Было светло, но солнце еще не взошло. Папа уже встал. Я сбросила одеяло и выбежала из дома, решив, что надо искать человека Божьего. Его нигде не было видно, поэтому я побежала вниз по склону горы через лес, выбежала на луг, совершенно не думая, что делала. Мои легкие пылали, так я, что есть силы, мчалась по высокой траве. Из-под ног испугано вспархивали птички. На полном ходу я выскочила к реке. Задыхаясь и держась за болевшие бока, я спряталась за кустами и стала смотреть на другой берег.
Там горел костер, он него поднимались завитки дыма, но человека Божьего нигде не было.
Кошмарный сон оказался правдой. Человек Божий умер. Я просто знала это, сердце мне подсказывало. Я была уверена, что именно это произошло, и что папа и Ивон тоже виноваты в его гибели. В отчаянии я села на землю, обхватила голову руками и стала плакать. Мы потеряны. Все потеряны. Не только я на пути в ад. От этих страшных мыслей еще больше хотелось плакать.
- Кто там?
Радость и страх могут идти рука об руку - так и случилось. С другого берега я услышала голос человека Божьего. У меня замерло сердце. Я подняла голову и увидела, как незнакомец встает с земли. Почему он лежал далеко от костра, лицом вниз?
Я посмотрела вокруг и поняла, что спрятаться мне было негде - видно меня будет отовсюду. Я пригнулась к земле. Из-за гор поднималось солнце, и на берегу было уже совсем светло. Я изо всех сил старалась, чтобы меня не заметили. Но что же мне теперь сидеть здесь до вечера, пока не стемнеет, и только тогда выбираться? Ну зачем я сюда пришла? Неужели я правда решила, что мой папа и брат могли убить ни в чем неповинного человека?
- Кто здесь? - снова спросил человек, на этот раз достаточно громко, так что от страха волосы на моей голове зашевелились.
- Это я, сэр, - робко сказала я, боясь, что он сейчас пошлет гром с неба, и вся долина узнает, что я пришла сюда против повеления Брогана Кая.
- А как вас именуют?
- Не посмею сказать, сэр.
Он подошел ближе в воде. - Судя по голосу, ты - дитя. - Он вытянул шею, всматриваясь. - Не та ли ты девочка, которая убегала от меня у водопада?
Я пригнулась еще ниже, лицо горело, сердце громко стучало. Он выведывал все, как охотничья собака. Что же мне, солгать ему, чтобы запутать следы? Но он заговорил первым.
- Перейди через Иордан. Войди в обетованную землю. Приди, послушай глас Господень.
- Я не могу!
- Не можешь или не хочешь? - переспросил он.
- Не могу.
- А что тебе мешает? - Он подошел ближе, почти стоя в воде, поворачивая голову и стараясь меня увидеть.
- Не ищите меня, пожалуйста! Пожалуйста!
- Ты боишься Бога?
- Да! - Я съежилась, опустила голову и закрыла лицо руками.
- Страх Господень - начало мудрости.
Дрожа, я приподняла голову и сквозь ветки посмотрела туда, где он стоял. Я так страстно жаждала услышать то, что он пришел сказать нам, но в то же время ужасно боялась, потому что знала, что недостойна.
- Я хочу прийти к вам. Но не могу. Еще не могу.
- Не жди. Никогда не знаешь, что произойдет завтра.
- Мне надо сначала найти пожирателя грехов.
- Кого? Что ты сказала?
Всхлипывая, я стала пятиться назад. - Пожалуйста, не смотрите на меня, чтобы не умереть мне!
- Дитя…
- Пожалуйста, не призывайте на меня молнию!
- Но я же не Бог. - Он сказал еще что-то, но я не расслышала. Он опустил голову, на секунду мне даже показалось, что он плачет. Я решила немедленно уйти. Как только я зашла в лес, кто-то схватил меня сзади и развернул на месте.
- Я тебя там видел, - сказал Броган Кай, его темные глаза сверкали, как горящие угли. - Против меня, значит, идешь. Папу своего не слушаешь. - Он ударил меня, но при этом держал за плечо, иначе я бы упала.
- Я не…
- Врешь! - Он снова ударил меня, на этот раз сильнее - я почувствовала во рту вкус крови. - Обманщица! Дрянь! Это ты на нас все это навлекла!
- Нет! - Я попыталась вырваться и закричала. Он сдавил мне горло, заглушив звук.
- Кади! - Откуда-то сверху раздался голос папы. - Кади, где ты?!
Кай наклонился надо мной, горячо дыша мне в лицо. - Еще раз придешь сюда, я тебя убью. Клянусь своей душой. Лучше пусть одна умрет, чем все страдать будут. - Его рука сильнее сжала мне горло, перекрыв дыхание. Я тут же стала погружаться куда-то во мрак. Он отпустил меня и быстро исчез в лесу.
- Кади! - Уже через несколько секунд папа был рядом и держал меня за плечи. - Кто это сделал? Кто это сделал?
Плача, я вцепилась в его рубашку. Горло болею так сильно, что я едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Впрочем, у меня и смелости бы не хватило. Я никогда не видела у папы такого выражения лица. В его глазах была сама смерть, а за ней ад. - Это тот чужак, да?
