Логика последних трагических событий подтверждала его вывод и свидетельствовала о том, что контрразведка сумела внедрить в резидентуру своего агента. Если предыдущие провалы еще как-то можно было связать с личной неосторожностью Федорова и Бандуры, то произошедшее в "Погребке" расставило все точки над "и". О предстоящей встрече с курьером НКВД Гордеевым знал ограниченный круг лиц. Вывод напрашивался сам собою - кто-то из них являлся предателем. Разведчики оказались перед суровым выбором - продолжить работу, рискуя собой, или залечь на дно. Окончательное решение оставалось за резидентом. Тяжкая ноша ответственности за жизни других давила ему на плечи.
Дервиш поднял голову, и в его голосе зазвучал метал:
- Друзья, то, что мы делаем, - опасно и рискованно. Но сегодня, сейчас, под Москвой гибнут тысячи наших товарищей. Жестокий враг подобрался к самому сердцу родины, и наша информация нужна Центру как воздух. Ей придается исключительное значение. Поэтому надо продержаться хотя бы месяц, какую бы цену за это ни пришлось заплатить. Мы с вами солдаты, а значит, должны исполнить свой долг до конца.
- Авось пронесет, - сказал Свидерский и нервно затеребил бороду. В его глазах, обращенных к дочери, разлились боль и тоска. Дмитрий с Павлом сурово нахмурились. В руках Анны жалобно тренькнула посуда.
Дервиш, чтобы смягчить суровость произнесенных им слов, предложил:
- Аннушка, подавай на стол.
- С чего начнем? - оживился Свидерский.
- Конечно, со знаменитых расстегаев, а то после китайской утки я скоро начну крякать.
- Сейчас, - Анна подхватилась из-за стола.
Павел с Дмитрием вызвались ей помогать.
После короткой, шумной суеты все снова заняли места за столом. Свидерский разлил по рюмкам водку. Дервиш поднял тост за хозяина дома, а потом все набросились на расстегаи. Они были отменно приготовлены, и молодая хозяйка, принимая комплименты, краснела от похвал.
Свидерский разомлел, благодушно поглядывал на Павла с Дмитрием и лукаво улыбался. Те с сосредоточенными лицами склонились над тарелками и избегали смотреть на Анну. После завтрака Свидерские остались в столовой, а Дервиш с Гордеевым и Ольшевским, извинившись, уединились в кабинете.
Там они повели профессиональный разговор - как выполнить задачи Центра: добыть достоверную информацию о планах командования Квантунской армии и ликвидировать Люшкова. Эти и без того сверхзадачи осложняли наличие в резидентуре предателя и провал Федорова. Им не давала покоя поразительная осведомленность полицейских и жандармов о явке в "Погребке". Павел склонялся к тому, что Федоров не смог уничтожить все шифры и контрразведка нашла к ним ключ. Дервиш с ним не согласился. Его поддержал Дмитрий. И они были правы. В шифровке Центра сообщалось только о направлении курьера, но ничего не говорилось о месте и времени встречи с ним.
- В таком случае остаются две версии. Первая - предатель. А вторая, - Павел задержал взгляд на Гордееве и неохотно сказал: - или Дима засветился.
- Я?.. Но где? Слежки за мной не было.
- Но если и была, то зачем устраивать облаву в "Погребке"? Предположим, Дмитрия вели, тогда логичнее накрыть нас у Свидерского? Нет, на эту версию не стоит отвлекаться, надо искать предателя, - не поддержал версию Ольшевского резидент.
- Где? Ни одной зацепки, - посетовал Павел.
- Ну, почему - а время?
- Время?
- Да, время, - подтвердил Дервиш и прошел к столу.
Дмитрий и Павел с возрастающим интересом следили за тем, как карандаш в его руке прочертил на листе жирную линию. В ее начале появилась цифра одиннадцать, а в конце девятнадцать. После этого справа появились фамилии: Свидерский и Ольшевский, в левом столбце имена Володя, Захар и неизвестный - "X", а также время.
- Саныч, и что это нам дает? - задался вопросом Дмитрий.
Тот отложил карандаш и пояснил:
- В одиннадцать часов Свидерский узнал от меня о месте и времени нашей с тобой встречи. Где-то около тринадцати к операции подключился Павел.
- Да, - подтвердил он и дополнил: - Через часа два я нашел Володю с Захаром.
- Плюс два, и того получается пятнадцать.
- Володя?.. Он же при нас филера завалил! - не мог поверить Гордеев в то, что тот мог оказаться предателем.
- Я его ни в чем не подозреваю, а констатирую факты. Хотим мы того или нет, но предатель находится среди тех, кто знал о явке. Пока набралось пятеро, - заключил Дервиш и снова обратился к Павлу: - Я никого не упустил?
Тот нервно покусывал губы. Логика и трезвый расчет резидента безжалостно очертили круг подозреваемых, в него попали те, кому он безоговорочно верил: Захар и Володя. За их спинами была не одна рискованная операция. Вчера в "Погребке" они в очередной раз подтвердили свою надежность. Оставались еще Сергей с Андреем, но и по отношению к ним у него не возникало тени сомнения.
