Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
Тётя возмущалась и вовсю расхваливала миловидность жены Степаняна. На что ловелас неизменно отвечал: "Людик, ты не видела её кривые ноги". Действительно, никто из нас никогда не видел её ноги, потому что она прятала их под длинной юбкой. "Надо было посмотреть на ноги, прежде чем жениться", – всё больше и больше распалялась тётя Люда. "Я благородный мужчина и увидел женины ноги во всей красе только в первую брачную ночь", – железно аргументировал Степанян. Как честный человек, он не подавал на развод, зато гулял направо и налево. Сам он выглядел как вальяжный мужчина и обладал ярко выраженной кавказской внешностью. Кроме того, он обладал приятным обхождением и пользовался у женщин и у девушек бешеным успехом. Каждую потенциальную жертву он одаривал чёрной икрой, которая у него никогда не переводилась. Поэтому проверочной комиссии не трудно было наткнуться на подозрительный свёрток, который Степан легкомысленно оставил на столе в своей капитанской каюте. Не долго думая, незадачливый рыболов схватил со стола свёрток и выбросил его в иллюминатор. Свой порывистый поступок Степан объяснил тем, что "поспешил избавиться от мусора, чтобы не краснеть перед уважаемыми гостями". "Гости" ему не поверили и стали атаковать вопросами. Капитан отбивался, как мог. Вконец разъярённые лазутчики потребовали водолаза и велели ему нырнуть за чёрной икрой. Водолаз покрутил пальцем около виска и заявил, что он на работе и что ему не до шуток. Искатели чёрной икры затаили на Степана чёрную злобу. Не прошло и недели, как они поймали неудачника с поличным всё в той же капитанской каюте. На Степана завели уголовное дело. Осетровая кампания набирала обороты. Каспийские моряки насторожились и стали принимать срочные меры. На очереди в тюрьму стоял капитан Добржанский, но он туда не хотел. Судя по фамилии, Добржанский был поляком, но в Баку это не имело значения. Бакинцы разных национальностей общались между собой на русском языке, а когда влюблялись, то не выясняли национальную принадлежность. К примеру, у Добржанского были две жены: на берегу – белоруска, а на судне – украинка. Кроме того, в Рязани его всегда ждала русская любовница. Белорусская жена была официальной, то есть со штампом в паспорте, а украинская – гражданской, то есть без штампа. Обе жены были красавицы (Добржанский других не держал), от обеих были дети, обе были влюблены в своего мужа без памяти. Жёны не знали друг друга – и слава богу, потому что знакомство могло иметь для Добржанского трагические последствия. Что касается рязанской возлюбленной, то она не тянула на положение жены, так как не имела от Добржанского детей и виделась с ним от случая к случаю. Один раз Рая (так звали любовницу) очень сильно соскучилась по Владимиру (это имя Добржанского) и приехала к нему в Баку. Она разыскала Каспийское пароходство и у всех встречных и поперечных стала спрашивать, где обитает её Владимир. Все отмахивались от неё, как от мухи. Исключение, как всегда, составила моя мама. Она без труда выяснила, что Добржанский находится в рейсе и вернётся в Баку через четыре дня. Мама посоветовала Рае не ходить к нему домой и на четыре дня поселила её в нашей квартире. На мой вопрос: "Зачем тебе нужна любовница Добржанского?" мама ответила, что ей "жалко бедную женщину". Четыре дня мама кормила и поила "бедную женщину", а та платила ей благодарностью. Наконец явился Добржанский и переселил Раю в гостиницу. Вероятно, он испытывал к ней сильные чувства, так как в течение месяца носил нам чёрную икру. Совершенно очевидно, что Добржанский без чёрной икры обойтись никак не мог. Он готовил её на судне с помощью своих подчинённых и раздаривал всем желающим. Среди них числился дядя Толя (отец моей невестки Иры). Он плавал у Добржанского старшим механиком. Дядя Толя вместе со всей командой ловил осетров и поглощал икру в неимоверных количествах. Иногда он угощал деликатесами нас с мамой. Случалось это довольно редко, и бог наказал его за жадность. Дело в том, что к свадьбе своей дочери и моего брата он приготовил много чёрной икры. До бракосочетания оставалось несколько дней, и дядя Толя решил снять пробу с чёрной икры и балыка. Ему помогали члены семьи, включая моего брата. Не пригласили только нас с мамой. Бог воздал всем по заслугам. Балык оказался с червоточинкой и отравил всех, вкусивших его. Не пострадала одна Ира (вероятно, господь пощадил невинную невесту). Так что за свадебным столом все родственники сидели квёлые, за исключением нас с мамой. Но это было не единственное наказание, которое бог послал на голову дяди Толи. Ибо он карает не только за скупость, но и за глупость. Правда, кара оказалась слишком суровой, хотя и справедливой. Осетровая кампания алкала новых жертв, и очередной жертвой пал дядя Толя. Обезумев от жажды справедливости, он "накатал телегу" в проверочную комиссию. В "телеге" оказались все товарищи, кроме него самого. Когда лазутчики проникли на корабль, их во всеоружии невинности встретила сплочённая капитаном команда моряков. Проверяющие