- Нет, - с трудом выдавила я, замотала готовой и заплакала еще сильнее.
Папа посмотрел вниз, в нижнюю часть долины, и отбросил эту мысль. Было понятно, что этот человек никак не мог так быстро прийти сюда, а потом моментально вернуться на берег. Папа снова посмотрел на меня. - Это то существо, с которым ты дружбу водишь?
Существо? Что он имел в виду? О каком существе он говорил? У меня кружилась голова, темнело в глазах, я чувствовала сильную боль. Я закрыла глаза и стала куда-то проваливаться.
Папа взял меня на руки и понес домой. - Беги за Гервазе Одара, - я услышала, как он сказал с порога.
Смутно, как сквозь туман, я увидела маму, которая встала из-за прядильного станка. - Что случилось?
- Женщина, делай, что тебе говорят, а то еще одного ребенка потеряешь!
Больше я ничего не слышала.
9
- Кади, выпей-ка. Давай-ка, детка, выпей это. Вот и хорошо!
Горло сильно болело.
- Скажи мне, что ж это с тобой случилось, миленькая. Скажи мне, я ж Гервазе, я друг тебе. - С этими словами она положила мне на лоб холодный мокрый кусок ткани и нежно улыбнулась.
- Не он это, - прошептала я хриплым голосом. Мне было больно говорить, но надо было сказать ей все. - Не человек Божий это сделал.
- Мы знаем, миленькая. Он ведь не сходил с того места у реки. - Она продолжала промакивать мне лицо. - Так кто ж это сделал, скажи мне?
Если я скажу ей, она скажет папе, а папа, наверно, решит что-то делать. Может попытаться. Если я скажу, будет нечто ужасное, и по моей вине. Я посмотрела в сторону, чтобы не видеть всезнающего взгляда Гервазе Одара.
- Тебе ж бояться-то нечего, Кади. Мне-то можно сказать, что с тобой было.
Нечего бояться? Как не бояться человека, который в своих руках едва ли не всю власть держит? Перед волей Брогана Кая склонялись все и делали то, что он говорил. Кроме меня: я просто не думала, что делала.
И Фэйгана.
Фэйган! А как он? Я же не видела его уже несколько дней.
- Милая, успокойся теперь. Ложись, отдохни чуток.
- Я хочу идти.
- Куда это, миленькая?
Я не могла ей ничего сказать. Если я скажу про Фэйгана, она начнет спрашивать, зачем мне надо его сейчас видеть. А как только они узнают правду, не миновать беды. Плача, я снова улеглась. Надо мной склонилась Гервазе Одара, нежно со мной говорила и промакивала лицо влажной тканью. Мое сознание помутилось, веки стали тяжелыми, глаза закрывались сами собой.
- Поспи немного, миленькая. Закрой глазки и спи.
- Она сказала тебе, кто это напал на нее? - донесся тихий голос папы.
- Нет, но я, кажется, знаю, кто это, - прошептала Гервазе, отходя от моей кровати. - Что-то хотело ее задушить насмерть.
- Это тот самый дух?
- Нет, ведь то ребенок, с которым она водится. А у нее такие синячищи на шее - ребенок такое точно не мог сделать. Это хозяин того ребенка сделал.
- Значит, сам дьявол? - испуганно прошептала мама.
- А кто еще это мог быть? У нас такого сроду никогда не было.
- А может, Маклеод? - сказала папа почти что с надеждой.
- Да он давно ушел, и Роза О’Шерон с ним. Нет, их душам пожиратель грехов много лет назад покой дал. Это не их рук дело. И Лаокайлэнд Кай тоже не мог. Это темная сила какая-то над вашей Кади.
- И что ж делать теперь?
- Могу ей талисман сделать, но мне тогда волосы Горавен понадобятся. Фая!
Я вспомнила про ожерелье, в которое мама вплела бабушкины седые волосы. Она всегда его носила, время от времени касаясь его пальцами. Возможно, это дорогое для нее напоминание помогало ей перенестись в лучшие времена, когда еще меня на свете не было.
- А может, из чего другого сделать можно? - спросила мама. - Это все, что у меня от нее осталось.
- И ты и прядки одной не дашь для своей дочки единственной? - сказал папа. - Проклятие на тебе, Фая! Проклятие на душе твоей, что простить не хочешь!
Я слышала, как громко хлопнула дверь и мама заплакала. - Он не понимает, как тяжко мне, и я сказать ему не могу. Никому сказать не могу…
Гервазе Одара говорила ласковые слова утешения, но от них не было никакой пользы.
Только через несколько дней мне разрешили выходить из дома, а до этого не выпускали вовсе. Мама отдала мне свое траурное украшение. Теперь красиво сплетенное ожерелье из седых волос было на моей шее. Своим детским умом я понимала, что это уж точно не убережет меня от Брогана Кая. Или еще кого-нибудь. Лилибет оно также не отталкивало - она бывала у меня каждый день. Когда мама выходила из дома хлопотать по хозяйству, она садилась на мою кровать, и мы разговаривали.
- Не бойся истины, Катрина Энис. Истина сделает тебя свободной.
- Из-за истины папу убить могут.
- Моя милая, надейся на Господа и не полагайся на разум твой.