- Ну, положим не вся душа, а только малая ее часть! Причем самая дурная часть - безвольное себялюбие и саможаление. Да в каждой из нас сидит такая дура, этакая психо-муха, и ей только дай волю, она тут же найдет свою каплю меда, заберется в нее и станет наслаждаться горем. Пока не погубит хозяина и сама не сдохнет - она же дура!
- Кто дура?
- Да вот эта самая психо-муха.
- Жуть какая-то…
- Жуть. А знаешь, как от этой психо-мухи избавиться?
- Как?
- Запретить ей жужжать. Ты ведь не станешь спорить, что больному о своей болезни лучше всего говорить со специалистом, с врачом, а не со всеми знакомыми подряд. Знакомые и друзья, конечно, будут и советы давать больному, и утешать его. Только вот советы могут оказаться совсем не полезными, а очень даже вредными, и утешения только подогревают желание рассказывать о своей болезни со все большими подробностями. Говорить о болезни полезно только с врачом, ну да еще иногда с теми, кто такую же болезнь пережил и вылечился. Вот ты попробуй для начала запретить себе разговаривать о своем разводе с посторонними. Сумеешь справиться с собой - наполовину победила.
- Почему - наполовину?
- Потому что вторая половина задачи сложнее - запретить и себе самой думать на эту тему, прекратить вести мысленные диалоги с бывшим мужем.
- Откуда ты знаешь про мысленные диалоги?
- А то я не женщина! По жизни знаю. Думаешь, ко мне в душу такая психо-муха не залетала? Залетала… Вот смотри-ка, что я тебе привезла, какой подарок! - Маринка открыла сумочку и достала из нее бархатную коробочку. - Мне она больше не нужна а тебе - пригодится. Держи!
Я взяла коробочку и раскрыла: в ней лежала большая капля янтаря на серебряной цепочке. Внутри этой капли что-то чернело. Я поднесла украшение к свету и увидела в янтаре небольшую мушку.
- Это что - символ? Маринка кивнула:
- Муха в меду… Она думала, что попала в мед, а мед-то оказался смолой… Так и наша психо-муха: сидит в сладкой смоле своего горя, жужжит и упивается, а потом глядь - увязла всеми лапками, да так, что уже и спасения нет. Я долго носила эту "дуру в янтаре", пока не научилась справляться с любым горем, не увязая в нем всеми лапками. А теперь ты поноси, авось и тебе поможет.
- Спасибо. Попробую поносить… Чтобы самой не стать дурой в янтаре!
- Бог в помощь!
ЧЕРНЫЙ РЕЗИНОВЫЙ КОРИДОР, ИДУЩИЙ ПО КРУГУ
Рассказ бывшей медсестры
Здравствуйте, Ольга Петровна, а я к вам с большой просьбой! Спасибо, я так и знала, что вы мне не откажете. А просьба у меня вот какая - за нашей соседкой Кариной с одиннадцатого этажа присмотреть. Ну да, конечно, она не ребенок, а только и взрослой ее не назовешь, как и всякого непросвещенного человека. Да нет, я не про образование говорю, с этим у нее как раз все в порядке - два их у нее! Но неверующая она была до недавнего времени, а отсюда и все ее беды произошли. Какие беды, спрашиваете? Ну, я от вас никогда ни полслова про соседей не слышала, а потому могу вам спокойно это дело доверить, по секрету, конечно. Она ведь, Кариночка-то наша, думала с собой покончить. Ну как это "отчего"? Отчего все женщины с ума сходят, оттого и она - от любви, само собой! То есть это так молодые говорят - "От любви", а поживешь с мое, так и узнаешь, что от любви рождаются только мальчики да девочки, а уж никак не сумасшествие с самоубийством. А где самоубийство, там страсти да бесы, а не любовь. Нет-нет, не пыталась она покончить с собой, слава Богу, до этого не дошло. И в дурдом не попала, что тоже неплохо. Но только я лучше вам все по порядку расскажу, раз уж я Карину на вас оставляю.
Дело было ранней весной. Решила я съездить на недельку-другую в Подмосковье, к моим хорошим друзьям, пожить у них на природе, подышать чистым свежим воздухом на тающем снегу. Замечали, какой воздух стоит над тающими снегами за городом? Вот-вот, именно за городом. Не надышишься! Ну и по обычаю поднялась я на одиннадцатый этаж к Карине - отдать ключ от квартиры и от почтового ящика, чтобы она почту вынимала и за квартирой присматривала, мало ли что. Поднялась, позвонила. Долго она мне не открывала, я уж возвращаться хотела да к вам идти, но тут дверь отворилась - и я так и ахнула! Обычно аккуратненькая, как перепелочка, всегда нарядная Карина появилась синем шелковом китайском халате своем, вы его на ней видели не раз, только халат ну весь мятый и в пятнах каких-то, а сама-то, сама-то! Нечесаная, неумытая, лицо опухшее, глаза красные.
