Я понимала, что она намеренно говорит о Лилибет, стараясь увести меня от нужного мне разговора - о пожирателе грехов. Мне это не нравилось. - Она про отца как-то говорила. - Я надеялась, что когда мы придем к Элде, мне еще представится возможность разузнать о пожирателе грехов. Старушка Элда уж точно ничего не побоится, ведь ей уже до могилы недалеко.
- Миленькая, а ты отца-то ее видела?
- Нет, мэм.
- А где ты с Лилибет повстречалась?
Мое сердце учащенно забилось. Я было собралась сказать, что встретила Лилибет на лугу, с западной стороны нашей долины, но все знали, что Гервазе Одара невозможно обмануть: она всегда безошибочно угадывала ложь. Я молчала. Она остановилась, взяла меня за плечи и, глядя мне в глаза, проговорила:
- Детка, скажи мне все.
Ее бледно-голубые глаза так впились в меня, что я выложила правду: "На реке".
Она внезапно выпрямилась и отпустила мои плечи. В страхе перед дальнейшим разоблачением, я устремилась наутек и, убегая, бросила из-за плеча:
- Миссис Кендрик обрадуется, если я цветов нарву. - Я побежала на холм, чтобы набрать букет. Я надеялась, что Гервазе Одара пойдет дальше одна, без меня, а я догоню ее у самого дома Элды.
Но она ждала. Держа корзину обеими руками, она смотрела в мою сторону. - А где ж это на реке, Кади Форбес? - до меня донеслись ее слова.
Меня охватила горячая волна, залив краской лицо и шею, потом эта волна стремительно схлынула, сменившись резким холодом в сердце. - А что? - ответила я.
- Как это что? Иди сюда теперь. Нас ведь Элда ждет.
Я послушно вернулась, держа в руках букет. Старушка этим цветам порадуется, а мне будет хоть за что зацепиться.
- Ну и где ж ты Лилибет эту встретила?
Я знала, что она будет допытываться, пока не узнает все.
- Над водопадами.
Она встревожилась. - Это где дерево поваленное?
Я кивнула, на глазах выступили слезы. Покусывая нижнюю губу, я ждала приговора.
Она тревожно сжала губы, взяла меня за подбородок и приподняла мою голову, стараясь заставить меня смотреть ей в глаза. - Поосторожней будь, Кади Форбес. Слушай меня, детка, и делай, что я скажу. Не водись ты с этой Лилибет. И к себе не подпускай ее, поняла? Это важно очень. Хоть и тяжко тебе, и горько, но ты все-таки душу свою не открывай перед ней. - Она вытерла мои слезы, глядя на меня с такой же печалью, с какой я смотрела на нее. - Ой, дитя, тут такие дела в горах бывают, что даже мне не понять. Но я уже довольно всего знаю, чтоб держаться от этого подальше. И тебе то же делать надобно. Лилибет - она вовсе не та, за кого себя выдает.
Куда бы я ни посмотрела, всюду были какие-то тайны. Знахарка хотела, чтобы я прекратила любые отношения с Лилибет - я это хорошо понимала. Но только не понимала почему. Что за странные вещи происходят в этих горах? От чего именно надо держаться подальше? Что такого плохого в Лилибет, ведь от нее я вижу только добро? Как я могу от нее отказаться, если она мой единственный настоящий друг? Набравшись смелости, я задала все эти вопросы целительнице, но она только покачала головой и ничего не ответила. Даже тогда, будучи ребенком, я видела, что она чего-то боится, а разговоры об этом только усиливают страх. Ради меня она старалась это не показывать, но я это чувствовала. У смерти, есть запах, который нельзя не чувствовать. Она боялась не того, что знала, а того, чего не понимала.
Почему это так? Неужели так и должно быть - всегда бояться того, что за пределами твоего понимания?
Мое сердце мне подсказывало, что Лилибет открывает передо мной какую-то дверь. Она дает мне увидеть лучик света, ведущего куда-то. Но куда именно?
Я не знала. Вместо ответов на эти вопросы у меня было еще больше вопросов.
Элда Кендрик оказалось в плачевном состоянии из-за мучивших ее болей. Она крикнула нам из глубины дома, приглашая войти. Уже с порога целительница сказала, что видит болезнь Элды: у нее распухли суставы. Старушка была так серьезно больна, что не смогла подняться нам навстречу. Она попыталась было встать, но от этого гримаса боли перешла в крик.
- Я ждала тебя два дня назад, - сказала она.
Без каких-либо объяснений Гервазе Одара достала из кладовки бутыль виски. Вылив довольно жидкости в кружку, она смешала ее с медом и уксусом. "Кади, поди сюда. У меня в корзинке мешочек есть. Сделай милость, принеси его мне". Я принесла мешочек и стала смотреть, как она открывает его и добавляет в напиток две горсти порошка. "Немного ревеня ей точно поможет", - сказала она, затянула шнурок и отдала мне мешочек, после чего дала напиток старушке. Та поторопилась выпить, так как жаждала поскорей избавиться от боли. Потом знахарка взяла с полки бутылку и вышла из дома.
