.
- Как вы элегантны, мадмуазель! Простите, как вас величать?
- Ната! - ответила девушка.
- Фи, как грубо. Уж лучше, - Светик напряг лоб и выпалил, просияв: - Натэллочка! А? Каково?
- Натэллочка, - повторила серьезно девушка. - Пожалуй, звучит.
В качестве гонорара он тут же получил "Мишку".
Натэллочка была удивительно откровенна. Уже через пятнадцать минут "дорогие мальчики", как она их называла, знали, что ее папа - генерал. Мама - преподавательница русского языка, сейчас не работает, потому что неважно себя чувствует и, кроме того, за папой требуется уход. Поскольку папа военный, они исколесили всю страну. Теперь он служит здесь, в Москве, и у них большая квартира на набережной. Сюда в институт ее привез папин шофер в черной "Волге".
Она страшно удивилась, когда Ромка довольно грубо заметил, что нечего выпендриваться и что в институт надо ездить на общественном транспорте.
- Если надо, я, конечно, буду. Но, между прочим, в школу и из школы меня всегда на машине возили.
- Ну, и очень плохо. Машина-то не твоя, а папина, к тому же служебная.
- А мама говорит, что машину для того папе дают, чтобы быт его был устроен, чтобы он во время службы ни о чем личном не беспокоился.
- По-русски говоря, значит, мама на "Волге" по магазинам ездит?
- И на рынок тоже, - добавила Натэллочка.
Спорить с ней было трудно. В Натэллочке удивительным образом сочетались доброта, активность в оказании помощи страждущим и деловито-холодная предприимчивость, особенно в отношении с работниками сферы обслуживания. Она без конца то дарила коробку конфет "своей" парикмахерше, то "всучивала" духи администратору кинотеатра, то доставала какую-то редкую книгу преподавателю. Даже конфеты, которыми Натэллочка щедро одаривала окружающих, Ромка считал тайным подкупом, чтобы все к ней хорошо относились. И в то же время, если кто-то из их группы заболевал, она первой мчалась в больницу, впрочем и там умея мгновенно найти лечащего врача, чтобы подсунуть ему какую-нибудь безделушку.
Натэллочка была взбалмошной, легко обещала и также легко забывала, настроение ее непрерывно менялось. Однако за всей этой мишурой угадывался добрый товарищ. "Генеральская дочка" писала шпаргалки для других, последней уходила с экзамена, болея за каждого, безвозмездно кормила "севших на мель" в институтской столовой.
Когда жеребенок наконец поднял голову и отскочил в сторону, слегка покачиваясь на грациозных ножках, Ромка сказал:
- Ну что, двинули, "кормящая мама"?
- А его куда?
- Пусть с нами гуляет, а то опять в конюшне очутиться!
Быстренько разгрузив телегу, отправились обратно. Их возвращение было встречено радостными возгласами.
- Ой, какой хорошенький! - подбежала Ира. - Натка, ты роды принимала?
Та смущенно кивала, искоса поглядывая на Ромку. Он сделал непроницаемое лицо и взялся за косу. К концу дня инцидент был забыт. Тем более что действительно они одержали настоящую победу: к шести вечера на поле не осталось ни одной травинки.
- Знай наших! А, Вася? - возбужденно кричал Стас. - Не хуже других косить можем.
Василий усмехнулся:
- Ты думаешь, те косить умели? Ничего подобного! Первый день тоже то и дело косы из земли вытаскивали. А нормы, ты прав, на заготовке силоса легче. Считается прогрессивный метод заготовки кормов, вот он материально Я поощряется. Стога делать - это же еще с дедовских времен. Понял, дурья башка?
- Значит, вы с самого начала знали, что на силосе легче и можно больше заработать? - как громом пораженный, спросил Ромка.
- Ну, не с первого дня, конечно, - смутился Василий, - но разобрались быстро.
- Да, вот тебе и сплоченный коллектив! - ехидно заметила Ира.
На обратном пути не удержались, подъехали к бригаде Андрея. Здесь тоже работа заканчивалась. Волокуши подвозили уже жалкие клочки. Стог стоял величественный, как линейный корабль. Однако прибывший сюда Кузьмич сокрушенно качал головой:
- Не рассчитали, ребята. Сена не хватило на завершение. Поставлю я вам шестьдесят центнеров, но долго такой стог не простоит. Дожди пойдут, и сено все намокнет.
- Да мы на центральной усадьбе все время такие закладываем, - горячился Андрей.
- С центральной не равняй, - ответил Кузьмич, - там сопок почти нет, поэтому и луговины большие. А здесь все время надо рассчитывать, какой стог закладывать, по количеству сена. Вот у него, - Кузьмич кивнул на Ромку, - уже стали получаться хорошие, правильные стога. Они и зиму простоят.
- В таком случае пусть он и продолжает, - с лукавинкой заметил Евгений.
- Нет уж, дудки, - ответил Стас.
Сейчас обе бригады стояли друг против друга, как два враждебных войска. Командиры - впереди, готовые к единоборству. Андрей с вилами в руках, Стас - с косой.
- Теперь по очереди будем работать, - продолжал он. - Вы знаете, что мы на силосе сегодня больше нормы сделали? Это в первый же день!
- Не может быть! - поразился Андрей.
- Так кто из нас на черепахе? - съехидничал Светик.
Андрей вдруг завелся:
- Значит, можете работать! А раньше просто не хотели.
Ждали, когда подстегнут.
- Полегче, командир, - вступил в разговор Василий. - Ребята честные. Что в сельском хозяйстве мало смыслят, так это не беда. Научатся.
- Ты уж шутки перестал понимать. Я, может, их подначить хочу...
- Подначить можно, а обижать не надо, - так же непримиримо ответил Василий.
Но даже после этого разговора горделивое, приподнятое настроение не оставляло "салажат". Вечером снова зазвучала гитара. А Светик с Ромкой до темноты пасовали друг другу хитрые мячи.