- Что с тобой, Кариночка? Заболела?
- Хуже. - луже - это, значит, умерла или в похмелье. Ты живехонькая, так выходит - похмелье?
- Можно и так сказать. Похмелье от любви.
- А что ж это от тебя не любовью пахнет, то есть духами, цветами и шампанским, а водочным перегаром несет, как из пивного подвальчика на углу?
- Да нет, теть Нина, я водку пока не пью, вы же знаете, - вино это.
- Ну надо же! Никогда бы не поверила, что от вина может так вонять на другой день, ты уж прости меня, дорогая моя.
- Да это не другой день, теть Нина, я уж две недели пью…
- Вот как… Пройти-то можно? Я по делу к тебе.
- Проходите, конечно…
Вошли мы в квартиру, а там - полный разгром и мерзость запустения. Единственное чистое место - компьютерный ее столик.
Кариночка, вы ведь знаете, работает больше дома, за компьютером, как все они, переводчики. Так вот там порядок какой-то наблюдается, а вокруг - ну чисто Мамай ночевал! Постель на раскладном ее диванчике не убрана, и видно, давно не убиралась, да и белье не менялось. На обеденном столе бутылки стоят бокалы, чашки чайные, пачки сигаретные валяются, какие-то огрызки по тарелкам…
- Садитесь, теть Нина, - говорит мне Кариночка и убирает со стула какую-то одежку.
- Сяду. И ты садись да рассказывай, что у тебя стряслось. Только сначала, будь добра, накинь на себя что-нибудь теплое - надо тут проветрить, дышать нечем.
Послушалась она, накинула на спину свитер, завязала рукава на груди, а я пошла и балконную дверь настежь отворила. На балконе у нее тот же бедлам творится: по полу какие-то вещи, мусор валяется, а возле перил в роскошном таком синем горшке стоит высохшая елка, с Нового года, видать, осталась.
Села Кариночка к столу и начала трясущимися руками пачки сигаретные перебирать, а они у нее все разные! Ну, я вижу, что ей и рассказать мне все хочется, и как приступить к делу не знает. Решила ей помочь, сама разговор начала.
- А что это у тебя все сигареты разные? Хотя погоди, я сама эту загадку разгадаю. Так ты у нас толком курить не умеешь, а сейчас тебе приспичило, по твоему погромному душевному состоянию, курением нервы успокаивать. Да вот не приносит тебе сигаретный дым никакого нервного успокоения, одна только тошнота да горло дерет с непривычки: вот ты и пробуешь разные сорта сигарет, ищешь подходящие, не очень противные. Так?
- Та-а-ак! - говорит Кариночка и удивленно на меня опухшими глазами хлопает.
- Ну, так я тебе заранее сразу скажу: ни вино, ни сигареты тебе никакого облегчения не принесут, ты и не надейся. - Я оглядела комнату и в корзинке для бумаг увидела пустые вскрытые пачки от таблеток с надписью "Крепкий сон". - И снотворное тоже тебе не поможет. Не только это - травяное, безвредное, но даже и то, что только по рецептам в аптеках дают. Ты уж не травиться ли валерианкой с хмелем и страстоцветом пробовала?
- Какой такой страстоцвет? - спрашивает Карина, на прямой вопрос не отвечая.
- А вот "пассифлора" на пачке написано. Сколько пачек выпотрошила и выпила, признавайся?
- Десять…
- Ну и какой результат?
- Сутки проспала и встала с дурной головой.
- Зрение не отказывало? Не рвало тебя?
- Нет.
- Легко отделалась. Ведь и аспирином можно отравиться, если много выпить. И больше ты о смерти не думала, надеюсь?
- Думала. И сейчас думаю, днем и ночи напролет. Я и пью, чтобы не думать, а не получается. Хочу умереть, теть Нина! У меня только один этот выход и остался - умереть. Вы ведь медсестрой в больнице работали, видали, наверное, самоубийц?
- Ох, видала! А еще больше я их видела в морге, не к ночи будь помянут.
- Вот и подсказали бы мне, как мне из жизни уйти, чтобы и не страшно, и не больно, и после смерти никакого безобразия.
- Ну, матушка моя, такая смерть - самоубийство, или по-медицински "суицид", она всегда безобразна, хуже не бывает. А уж чтоб не страшно, об этом и говорить нечего, тут одна подготовка чего стоит - с ума сойти можно.
- Но если жизнь в муку превратилась, должен же быть из нее какой-то выход?
- Ничего себе выход! Ну ладно, о смерти мы потом поговорим, а сейчас рассказывай по порядку, что у тебя стряслось-то?
Она мне и рассказала. Да вы человек в годах, сами знаете: это только им, молодым, кажется, что у них одних небывалая история несчастной любви. А мы-то знаем, что это только счастливые романы все разные, а несчастные - они все на пять сюжетов, как сериалы телевизионные.