Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
В течение первой половины она готовилась к встрече с учениками. Тётя Люда завивалась и красилась так, как будто готовила себя к восхождению на подиум. Закончив макияж, она не становилась красивее – она превращалась в совсем другую женщину. Эти метаморфозы сбивали с толку её учеников. Однажды к ней заявилась делегация учащихся – поздравить с Международным женским днём 8 марта. Тётя Люда не успела подготовиться к этому испытанию и встретила делегацию в домашнем виде. Ученики её не узнали. Они долго смотрели на незнакомую женщину, а потом спросили: "Где живёт Людмила Михайловна?" Не моргнув глазом, тётя Люда ответила: "В нашем блоке такая не проживает". Моя тётя была самоуверенной дамой, никогда не теряла кураж и не пасовала перед обстоятельствами. Она доминировала в семье без видимых усилий. Дядя Костя её сильно любил и слегка побаивался. Поэтому он без особых возражений взял к себе на судно Гошу, когда тётя Люда сверкнула на него глазами. Гоша Хегай был корейцем из Средней Азии. После смерти его отца мать в поисках кормильца сошлась с молодым трудящимся корейцем. Как только отчим вошёл в дом на правах хозяина, он первым делом отправил "в люди" своего пасынка. Гоша поехал в столицу Азербайджана поступать в мореходное училище. Он провалился на первом же экзамене и очутился на улице. Вскоре у него кончились средства к существованию, и он стал голодать. Мой брат Тима познакомился с ним в "Венеции", когда ел люля-кебаб. Это была бакинская "Венеция", которая к Италии имела весьма отдалённое отношение. Она представляла из себя ряд крохотных островков, соединённых между собой дугообразными мостиками. По канальчикам иногда плавали лодки, очень похожие на гондолы. На одном из мостиков Тима заметил симпатичного парня, который не спускал с него голодных глаз. Брат предложил ему разделить с ним люля-кебаб. Гоша не отказался. Заморив червячка, он разоткровенничался и поведал брату свою печальную историю. Тима пригласил нового друга к нам домой. За разговорами как-то незаметно подкралась ночь. Гоше негде было ночевать, и он остался у нас дома. Утром мама пришла из пароходства и обнаружила около Тимы "незнакомые ноги". Гоша сильно смутился, а мама предложила ему завтрак. Вечно голодный гость согласился, не раздумывая. За столом он повторил свой печальный рассказ. Мама – добрая душа – предложила Гоше пожить у нас недельку, "пока всё не наладится". Через неделю "всё наладилось", другими словами, мама устроила парня в мореходную школу. Конечно, там у неё тоже оказался знакомый начальник. Она показала ему Гошу, выдав его за своего сына. Начальника сильно удивили раскосые глаза "сына". Уловив недоверчивый взгляд бывшего сослуживца, мама, вперив в него честный взор, развеяла недоразумение: "Корейцы – хорошие люди". И ещё: "Другим можно, а мне нельзя?" Вообще моя мама отнюдь не была прямолинейной и однозначной. Вот как она поступала в институт "под мостом". Оказалась она там по причине всё той же советской кампании. Очередная кампания проводилась с целью повышения роли высшего образования. В то время мама занимала должность старшего диспетчера Каспийского пароходства и имела за плечами солидный мореходный багаж. Вдохновители новой кампании сочли мамино образование недостаточным для занимаемой должности. За дипломом о высшем образовании мама отправилась в институт "под мостом". Первым экзаменом была математика. Мама имела о ней весьма приблизительное мнение, но на всякий случай вызубрила один-единственный билет. Моей маме никогда не везло в лотерею, и, естественно, она вытянула совсем другой билет. Не моргнув глазом, мама выдала на-гора всё, что знала о математике. Комиссия пришла в восторг. Но когда экзаменатор сравнил мамин ответ с содержанием билета, он посерел от ужаса. К счастью, экзаменатор когда-то плавал вместе с абитуриенткой. "Евгения Михайловна, вы что нам рассказали?" – зловещим шёпотом поинтересовался педагог. "Я больше ничего не знаю", – вполголоса объявила мама. "Что же мы с вами будем делать?" – растерялся экзаменатор. "Ставьте тройку", – предложила находчивая мама. Бывший сослуживец не мог подвести уважаемого штурмана. Ко всеобщему возмущению присутствующих он "влепил" маме тройку и таким образом открыл ей дорогу к следующему испытанию. Признаться сказать, на остальных экзаменах маме повезло ещё сильнее – и она получила твёрдые четвёрки. К очевидной радости сослуживцев мама поступила в институт, удержалась на работе и ещё больше повысила свой авторитет. На вопрос: "За что же вам поставили тройку?" она неизменно отвечала, скромно потупив взор: "Я математику знаю посредственно". Вдохновлённые мамиными успехами, коммунисты Каспийского пароходства в очередной раз избрали её своим секретарём. Должность партийного секретаря не являлась освобождённой, а это означало, что мама руководила бесплатно. Более того, когда пароходство недостаточно выполняло план, у мамы, как у партийного начальника, из зарплаты удерживали энную сумму. Мама никогда не жаловалась; она прилагала все усилия к тому, чтобы