- Виноват, исправлюсь, Егор Ильич.
- Это когда я старый буду, тогда и зовите меня - Егор Ильич.
- Извини, брат Егор, быть по-твоему!
И когда мальчишка скрылся в доме, Илья улыбнулся ему вслед:
- Видел, клен зелен, какие растут? От горшка два вершка, а взрослым правят мозги.
Пока жарилась рыба, Василий выкладывал гостинцы из объемистого, желтой кожи, польского чемодана (купил перед поездкой в ГУМе) и все оправдывался:
- Чем, думаю, угостить дорогих моих периферийников, каким деликатесом? Взял пару батонов самых белых, да высмеял меня хозяин - своих, мол, вдоволь. И сладостей небось у вас навалом, хотя наши, говорят, авторитетней… Захватил вот кой-чего, не обессудьте… Колбаски сухой, первого качества… И вот этого у вас небось не водится, - заметил Василий, выставляя аккуратные стеклянные баночки с паюсной икрой.
- О-о, - воскликнула Тамара, - на таких-то гостинцах разориться можно!
- Польстил нам гостек, польсти-ил! - поддержал ее хозяин.
Бережно, по чайной ложечке положила хозяйка каждому на ломтик, и все посматривали на эти масляные черные икринки, смаковали их, придерживая на языке бегучие, как ртутинки, соленые зерна.
- Хорош деликатес, да мал на вес, - пошутил Илья, растягивая удовольствие.
- На граммы, на граммы считаем икорку-то, - подхватил Василий.
- Да-а, клен зелен! Как бы не пришло такое время, когда не только паюсной икры, а хека с килькой, может, не попробуешь. Куда сейчас кое-кто отходы производства и всякую подобную всячину сбрасывает? В овраги да в реки! А реки куда? В моря да в океаны! Будет ли от этого рыба?
- Между прочим, послушайте, что говорят на этот счет поэты, - вспомнил Василий из книги, от которой не отрывался всю дорогу. И, подняв глаза в потолок, прочитал нараспев:
Омулька-а
Из Байка-ала
При еде и закуске-е
В наше время не ста-ало
Да-аже…
Даже в Иркутске-е!
Тамара ойкнула, вспомнив про жаркое, кинулась на терраску. Вернулась оттуда с шипящей сковородкой, полной румяно-золотистых, похожих на оладьи карасей.
Илья даже причмокнул от удовольствия:
- Вот это деликатес! Что там твоя икра, аппетит только дразнить.
- Экзотика! - согласился Василий.
Но только поднесли ко рту, как сморщились все. А Егор бросил кусок обратно, зажал рот и выскочил из-за стола:
- Ой, керосином-то пахнет!
- И правда, - вскинулся Илья. - Где он, этот Витек малахольный? А ну-ка, Егор, позови его!
Скоро перед окнами затрещал мотоцикл, и звонкий голос мальчишки ошеломил катальщика:
- Иди сюда, папка велел. Он тебе покажет!
- А что я, что? - отозвался тот. - Я ничего, он мне сам разрешил.
И с этими словами Витек переступил порог, остановился, не решаясь пачкать пол запыленными кирзами.
- Что, Илья Петрович, я ничего, - повторил он, недоуменно пожимая плечами.
- В чем ты рыбу вез, - оборвал его Илья, - в бензобаке, что ли?
- Как - в чем? В авоське!
- В авоське… А почему же, клен зелен, соляркой она пропахла? На, попробуй вот, - и протянул на вилке кусок.
Но парень только головой тряхнул да осклабился невинно:
- Так я же говорил, они пьяные!
- Кто это - они?
- Караси, кто же еще? Сам Парфеныч сказал. Бросил кто-то и воду бочку из-под солярки, вот и окосела рыба.
- А кто именно, не узнал Парфеныч?
- Небось мелиораторы. Там они болото осушали, вот и сбросили бочку. Или помыть задумали да упустили.
- Стой, стой, - наморщил лоб Илья, припоминая, как недавно "срезался" он с мелиораторами и дело дошло до районных организаций. - А ведь правда, наверно, они сотворили. В отместку, что не дал им озерко спустить. Понимаешь, клен зелен, - повернулся к Василию, объясняя. - Пойму взялись осушать, а там болотце с гулькин нос. Уж как мы бились, доказывали, что ни пользы, ни вреда им от того болотца. Ну ладно, отвоевали кое-как. Так вот же тебе, клен зелен, бочку назло пустили! А потом сами же завопят: где у нас рыба?
- Ну хватит тебе, хватит, успокойся, - перебила хозяйка. - Давайте вот чай пить да телевизор посмотрим.
Ее вмешательство остудило Илью. Тамара включила телевизор, и на экране замелькали, забегали фигурки футболистов.
- Болеешь? - кивнул Василий.
- А ты? - отозвался вопросом Илья.
- Даже сам немного тренируюсь.
- А я и без спорта с утра до ночи, - заметил Илья. И добавил, посуровев: - Болели бы так за природу, как за футбол или хоккей.
- Так ты думаешь, не болеем, - встрепенулся Василий. - А деньги, которые выделены на сохранение природы? А новые очистные сооружения, каких не бывало?
- Похвально, конечно, если твоя водица да на нашу мельницу. Только хотелось бы, клен зелен, чтобы каждый болел за природу.