- Она скоро придет, только пчел немного поймает, - сказала мне Элда. - Садись, посиди со мной, не бойся. - Она улыбалась сквозь боль, которая все еще не отступала. - Я и раньше-то не кусалась, а теперь и подавно, когда зубы выпали. Вон табуретка, подвинь ее.
Это был мой шанс, если, конечно, у меня хватит смелости. Я села рядом с Элдой, размышляя, как бы мне, спросить ее о пожирателе грехов, да так, чтобы не выдать себя. Она посмотрела на меня со слабой улыбкой. Иногда моя бабушка так на меня смотрела - как будто она знала, о чем я думаю. Или так ей казалось.
- Какие у тебя цветы красивые! Для мамы собрала?
- Нет, мэм. Я подумала, вам приятно будет.
- Конечно! Твоя бабуля больше синие цветы любила, а мне всегда маргаритки нравились.
Я положила цветы ей на колени и стала смотреть, как она их перебирает. - Это цветы с того луга, что ниже вашего леса, мэм.
- Я так и подумала. Последний раз я через тот луг на похороны твоей бабули ходила. - Она отвела взгляд от цветов. - Вчера ко мне Лида Хьюм зашла, сказывала, что дети ее тебя видели.
- Фэйган рыбу копьем ловил.
- Как папочка его, в точности. Тот ведь спать спокойно не будет, ежели чего-нибудь не убьет.
- Мэм, я вот думаю…
- О чем это?
- Ну, кто б вы хотели, чтоб на ваши похороны пришел?
Она засмеялась. - Боже упаси, дитя, да кто ж про такое бедную старую женщину спрашивает? Я ж еще не померла.
- Да, конечно, мэм, но зачем вам ждать, чтоб об этом подумать?
Вернулась знахарка. В руках у нее была бутылка, в которой свирепо жужжали две пчелы. Я отодвинулась, чтобы Гервазе Одара могла подойти поближе. Без всякого стеснения старушка подняла юбку, открыв колени. Знахарка постучала по бутылке, стараясь разозлить пчел. Потом деревянным пинцетом достала одну пчелу. От укуса Элда шумно втянула воздух.
- Было время, что я могла выйти и сама без твоей помощи пчел наловить, - сказала миссис Элда. Она стряхнула с себя умирающую пчелу, которая только что отдала свой яд, чтобы облегчить ее страдания. Опять глубокий вдох - знахарка поместила пчелу на вторую ногу своей подопечной. Когда лечение закончилось, миссис Элда старательно, опустила юбку. - Эта девочка только что меня спрашивала, кто на мои похороны придет.
Гервазе Одара с ужасом посмотрела на меня - я покраснела.
- Я думаю, пусть уж все придут, кто пожелает, - продолжала миссис Элда. Она наклонилась вперед и ласково взяла мою руку, - Я б хотела такие похороны, как у твоей бабушки были - много чего вкусного для женщин, а для мужчин - виски.
- А пожиратель грехов? Хотели бы вы, чтоб он пришел, миссис Элда?
- Конечно. Мне ведь он очень понадобится.
- А как его найти, если вам будет надобно?
- Его не надобно искать. Похоронный колокол по всем здешним горам слышен, - сказала Гервазе Одара. - Он-то его точно услышит.
- А он там живет? Наверху той горы?
Гервазе Одара нахмурилась, когда Элда ответила: "Да, вроде". Она потерла свои больные ноги.
- Никто не знает. Как сказала бабушка, он, наверное, сделал что-то очень плохое, чем сильно прогневал Бога.
Снова вспышка молнии, на этот раз уже совсем близко: я подумала, это уж точно по мою душу. Поднялся сильный ветер, раскаты грома сотрясали небо. Они раздавались все ближе и ближе. Бабушка говорила, что таков голос Бога - как гром, а живет Он среди темных туч. Этому ее научили в детстве, в Уэльсе, где они с мамой и папой каждое воскресенье ходили на церковные служения. "Бог - это огонь и ветер", - говорила она.
- Это Бог говорит с нами, мэм?
- Скорее, кричит, - ответила Гервазе Одара. Раздался новый раскат грома, такой оглушительный и жуткий, что волосы на моей голове встали дыбом. - Быстрей к деревьям, Кади! Если так плестись будешь, так мы и до второго пришествия до леса не доберемся!
Когда опять сверкнула молния, мне показалось, что между деревьями кто-то стоит. Яркая вспышка молнии… Это был тот человек, одетый в лохмотья и капюшон.
- Пожиратель грехов! - закричала я. Но свет молнии погас, и человек исчез во тьме.
- Тихо! - оборвала меня Гервазе Одара, бросив быстрый взгляд на вершину холма. - Никого там нет! - Она крепко взяла меня за руку и, не отпуская, потащила через лес. Когда я оглянулась, там никого не было.
Едва мы пришли домой, как мама послала меня за дровами. Около груды дубовых поленьев, которые нарубил папа, меня поджидала Лилибет.
- Знахарка сказала, что ты не та, за кого себя выдаешь, - объявила я ей. - Еще она сказала, что мне негоже тебе все рассказывать.
Лилибет грустно улыбнулась. - Катрина Энис, разве я желаю тебе зла?
- Нет.
Она посмотрела на меня с любовью и подошла ближе. - Тебе надо сердце свое слушать. Слушай, что оно тебе говорит.