Василий поставил чемодан на обочину дороги, залюбовался уютным видом поляны. Плечистый, покатогрудый, он выглядел сейчас беспечным отпускником, и только бледный цвет лица - примета городского домоседства - чуть-чуть гасил эту веселость. Над выразительным с горбинкой носом и у глазниц еще заметны были розовые вмятинки - следы от очков (читал дорогой по привычке), но острые глаза его живо и цепко вбирали в себя зелень, солнце и всю поляну. Миротворческая тишина ее как-то сразу успокоила, отдалила недавние заботы. В косом потоке солнечных лучей мелкие цветки на липах походили на золотистую мошкарку, танцующую воедино с пчелами, и тихий тонкострунный звон их как бы лился с высоты на землю вместе с невидимым медом. Василий вдохнул еще раз жадно, во все легкие этот живительный воздух и мысленно воскликнул: "Экзотика!.."
Людей вокруг не видно, разошлись небось по домам, кончив свои дела. Но крайнее окно в конторе настежь, оттуда доносился стукоток костяшек на счетах.
Он подошел, в распахе створок увидел знакомый профиль: прямой удлиненный нос, упрямо сжатые губы, надо лбом прядь волос цвета гороховой соломы. Клонясь над бумагами, Илья сосредоточенно хмурился, откидывал косточки на счетах, не замечая подошедшего.
- Кха! - кашлянул Василий так, что тот вздрогнул и подскочил.
- Ва-ав, ва-ва-а-а! Кого я вижу-то, кле-ен зелен!
Так, через окно, и схватились, вытягивая друг друга. Василию было удобнее снизу, подогнув ноги, он попытался всей тяжестью тела сдернуть друга с подоконника. Но тот уперся ногами - не сдвинуть. Из распахнутого ворота Ильи мелькнула полосатая тельняшка, и Василий воскликнул, смеясь:
- Дает матрос запаса! Сколько лет прошло, как на сушу списали?
- Не могу отвыкнуть, - признался Илья.
- Прочно, вижу, пришвартовался к своей пристани!
- Да и ты тоже. Сменил морскую службу на столичную, вот и хвастаешь, кто я - фон барон…
Поострили, как водится. Оглядывая Илью - худощавого, но крепкого, с волевым лицом комендора, - Василий заметил:
- Смотри, седина у тебя пробивается. Это что же так, от лесной-то привольной жизни?
- Мне-то уж простительно, клен зелен. На моей-то шее десять тысяч гектарчиков, обегай-ка их! А ты вот кресло протираешь, да и то…
- Ну, ну, подначивай давай. Говорят, пожарнику легко живется: стой себе на каланче да позевывай. Да многие ли идут на ту каланчу?
- Я бы тоже не пошел.
- Ну вот, чужая жена все кажется красивее своей.
- А что, неправда?
- Правды две: одна с лица, другая с изнанки.
Илья сунул в стол бумаги (весь день мотался по лесу, а теперь наверстывал, просматривая отчеты), накинул замок на дверь и повел Василия домой. По дороге, увидев молодого механизатора в комбинезоне, остановился и подозвал:
- Витек, не в службу, а в дружбу. Гость, вишь, дорогой ко мне нагрянул. Слетай на мотоцикле к Парфенычу, а? Тройку свеженьких карасиков, только всего.
- Будет сделано! - обрадовался парень.
Василий усмешливо взглянул на Илью и покачал головой: вот, дескать, какой ты повелитель - "по щучьему велению, по моему хотению". А тот догадливо пояснил:
- Думаешь, эксплуатирую? Да этого парня хлебом не корми - дай прокатиться на мотоцикле. Свой мечтает заиметь… А насчет рыбки у нас просто, клен зелен. Есть отсюда недалеко озерко небольшое, старик там рыбалит. В любое время на поджарку…
Войдя на терраску, Василий обратил внимание на газовую плитку, где кипело в кастрюле, жарилась, скворчала на сковородке яичница.
- А что, и у тебя здесь газ?
- Думал, тайга у нас необжитая? - хохотнул Илья. - Уж не привез ли ты нам хлебца или сухарика от голодухи спасать?
На пороге появилась хозяйка в пестро-яблочном халате. Василий не сразу узнал в ней ту, которую он помнил, - тоненькую, как тростинка.
- Знакомься, - отступил на шаг Илья, - царица Дарьяла и этого дома.
Василий галантно подхватил ее руку, трижды приложился губами, а хозяйка, смеясь, подставила щеку. Под щедрое согласие супруга "Ра-азрешаю!" гость звучно поцеловал и в щеку.
- Тама-ара! Ты ли это? И верно, царица, не узнал бы, встреться на дороге.
- Еще бы, лет двадцать не виделись, - рассмеялась "царица", выказывая ямочки на полных щеках. - Почему один явился, без семейства? - И, обернувшись к Илье, спросила: - Как, дорогой супруг, на это смотришь?
- Пожалуй, не надо бы принимать, - отвечал хозяин. - Разве только для первого раза.
- Ну, если так, то с уговором: дать телеграмму - и чтобы жена явилась.
- А я развелся с ней, - оправдался Василий.
- На время отпуска?
Рассмеялись. Тамара подошла к плите, и Василий, оглядев ее, снова воскликнул:
- Тама-ара! Что дальше-то с тобою будет?