- Не так-то просто все сразу перестроить. А тут еще обстановочка международная! - воскликнул Василий. - Эх, сесть бы всем деятелям за стол, за мирный разговор. Сколько бы средств освободилось на ту же охрану природы, на все наши нужды!
- Само собою, клен зелен, - кивнул Илья. - Да вся беда, что деятели-то на нашей планете разные: один, как лебедь, рвется к облакам, другой, как щука, в воду. А тут еще маньяки, как мыльные пузыри, выскакивают. Одного похоронили в сорок пятом - другим неймется. Вот и приходится пускаться на лишние расходы. Все это понятно, клен зелен, я ведь тоже газеты читаю да радио слушаю. Хоть и в лесу живу, - добавил он, усмехнувшись.
- Ой, да хватит же вам! - снова перебила Тамара.
Уступили хозяйке, закруглив разговор. Илья зевнул, смежая веки, встал из-за стола.
- Завтра чуть свет подниматься. Сенокос вот подступил, клен зелен, а мы лошадок держим, скотинка у рабочих имеется. Надо же на всю зиму заготовить!
- Давно я не был на покосе, - покаянно вздохнул Василий. - С превеликим бы удовольствием!
Илья усмехнулся в ответ:
- Посмотрел бы я, как потеть ты будешь, с удовольствием или без. Наломаешь бока, небось по-другому запоешь.
Он выключил телевизор и предложил Василию:
- Не хочешь на улицу, на свежее сенцо? Крепче нету сна!
- На сене? - обрадовался тот. - Экзотика! Припомню, как в деревне спали…
Они устроились, разворошив копну перед лесхозовским сараем. Лежа под теплым полушубком, Василий вдыхал и не мог надышаться пьянящим ароматом свежего сена: настолько он был сильным, что заглушил запах овчинного полушубка, отогнал куда-то дрему.
Мягкими совиными крыльями опускались над поляной светлые, как бывают только летом, сумерки. Неслышно и низко над землей носилась, смешно кувыркаясь, летучая мышь. Из леса волнами наплывала прохлада, а в небе, не успевшем поглотить дальние отсветы заката, уже пульсировали первые звезды.
Разговорясь, они вспомнили молодость, пожалели, что нет уже родной их деревни, как и многих соседних, - на месте их поднялся, вырос город. Да и те, что уцелели, совсем другими стали: ни лошадей теперь там, ни покосов прежних.
Илья приподнялся, оперся на руку так, что выказалась тельняшка, и снова завелся, повернул разговор на свое.
- Прогресс, конечно, дело заманчивое. И людям облегчение, и комфорты там всякие. Райскую жизнь, одним словом, несет нам этот прогресс. Но тут-то и выходит оборотная сторона. Выкачиваем мы из природы, что только можно, думаем, не будет предела. Ан нет, клен зелен, шалишь, говорит! Даже и атмосфера, как известно, не беспредельна: поднимется человек на семь, на восемь километров - и задыхается. Вот и подумаешь, насколько дороги нам и лес, и вода, и вся природа. Выходит, что у прогресса-то, как у палки, два конца. За один возьмешься - другой тебе по лбу.
- А надо так, чтобы не ударил он по лбу, - отозвался Василий. - Сколько уж мы построили очистных сооружений! А построим еще больше. И таких, что ни пылинки вредной в воздухе не будет, и вода в реках станет не хуже родниковой. На то и средства отпускают.
- Это понятно, клен зелен, понятно, что заботятся у нас о природе. Да жаль, что не все. Вот построили неподалеку от нас химкомбинат, смотрим - сосны стали засыхать да пчелы гибнуть. Откуда, думаем, такая напасть? Вызвали специалистов, сделали анализы, оказалось - воздух комбинат засоряет, не отладили как следует оборудование. Ну, конечно, заставили переустроить разные там пыле- газоуловители, трубу соорудили новую, повыше. И воздух стал чище. Но могли же предусмотреть все это до пуска комбината!
- Ну, и что же ты предлагаешь конкретно?
- Конкретно… - повторил Илья и совсем приподнялся. - Давно я, клен зелен, думку в голове держал, все собирался написать куда повыше… И законы у нас хорошие, и разговоров о природе много, и средства на ее охрану отпускают громадные. Даже общество есть природолюбов. Да только пока дойдет голос до нужной инстанции, смотришь - природе уже вред нанесли… Конечно, человек испокон веков кормился природой. И будет кормиться, пока он жив. Но сейчас, когда мы научились расправляться с природой, как повар с картошкой, - поразумнее бы надо с нею обращаться. Вот над чем должны мы призадуматься! А вы… - Илья как бы с упреком обратился к Василию, - вы народ ученый, с вас и спрос особый. Помогайте, клен зелен!
Он смолк и лег, натягивая на себя полушубок.
Все синее делалось небо, все ярче выделялись в глубине его звезды. Останавливая взгляд на них, Василий рассеянно думал. Ему казалось, будто звезды приближаются, все ниже опускаясь к земле, вот-вот захватят его неотвратимой силой, вместе с копною сена, с поляной и темным лесом вокруг нее, - захватят, оторвут своим притяжением и понесут в никем не измеренную бездну…
- Спишь? - сонно спросил Илья, и Василий вздрогнул, не заметил, как стал задремывать.