- Вот видишь, получается, что слезы вызывают жалость и сочувствие - и этим снимают боль. Как будто смывают ее. Так вот и в горе, Даниил. Слезы тебе для того и даны, чтобы без всяких слов сказать другим людям: помогите мне! Чтобы близкие помогли тебе своим сочувствием. Когда горе настоящее, слез не надо стыдиться. Ты меня понимаешь?
- Не очень, - честно ответил Данилка.
- Ну хорошо. Тогда я тебе просто покажу, что такое твои слезы о маме. Давай мы вот что сделаем, Данилка, - мы с тобой поплачем о твоей мамочке вместе! Вставай с постели!
Данилка послушно встал.
- Хорошо, что у тебя в комнате висит икона Божьей Матери, нам далеко идти не надо! - одобрительно сказал Ангел. - Становись рядом и давай плакать вместе. Ну, плачь, не бойся и не стесняйся! - и Ангел обнял Данилку за плечи и прижал к себе. И, конечно, Данилка сразу же заревел, а слезы побежали у него по щекам и закапали… Но не на пол они закапали, а прямо в подставленную ладонь Ангела.
Данилка плакал и приговаривал:
- Мамочка моя! Ты куда ушла? Мне без тебя так плохо-плохо, мамочка!
И хотя он жаловался и говорил о том, как ему плохо, на самом деле ему становилось все легче и легче! То ли потому, что уж очень много невыплаканных слез у него внутри накопилось, то ли потому, что Ангел его так ласково гладил по плечам. Он плакал и плакал… А потом стал переставать, потому что слезы у него как-то кончились, и он уже только всхлипывал да вздыхал.
И тут Ангел протянул ему ладонь и показал в ней горсть маленьких светлых жемчужинок.
- Знаешь, Даниил, что это?
- Нет.
- Это твои слезы о маме - святые и невинные детские слезы. Вот они и превратились в драгоценный жемчуг. Видишь, какое чудо?
Данилка кивнул и осторожно, одним пальчиком, потрогал удивительные жемчужинки.
- Но это еще не все, Данилка! - сказал Ангел. - Теперь давай мы с тобой помолимся о твоей маме Господу. Видишь, вот Он на иконе сидит на коленях у Своей Мамы - у Божьей Матери. Повторяй за мной: "Упокой, Господи, в светлом Твоем Раю мою мамочку. Даруй ей прощение и утешение! А мои слезы прими, Господи, как молитвы о ней!" Данилка старательно и доверчиво повторял слово за словом все, что сказал ему Ангел. А пока они молились, Ангел откуда-то взял серебряную нить и стал нанизывать на нее одну слезную жемчужинку за другой. И получались бусы! И когда они кончили молиться, Ангел связал концы серебряной нитки и сказал:
- Ты, Даниил, будешь плакать о своей маме, а я стану собирать жемчужинки и нанизывать их на нить твоей молитвы. Представляешь, какое замечательное ожерелье для мамы у нас получится?
Данилка поднял глаза на Ангела. Ангел правильно понял его удивленный взгляд.
- "Ожерелье", Даниил, - это так по-старинному называются бусы.
Данилка кивнул.
- А знаешь, что мы сделаем с этим ожерельем, когда ты выплачешь все свои слезы и они превратятся в жемчуг?
- Ты отнесешь эти бусы моей маме?
Да. Я скажу, что ты плакал о ней, пока были слезы и хотелось плакать. К тому времени ты перестанешь плакать. Но перестанешь не потому, что будешь по-глупому крепиться изо всех сил, а потому что выплачешь слеза ми самое горькое свое горе. И останется только любовь к маме, светлая печаль о ней и молитва. А мама твоя в Раю будет носить драгоценное ожерелье из твоих жемчужинок и тоже помнить о тебе и молиться. И вот когда она будет проходить райскими садами а Пресвятая Богородица увидит ее, Она скажет святым девам, сопровождающим Ее: "Вот идет счастливая мама! Видите, какое на ней чудное жемчужное ожерелье? Это значит, что ее дитя плакало о ней святыми слезами, соединяя их с молитвой к Моему Сыну. Слезы превратились в жемчуг, молитвы - в серебряную нить, вот и получилось такое дивное украшение, подарок от любящего сына". - Ангел погладил Данилку по голове и спросил: - Ты все понял, Данилка?
- Я понял, - сказал Данилка. - Про слезы понял и про бусы для мамы. Так получается, что я правильно думал и мама моя не умерла?
- Нет, не умерла. Это тело ее спит там, в могилке под цветами. А сама она жива.
- Она у Бога?
- Ну, конечно!
- Я так и знал! - сказал Данилка и улыбнулся, и при этом еще две невыплаканные самые маленькие слезинки выкатились с его глаз, прокатились по щекам и упали на пол. Но Ангел наклонился и подобрал две последние жемчужинки. После этого он подвел Данилку к кровати, уложил его, подоткнул со всех сторон одеяло, поцеловал его в макушку, перекрестил и улетел. А Данилка уснул.
Проснулся он рано-рано, когда в доме все еще спали. Оделся, умылся, подошел к иконам, вздохнул… и заплакал. Поплакал-поплакал, а потом вспомнил, что без молитвы из одних только слез красивые бусы для мамы не получатся, и стал прилежно молиться.