- Паша, кто, кроме Захара и Володи, знал о явке? - торопил с ответом Дервиш.
- Сергей и Андрей, - назвал Ольшевский.
- А они тут причем?
- Первыми оказались под рукой.
- И что?
- У Сергея на это время было назначено совещание в управлении полиции, а у Андрея - ночной рейс.
- Что ты им сказал?
- Практически ничего, только что в девятнадцать надо прикрыть явку.
- А про "Погребок" или курьера?
- Ничего. Клянусь, Саныч! - вспыхнул Павел.
- Стоп, не кипятись! - остудил его он. - Я пока никого не подозреваю, но то, что японцы с Дулеповым не спят и свой хлеб даром не едят, так это факт. Откуда-то они узнали?
- Может, есть еще человечек, только он в схему не попал? - предположил Дмитрий.
- Я больше никому не говорил. Клянусь! - заверил Павел.
- Паша, речь не о тебе, а если кто-то из ребят лишнее сболтнул?
- Такое нельзя исключать, - Дервиш согласился с Гордеевым и распорядился: - Предателем займусь я, а тебе, Дима, надо срочно менять квартиру.
- Может, не стоит спешить? - замялся тот.
- Стоит. Береженого бог бережет. Павел тебя проводит до места.
- Хорошо, - подчинился Гордеев.
- Вот и договорились. Что касается тебя, Паша, контакты с четверкой временно прерви. Хотим мы того или нет, но угроза исходит от них.
- Согласен. Но как это сделать так, чтобы не насторожить?
- Сошлись на облаву в "Погребке".
- А потом посмотри, кто из них станет искать контакт с тобой, и на том зацепим предателя, - предложил Гордеев.
- Правильно мыслишь, Дима, в этом направлении и будем работать, - одобрил Дервиш и поторопил: - На новую квартиру перебраться до вечера, это район депо. Народ там наш - надежный, пролетарский, жандармы и полицейские лишний раз не сунутся. Связь со мной будешь поддерживать через Павла. Резервный канал - через Свидерского. Вопросы?
- Нет, - в один голос ответили Ольшевский с Гордеевым.
- Тогда удачи, ребята, - пожелал резидент и отправился в город.
Павел спустился вниз, чтобы подождать, когда соберется Дмитрий. Тот прошел к себе в комнату и принялся паковать чемодан. Под руку попался фотоальбом, от неловкого движения он свалился с полки этажерки, и фотографии рассыпались по полу: пожелтевшие от времени, со старомодной "ять", и новые, сверкающие свежим глянцем, - в них была запечатлена вся жизнь семьи Свидерских.
На первых еще молодой и без бороды доктор улыбался открытой, жизнерадостной улыбкой. Его крепкая рука бережно поддерживала прелестную, всю в завитушках и бантах девчушку. На другой он, уже изрядно поседевший, вместе с девушкой, в которой без труда угадывалась Анна, печально склонился над могилой жены. Как в калейдоскопе перед Дмитрием промелькнула запечатленная в мгновениях жизнь семьи Свидерских. Жизнь, которая могла в одночасье рухнуть, разбиться на мелкие осколки и рассыпаться, как эти фотографии.
Извечное проклятие профессии разведчика, причинять боль и страдание самым близким и дорогим людям, болезненной гримасой отразилось на лице Гордеева. Он собрал фотографии, положил альбом на место, с ожесточением подтянул ремни на чемодане и спустился вниз.
Свидерские собрались в гостиной. Они все понимали и не стали задавать лишних вопросов. Неловко пожав руку доктора, грустно улыбнувшись Анне, Дмитрий вслед за Павлом вышел во внутренний двор через черный вход. Пешком они добрались до Диагональной, там взяли извозчика и проехали в район железнодорожного депо.
В нем мало что изменилось со времен строительства КВЖД. Двух- и трехэтажные кирпичные и деревянные коробки домов смотрели на окружающий мир безликими, облезлыми фасадами. У одного из них Павел остановился, предложил Дмитрию подождать, а сам скрылся в доме напротив. Прошло несколько минут, он появился в подъезде и энергично махнул рукой. Гордеев быстрым шагом пересек двор, вместе они поднялись на лестничную площадку второго этажа. На нее выходило три двери, а над головой темным провалом зиял выход на чердак.
- Запасной путь отхода, - пояснил Павел и открыл дверь явочной квартиры.
- Тьфу-тьфу, надеюсь, обойтись без него, - скороговоркой проговорил Дмитрий и шагнул в прихожую.
В ней его встретила старушка лет шестидесяти.
Он поздоровался и представился.
- Проходи, сынок, располагайся, - засуетилась хозяйка, просеменила к дальней комнате и, приоткрыв дверь, пригласила: - Проходите, Дмитрий, как вас по батюшке величать?
- Васильевич.
- Вот и хорошо, чувствуйте себя как дома.
- Спасибо, - поблагодарил он и зашел в комнату.
- В общем, Дима, обживайся, а я по делам, - не стал задерживаться Павел и отправился в город.