оправдать доверие народа. Партийный и беспартийный народ ценил её смелость, несгибаемость, честность, порядочность, ум, смекалку, профессионализм, трудолюбие, душевность, чувство юмора. Мама любила рассказывать весёлые истории из своей жизни, которым с удовольствием внимали окружающие. Неизменным успехом пользовалась нижеследующая юмореска. Однажды мама решила сшить себе новое платье. С этой целью она отправилась в пошивочное ателье, которое находилось на проспекте Строителей. У входа в ателье мамино внимание привлекла витрина, на которой был выставлен…живой человек. Молодой мужчина за стеклом освобождался от истрёпанных брюк. Заметив маму, он повернулся к ней спиной и второпях натянул на себя новые брюки. Позже выяснилось, что в этом ателье примерочная располагалась таким образом, что клиент с помощью занавески был закрыт от нескромных взглядов внутри помещения; в то же время он был доступен взору любого уличного зеваки. Так что привыкшие ко всему работники ателье нисколько не удивились, когда мама после некоторых колебаний раскрыла им страшную тайну. А именно: "По причине жары я не надела на себя нижнее бельё и поэтому зайду как-нибудь в другой раз". Невозмутимым тоном приёмщица посоветовала маме прийти осенью, "когда будет попрохладней". Не меньшим успехом у маминого окружения пользовалась иранская история. Произошла она во время второй мировой войны. Несмотря на раннюю молодость, мама была штурманом дальнего плавания и иногда ходила в Иран. Там она частенько покупала себе разные понравившиеся вещи. В целях безопасности мама отправлялась в город в сопровождении матросов. Как-то раз ей приглянулось красивое платье. Оно пришлось маме впору, и молодая девушка без колебаний пошла в нём по городу. По дороге она вместе с матросами попала под дождь. Намокшее платье стало укорачиваться на глазах у ошеломлённой публики. Испуганные моряки бросились к маме на помощь. Они тянули платье книзу, а оно никак не хотело поддаваться. Когда мама в окружении матросов приблизилась к судну, платье успело из миди превратиться в мини. Ошарашенный капитан вприпрыжку сбежал по трапу и с кулаками набросился на мужчин. Растерянные матросы отпустили мамино платье, и оно поползло вверх. Мама, сверкая стройными ногами, кинулась в свою каюту, быстро переоделась и без промедления вмешалась в дискуссию. Она выставила своих сопровождающих в выгодном свете и таким образом спасла их от неминуемого наказания. Представьте себе, что все эти легкомысленные истории никоим образом не роняли мамин авторитет. Бакинцы обладали ярко выраженным чувством юмора и очень любили хорошую шутку. Мама шутя устроила Гошу в мореходную школу, которую он шутя окончил с красным дипломом. А дальше было не до шуток. Новоиспечённый моряк старался изо всех сил, но вот беда – его укачивал малейший шторм. Как только поднималась волна, он плашмя лежал в каюте. А поскольку Каспий – море штормовое, выходило, что Гоша каюту покидал редко. Понятно, что в таком работнике никто не нуждался, и перед Гошей замелькала перспектива увольнения. Тут мама вспомнила, что её зять – хозяин на своём корабле. Она нанесла сестре срочный визит. Пока мама ярко и убедительно излагала суть дела, дядя Костя развешивал на балконе тётилюдино бельё. К слову сказать, у моего дяди было хобби: в свободное от моря время он занимался стиркой. Поскольку он стирал всё, что попадалось под руку, он иногда достирывался до тётилюдиного нижнего белья. Естественно, развешивал его тоже дядя Костя, что вызывало живой интерес у любопытной соседки. Дядя Костя был тихим человеком и молча сносил соседские "шпильки". За него разговаривала громоподобная супруга. Тётя Люда в очередной раз пришла на помощь мужу, сверкнула на соседку глазами и заставила её дать задний ход. После чего она позвала дядю Костю "для серьёзного разговора". Она без обиняков предложила мужу взять Гошу к себе на судно, потому что "мальчик больше никому не нужен". Тётилюдин взгляд наводил ужас на окружающих, поэтому дядя Костя сопротивлялся недолго. Он отнёс начальству приличную порцию чёрной икры и похлопотал о "племяннике". Если бы он знал, что угощает начальство в последний раз в жизни! Каспийское пароходство находилось на пороге осетровой кампании и больших передряг. Дядя Костя оказался первой жертвой. У него в каюте обнаружили чёрную икру со всеми вытекающими последствиями. Перед тем, как слечь с инфарктом, он успел предупредить своего друга Степана. Степан был армянином и носил фамилию Степанян. По старой дружбе дядя звал его Степаном и старался уберечь от всевозможных неприятностей. Раньше Степан плавал у дяди Кости помощником капитана. Он был большим бонвиваном и любителем женщин. Он умудрялся ухаживать даже за тётей Людой, за моей сестрой Ольгой и… за мной (несмотря на мой нежный возраст). В каждом порту, в котором Степану удавалось сойти на берег, он отправлялся на поиски красивых девушек. Он не пропускал ни одной привлекательной юбки, а в Махачкале "завёл" себе любовницу. Тётилюдины упрёки он парировал веским аргументом: "Во всём виновата моя уродливая жена".