ДУРА В ЯНТАРЕ
Рассказ разведенной женщины
Говорят, янтарь обладает целебными свойствами. Не знаю про янтарь вообще, а вот про одно янтарное украшение, несомненно обладающее целебными свойствами, могу рассказать.
Начну по порядку. Муж меня бросил. После двадцати шести лет супружества вдруг заметил, что и сам старится, и жена стареет - и разом решил проблему! На суде он объяснял свое решение тем, что детей у нас нет, а ему очень хочется их иметь. Наверное, потому и замену мне подобрал лет этак семнадцати с виду - добрые люди видели и мне доложили. В прежние времена, говорят, развод иногда годами тянулся. Наверное, это было и правильно, особенно для мужичков, вступивших в "опасный" возраст: пока суд да дело, блудный муж успеет перебеситься, опомнится и вернется в семью - если его там еще ждут - а в наше время не так: я и оглянуться не успела, как оказалась разведенной и выселенной из поделенной мужем трехкомнатной квартиры в однокомнатную. Правда, расположенную в центре, как и прежняя квартира, - ну и на том спасибо.
Осталась я одна. И пошла страдать-переживать, на все стенки по очереди лезть! То лежу, сама себя корвалолом отпаиваю, то по знакомым и родственникам бегаю, жалуюсь всем на то, как мой Гришка вероломно и подло со мной поступил. Во всех подробностях описываю не только как он меня обманывал, как разводился, но и как я все его подлые поступки переживаю. И вывод делаю: разумная жизнь кончилась, не знаю, как жить дальше - или я с ума сойду, или с собой покончу. Подруги, и даже мужья их, представьте, все меня утешают! А мне почему-то легче не становится…
И тут приезжает моя подруга Маринка из Севастополя. И не просто в гости или по делам, а именно ко мне - поддержать в горе. Ну, я ее встречаю на вокзале, везу домой, за стол сажаю, чай наливаю и начинаю выкладывать все подряд с самого начала. Маринка слушает, ахает, головой качает. А потом вдруг спрашивает:
- Так как я понимаю, Гриша твой оказался обманщик?
- Еще какой обманщик-то!
- И негодяй?
- И негодяй.
- И распутник? - Она похлеще выразилась
- Угу…
- Так козел, выходит, Гриша твой оказался?
- Козел!
- А раньше не был козлом?
- Не был. Говорят, это у мужчин возрастное. Критический возраст, мужской климакс.
- Понятно. Был мужик как мужик, а подошел критический возраст - бац! - и уже не мужик, а козел. - Маринка на меня вдруг уставилась и стала внимательно разглядывать.
- Ты чего это на меня так смотришь? Страшная я стала с горя, да?
- Да нет! Запустила ты себя, конечно, будь здоров, ну да это поправимо. Я другое понять пытаюсь: если муж твой бывший мелким рогатым скотом стал, так с чего же ты так по нему убиваешься? Козел ушел, и в доме не воняет. Ты же радоваться должна!
Я поглядела на Маринку, Маринка - на меня, и вдруг принялись мы обе хохотать.
- Ну вот, ты уже радуешься, и правильно делаешь! - сказала Маринка, утирая слезы, выступившие от смеха.
Поуспокоившись, я постаралась скоренько вызвать в себе привычное настроение безысходной тоски: с чего бы мне вдруг веселиться-то?
- Оставь свои глупые шутки, Марина, мне не до смеха, - сказала я скорбно, беспощадно давя в себе остатки смеха.
- Понимаю. Чувство юмора с горя тормозит. А если ты пока еще временами смеешься над собой - так это нервный смех.
Я опять чуть не рассмеялась, но сдержалась и сказала обиженно:
- Это ты меня рассмешила своими шуточками. Не понимаешь ты меня по-настоящему, Маринка, вот и смеешься. А я жить не хочу, у меня душа умерла!
- Душа у нас, душенька-подруженька, не к смерти, а к бессмертию предназначена, и, чтобы ее убить, одного блудливого мужа маловато. А что жить ты не хочешь, так это вранье. Ты прекрасно живешь, и более того, тебя такая жизнь вполне устраивает.
- Я - прекрасно живу?! Да ты с ума сошла!
- Нет, это ты слегка того, если до сих пор не поняла, что с тобой происходит.
- Чего тут не понимать? После двадцати шести лет брака мой муж… дело вовсе не в нем, а в том, как ты переживаешь свое горе. С тобой случилась настоящая большая беда, спору нет, это так. И только психически ненормальная женщина может не ощущать горя в такой ситуации, если она хоть чуточку любила своего мужа. Но горе, раз уж оно свалилось на тебя, следует принять как болезнь: пережить его, понять о своих промахах подумать, сделать выводы на будущее, а потом вылечиться и жить дальше. А ты переживаешь неправильно, нездорово: горе твое сидит в тебе, как муха в капле меда, и блаженствует. Устроилось оно посреди твоей жизни, и упивается, и облизывается, и собой любуется! И других приглашает полюбоваться и посочувствовать.
- У меня душа болит, Маринка! Как ты не понимаешь?