- А ничего, такой и останусь, - отозвалась она со смехом.
- В жизни, Вася, так оно и бывает, - резонно вставил Илья. - Вытягивает из тебя последние соки, а сама…
Пока хозяйка готовила ужин, Илья водил гостя по комнатам, знакомил его со своим бытом. Вот кухня, дескать, зал просторный, спальня с детской… Окна только поменьше городских. Зато воздух какой-то особенный, легкий: из открытых окон так и веяло вечерней свежестью зелени, от стен, оклеенных цветочными обоями, - сухим сосновым духом.
- Экзотика! - позавидовал Василий. - На все лето бы сюда.
- А что тебе мешает?
- Известно что, работа да забота. Отдохну вот с недельку, а там за диссертацию.
Хозяин, выставляя посуду на стол, обратился к жене, показавшейся на пороге:
- Тамара, слышишь, что говорит? На неделю всего приехал.
- Пусть обратно едет, сейчас же, - принимая серьезный вид, откликнулась хозяйка.
- Во-во, я тоже так думаю, клен зелен.
- На этом спасибо окажите, - отшутился Василий.
Илья пожал плечами, иронически заметил:
- Да и правда, что с таких спросить. Оне-с люди ученые, не то что мы, темнота лесная.
- А что же вы-то к нам? - встрепенулся Василий. - Или, правда, за тыщи верст живете, в тайге дремучей? Подумаешь - две сотни от столицы!
Тут и хозяева пристыженно смолкли. Правда, в столице Илья бывал, когда надо было купить, к примеру, колбасы копченой, апельсинов да прочих деликатесов, или что-то из модной одежки-обувки. Намотавшись с непривычки по шумным улицам, по магазинам, ночевать там не оставался, хотя и было где - у жениной родни. А друг его жил за городом, и так выходило, что съездить к нему не хватало времени. И у Василия так же получалось: буднями работа, по выходным дела семейные или прогулка на природу поблизости, а в отпуск - на юг или еще куда-то по путевке. А там за кандидатскую взялся. И пошло, завертелось без просвета. Словом, люди стали чрезмерно занятые, и потому расстояние да нехватка времени нередко разлучают их, несмотря на дружбу давнюю, нерасторжимую.
- Я думал, ты уж докторскую одолел, - шутя поддел Илья товарища.
- Попытайся! - отпарировал Василий.
- Где уж нам уж выйти замуж… - усмехнулся Илья. - А тема-то какая твоей диссертации?
- Тема? - переспросил Василий. И рассмеялся: - Натощак не выговоришь.
- А все-таки?
- "Влияние промышленных и бытовых отходов на окружающую природу и совершенствование системы очистных сооружений".
- Ух ты, клен зелен! - воскликнул Илья, рассмеявшись в свою очередь. - Дай бог, чтобы дошло до кого-то!
- Хочу показать, как город уживается с природой, - не понял шутки Василий.
- А сам-то хорошо знаешь, как она - уживается?
- Похожу тут у вас, посмотрю, как и что.
- Давай, давай. В наше время это модно - наблюдать природу. Вроде все ее нынче любят, только как. Одни на травку выползают - цветочков порвать, костерчик разложить, чтобы дым под небеса. Этим что там деревца или травка, зверюшка или птаха - плевать им на все такое. А другие… другие только ахают да возмущаются.
За окном послышалось тарахтенье мотоцикла. Выглянув, он метнулся на улицу. И Василий вышел следом, с любопытством рассматривал карасей - этаких ядреных и важных князьков, разодетых в красновато-бронзовые кольчуги. Выпростали их из авоськи, пустили в ведро с водою, и те ожили, зашевелились в непривычной посудине.
- Быстро слетал! - похвалил Илья паренька, у которого от возбуждения блестели крупные горошины на лбу.
- Приехал, а у него в садке, - скороговоркой пояснил Витек. - Да их и руками можно из пруда ловить, они как пьяные.
- Ладно, клен зелен, попробуем, какие они пьяные, - крякнул Илья и, выхватив из ведра самого солидного, подержал на ладони: - Ого, экземплярчик! А вот сейчас мы его…
- Илья Петрович, можно еще покататься? - воспользовался Витек удобным моментом.
- Ладно, валяй, только недолго. Да на асфальт смотри не выезжай.
- Что вы, я по проселочной! - обрадовался парень.
Откуда-то, должно быть, на треск мотоцикла, прибежал мальчишка - шустрый, копия отца.
- Пап, а кто это помчался на мотоцикле? - живо затараторил он, не обратив внимания на Василия.
- Витек поехал.
- А меня он покатает?
- Сам как следует не может.
Завидев карасей в ведре, восторженно ринулся туда руками:
- Пап, откуда такие? Вот так ры-ы-бины!
- Из пруда, откуда. - И пристыдил, кивнув на гостя: - А здороваться кто будет, где твоя вежливость?
- Ой, здравствуйте, я и забыл, - бойко повернулся к приезжему мальчишка.
Тот с улыбкой протянул ему руку:
- Будем знакомы, дядя Вася.
- А меня Егором зовут.
- Здравствуй, здравствуй, Егорка!
- Я Егор, а не Егорка, - с достоинством поправил мальчишка.
Василий усмехнулся и тут же искупил свою оплошку: