Всего за 129 руб. Купить полную версию
– Ура-а-а-а! – прокричали махновцы так, что над лесом взлетели вороны.
При входе в Гуляй-Поле отряд был остановлен петлюровским дозором.
– Хто такие? И дэ ваш атаман?
– Атамана нэмаэ. У нас гетьман. Ось пакэт командыру варты и чамойдан з грошами из казначейства Директории Украины, – ответил Махно дозору.
Их проводили до управы, где расположился штаб варты. Самого Махно с чемоданом в руке пропустили в здание.
– Распишитесь вот здесь в получении, – сказал Махно, протягивая командиру варты вместе с чемоданом лист бумаги.
– Я с начала проверю, – возразил тот.
– А мне сказали, что вы должны будете уплатить мне пять процентов от всей суммы за доставку.
– Не много ли?
– Так ведь не двадцать, а пять.
– Ладно, я пересчитаю. Иди, погуляй.
– Может помочь?
– Сами с усами. Я позову.
– Понял. Иду.
Махно вышел на крыльцо. Присел на ступеньки. За его спиной грянул взрыв. Со звоном из окон вылетели стёкла.
– Ну вот. Значит, всё сошлось.
По улице промчались три тачанки, в которых сидели Зиньковский, Лепетченко, Марченко, Белаш, Чубенко и Махно. Остановились у дома Васецких. Постучались. На крыльцо вышла мать.
– Маманя, у нас дело государственной важности.
– Что стряслось?
– В дом пустишь?
– Да уж заходите. А что за дело то?
– Мы вырастили знатного юношу. Жених – лучше не бывает. Богатый и уважаемый человек. Денег у нас хватит, чтобы купить вагон пулемётов. Но нам нужна невеста.
– Вам или ему?
– Ему, конечно. Так… Сваты, быстренько подарки мамане и невесте.
Марченко и Лепетченко надели той и той дорогие бусы, перстни и серьги.
– А кто жених – то? – спросила мать невесты.
– Да вот, рекомендуем. Нестор Иванович Махно. Смирный, степенный, уважаемый человек. Глава управления Гуляй-Поля. Революционер. Командующий ополчением.
– Может, невесту спросим? Она – то согласна? А вдруг нет? – обратилась мать к сватам.
– А чего ж не спросить, спросим, – сказал Марченко.
– Невеста, ты согласна? – спросил Настю Чубенко.
– Согласна, – ответила Настя.
– Сговорились, завтра свадьба.
На следующий день в просторном фойе заводоуправления фабрики Кернера, где когда-то играли детский новогодний утренник, всей деревней играли свадьбу.
Несли все и всё кто, что мог. Каждый норовил крикнуть заветное "горько".
– За молодых! – кричали сподвижники Махно.
Более всего и сильнее всех напилась Ольга Таратута. Она тормошила всех, поднимая то на вальс, то на мазурку. В конце концов, уснула за столом, уронив лицо в салат. Оркестранты-пожарники тоже напились и играли, кто в лес, кто по дрова. Всех удивил трубач геликона. Он уже не в силах был дуть. Поставил на пол трубу. В раструб поместил миску и мирно кушал, заедая самогонку.
Наутро после свадьбы к Нестору постучался Зиньковский.
– Батько. Суровые законы военного времени и мировой экономики требуют неустанного внимания к армии. А она нуждается в регулярном пополнении финансами. В то же время на станции Зализничной можно взять сберкассу.
– Хорошая идея. Давайте вернёмся к ней через неделю. Отдохните.
– Батько, деньги могут уплыть. Вокруг петлюровцы, немцы и прочая нечисть.
– Никуда они не уплывут. А может, ещё и подрастут. Лёва, ну сам посуди, как я могу от молодой-то жены, да на грабёж.
– Да не грабёж это, а экспроприация.
– Давай, через неделю.
– Лады. Уговорил.
Нестор с женой под ручку прогуливались по Гуляй-Полю. Прохожие кланялись молодым, а те отвечали им такими же поклонами.
А в доме Виктора Белаша собрался весь штаб ополчения. Выступал Пётр Лепетченко.
– Надо что-то делать. Сберкассу на Зализничной мы прошляпили. В Черниговке опять петлюровцы. В Мелитополе немцы. А батько с женой милуется. Ещё день-два и нас из нашего же дома выбьет какая-нибудь банда. Нам расслабляться ну никак нельзя. Вон Григорьев объявился в нашей округе. Этот быстро приберёт всё к рукам.
– Что ты предлагаешь? – спросил его Василий Каретников.
– Не знаю. Надо или батьку тормошить, или… другого гоношить.
– Как, другого батьку? – спросил младший Каретников. – опять выборы?
– Ну, а что делать? Сидеть и ждать, когда тебе скажут: пошел вон? Не забывайте, батько не здоровый человек. Восемь лет Бутырки это вам не Баден-Баден. Одно лёгкое потерял в тамошнем лазарете. Читать без очков не может. Человек просто устал от жизни. А тут молодая жена, глоток свободы, кусочек рая. Он будет хорошим председателем управы. На всю жизнь останется уважаемым человеком. А если мы ещё освободим его от военных обязанностей, он, может быть, себе и людям на радость лишние десять лет проживёт.
– Говоришь ты хорошо и дельно. Но кого же тогда на его место? – поворошил свои седые кудри старший из Каретниковых.
– Давайте Петра Лепетченко, – предложила Мария Никифорова.
– Меня не надо. Я унтер. А вот Федосий Щусь – хорунжий!
– А может быть Марию? – предложила Ольга Таратута. – Жанна д'Арк тоже армией командовала. А можно и меня. Я моложе на целый год.
– Меня не надо и тебя – тоже. Не тот случай. И дело не в званиях. Здесь нужен человек отчаянный, храбрый, уважаемый, тактически грамотный и способный мыслить комбинационно. И здесь на это есть три человека: товарищ Зиньковский, товарищ Белаш и товарищ Чубенко.
– Лёва человек умный, но у него нет опыта штабной службы. – возразил Озеров. – А вот Белаш всё ж таки подъесаул. Это поболе хорунжего.
– А я предлагаю товарища Чубенко, как самого старшего из нас. Кстати, он тоже подъесаул, – сказал Белаш.
– Точно! Чубенко! – громко провозгласил Лепетченко.
– Годится! Чубенко! – поддержал его Васильев.
– Чубенко! – подняв руку, сказал Марченко.
– Чубенко! – стараясь перекричать всех, произнёс Степан Бурбыга.
– Товарищи! – поднялся с места Чубенко.
– Давай, Чубенко!
– Веди нас, Чубенко!
– Товарищи! – Чубенко стоял с поднятой рукой. – Разрешите сказать! Я благодарю вас за высокое доверие. Мне это очень дорого. Вы тронули сердце старого казака. Но! У товарища Нестора Махно непререкаемый авторитет, как среди повстанцев, так и в народе. Его имя на слуху во всей округе. Оно уже наводит ужас на наших врагов.
– Да, никто не спорит, всё правильно, товарищ Чубенко. Но батько остепенился. Ему и быть на управе.
А нам нужен атаман! – поспешил возразить ему Лепетченко.
– Петро прав. Мы потому и не женимся, чтобы не спутать себе ноги и руки. Революция и семья несовместимы, – поддержал Петра Лепетченко Алексей Марченко.
– Скрупулёзно подмечено, брат Алексеюшка, – сказал Семён Лютый, протянув ему руку, – держи корягу.
– Товарищи, я не до-го-во-рил! – опять поднял руку Чубенко. – Разрешите, я закончу свою мысль. Я абсолютно с вами согласен, что революция и семья несовместимы. Потому и моё соображение будет очень созвучно этому постулату. Надо срочно выводить батьку из-под влияния Насти Васецкой, то есть, скорее, из-под её женских чар.
– Что, пригрозить ей: но-но-но, не охмуряй нам батьку? – спросил Бурбыга.
– Не разлучать же их. Как-то не по-христиански получается, – сказал Василий Семенюта.
– Ну, вообще-то, сравнение с христианской моралью здесь не совсем уместно. Начнём с того, что мы атеисты. А они не венчаны. Живут в гражданском браке. По сути, во грехе, – внесла поправку Ольга Таратута.
– Ну не убивать же её, – сказала Мария Никифорова.
Чубенко, не успевший сесть, опять поднял руку.
– Товарищи! Она жена нашего соратника. Она жена нашего батьки. Она наша матушка. И никто не собирается её убивать. Она этого не заслужила. Более того, она заслужила лучшей доли. Мы должны её сберечь для будущего. Ещё более того. Не исключено, что она уже понесла. И мы в любом случае должны и обязаны подумать не только о продолжении рода Махно, но и его сохранении. Поэтому моё предложение будет таковым. В ближайшее время. Во время очередного наступления на Гуляй-Поля, под шумок, её надо вывезти. Подальше. Ну, например, в Орёл, к моим родственникам. Чтобы она ни при каких обстоятельствах не попала в плен и не стала бы заложницей. А это самый худший вариант. Батько не будет знать об этом. Но будет уверен, что её похитили не знамо кто. И этот фактор сыграет положительную роль. Он будет агрессивен и беспощаден ко всем нашим врагам. А мы ему поможем.
– А вдруг, в конце концов, он узнает обо всём? – спросил Василий Семенюта.
– К тому времени мы сделаем революцию, а он будет рад и благодарен, что мы сохранили ему семью. А ещё мы с вами сейчас вот здесь поклянёмся, что будем хранить эту тайну до победы революции, – ответил Чубенко.
– Хорошая мысль, – сказал Михалёв-Павленко, – но мы же не можем обрекать её на нужду и лишения?
– Не можем, – согласился Чубенко. – Поэтому неслучайно я попросил вас всех принести с собой деньжат и золотишка. Что есть у меня я кладу на кон. – И он выложил на стол содержимое своих карманов.
Его примеру безропотно последовали все остальные.
Когда на столе образовалась горка драгоценностей, Озеров спросил:
– Кому поручим это дело?
– Я думаю, лучше Льва Николаевича никто этого не сможет сделать, – ответил Чубенко.
– Согласен, – подтвердил Васильев.
– И я, – поддержал его Лютый.
– Никто не возражает? – спросил Чубенко.
– Возражений нет, – подняла руку Мария Никифорова.
Следом за ней подняли руки все остальные.