сунули ей под нос дядитолину "телегу". Моряки не поверили своим глазам, которые вылезли из орбит. "Тогда ищите", – хладнокровно произнёс Добржанский. Проверяющие, как побитые собаки, покинули судно не солоно хлебавши. Как только от комиссии не осталось и следа, хладнокровие капитана мгновенно улетучилось. Он обрушился на дядю Толю с нецензурной бранью, которую подкрепил изощрённой травлей. Ему с превеликим удовольствием ассистировала вся команда. Через месяц дядю Толю разбил паралич, и остаток дней он провёл в четырёх стенах своего кабинета. Из дальних родственников его навещала только моя двоюродная сестра Ольга. В нашей семье Ольга отличалась особенной отзывчивостью. Это она поженила Тиму с Ирой. С будущей невесткой она училась в одном классе. Тима был очень красивым мальчиком, и Ира по уши в него влюбилась. Но брат не обращал на прелестную девочку никакого внимания. Ира раскрыла своё сердце перед Ольгой, и та пристала к Тиме, как банный лист. Сестра ходила за братом тенью и требовала, чтобы он назначил Ире свидание. В конце концов Тима не выдержал – и назначил. От первого свидания он был не в восторге, но сестра от него не отставала. После третьего свидания Ира начала ему нравиться, а после армии он сделал ей предложение. Свидетельницей на бракосочетании со стороны невесты, разумеется, была Ольга, которая сама невестилась. Ольга ждала Петра из военного училища. Она сама его выбрала из толпы поклонников, потому что он был похож на её давнего возлюбленного Ивана. Только Иван был блондин, а Петр – рыжий. Ольга спросила моё мнение, и я с ней стопроцентно согласилась. В этом не было ничего удивительного, так как я находилась в курсе амурных дел моей сестры. Признаться сказать, в любви Ольга не была такой уж альтруисткой. В нашей семье с улыбкой вспоминали забавный эпизод её любовной биографии. К сестре заявился нежданный поклонник. Им оказался Олин одноклассник Заур. Так случилось, что как раз в это время мы с мамой гостили у тёти Люды и явились очевидицами уморительной сценки. Звонок в дверь. Реакция Ольги: "Мама, посмотри, кто это, а то они (поклонники) мне уже приелись". Тётя Люда смотрит в глазок. "Оля, это Заур пришёл". "Надоел. Пусть уходит". "Извини. Уже впустила". Заур: "Здравствуйте. Оля дома?" Сестра выходит в прихожую. "Заур, ты что – с пустыми руками?!" "Я…не знал", – заикается юноша. "Тогда ножками отсюда, ножками". Глядя на пустые руки "свежего кавалера", я делала круглые глаза, страшным голосом произносила: "Ножками отсюда, ножками", после чего прыскала со смеху. Кавалер смущался, но иногда ему милостиво разрешали остаться. У меня было немало оказий поиздеваться над Олиными воздыхателями, потому что она брала меня почти на все свои рандеву. Сестра превосходила меня семью годами, поэтому о конкуренции не могло быть и речи. К тому же, в детстве и отрочестве я боролась за права женского пола, так что на мужской пол я смотрела, как на зверей в зоопарке. Я, как могла, дразнила Олиных ухажёров, а иногда даже воспитывала. Они всё терпели ради любви. Получалось, что это я ходила на рандеву, чтобы развлекаться там с супирантами. Поразительно, но факт: сестру это вполне устраивало. Может быть, она не знала, что с ними делать? По крайней мере, целоваться с ними она точно не собиралась. Как-то в присутствии моей соседки Ларисы, которая сама только и делала, что целовалась с парнями, Ольга обратилась к маме за советом. Она спрашивала, можно ли Петру целовать её в губы. Мама разрешила, поскольку Пётр ходил в Олиных женихах. Лариса была потрясена до глубины души, потому что сама успела перецеловаться с кавалерийским полком, хотя замуж пока не собиралась. Справедливость требует признать, что Ольга была не единственная, которая брала меня с собой на свидания. Так же поступала моя приятельница Наташа. Только это продолжалось недолго. Наташа очень быстро смекнула, что я ей помеха. Она любила слоняться по Приморскому бульвару в поисках кавалеров. Наташа была хорошенькая, и кавалеры ей были обеспечены. Правда, от некоторых пришлось убегать, взяв ноги в руки. Наташе это прекрасно удавалось, так как она успешно занималась бегом на длинные дистанции. Однажды быстрые ноги спасли Наташу от крупных неприятностей. Сначала всё шло как по маслу. Очередной кавалер превратился в жениха. Состоялась помолвка: молодые обменялись кольцами, и Алёша (так звали жениха) осыпал невесту подарками. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Благодарение богу, Алёша полностью раскрылся до свадьбы, а то с таким мужем Наташа мыкала бы горе всю жизнь. Произошло это на шиховском пляже. Наташа поехала туда развлечься вместе с женихом и подругой. Солнце катилось к закату, а легкомысленную троицу угораздило расположиться в стороне от пляжников. Берег почти опустел, когда к девушкам подошли четверо чурок и предложили им "вместе отдохнуть". В разговор вмешался Алёша. Он пытался объяснить, что одна из девушек – его невеста. Но чурки вынули четыре ножа – и Алёша отступил. Тут Наташа сорвалась с места – и быстрее молнии понеслась к автобусной остановке.