Но чем больше он толковал с людьми, тем запутанней становилось для него это ясное и несложное дело. По-разному относились слушатели к жалобам и рассказам Василия. Иные вместе с ним загорались уверенностью в его правоте, другие же толковали о законе, о порядке - вот так же, как Степан Петрович и сельсоветчики.
И ко всему этому приплеталось основное, самое главное: с кормами для скота было совсем не важно. Каждый лишний воз сена был ценен и нужен.
Вечером в столовой, после ужина, Василий подсел к группе коммунаров, раздумчиво и отдохновенно дымивших трубками. Это были все старые соседи его в прошлом по Балахне. Все такая же в прошлом беднота, как и сам Василий. Мужики потеснились на лавке, освобождая место для Василия, и лениво спросили:
- Шуруешь, Василий?
- Шурую, да толков мало.
- Отчего так? Смекалки мало у тебя, ай што?
Василий потер закорузлыми ладонями продранное на коленках сукно штанов:
- Смекалки тута мало требовается... Не в смекалке дело. Гадют сволочи!
- Хто?
- Хто?! - Василий оглянул своих собеседников и внезапно оживился, вспыхнул, встрепенулся.
- Братцы! - повысил он голос, - настоящей правды совецкой найтить я не могу! Скрозь пальцев она у меня скачет, а ухватить ее не могу!.. Дело прозрачное, как стеклышко, а туману в ем напущено, што и не провернешь!
И он, путаясь и горячась, рассказал про свою незадачу - про стычку с Галкиным, про разговор в сельсовете, про мытарства свои и огорчения.
Мужики дымили трубками и слушали внимательно. Старик Карп, кривоглазый брюзга и спорщик, назидательно и убежденно прохрипел, когда Василий выложил свою обиду:
- Правды настоящей нету на земле.
Но внезапно на старика Карпа зашикали, замахали руками:
- Отстань ты, охало!
- Закаркал!
- Тут настоящий, праведный совецкий закон отыскать стадо, а он: пра-авды нету!.. Молчал бы лучше!..
Вспыхнул шумный разговор.
- Слышьте-ка, ребята, товарищи! - перебил всех молодой мужик. Рябое лицо его нервно и возбужденно дергалось, глаза бегали во все стороны. - Слышьте-ка! Такое дело надоть обчим собраньем порешить! Камуной и сходом! Тут скрытность кулацкая и покрытие ее сельсоветом... Тут перешерстить многих возможно! До самой крайности!
- Верно, верно, Артемка! - вскочил Василий и радостно хлопнул рябого по плечу. - Сходом! Обчим собранием!.. До самой крайности!
Мужики, примолкнув, заинтересованно и сочувственно следили за Василием и рябым, и едкий дым из трубок сгущался над их головами.
- Поддоржите, братцы? - сунулся к ним Василий.
- Валяй, заваривай!
- Шуруй!..
- Закручивай, Васька! Вся беднота тебя поддоржит!
- Дело справедливое. Не отстанем!
Как подхлестнутые, взволновались, прорвались мужики. Дым над ними заплясал, заколыхался.
- Ух! Вот и ладно! - вспыхнул Василий, и лицо его засияло радостной улыбкой.
4.
Филька, весь вымазанный в копоти и керосине, возился около трактора. Тракторист сосредоточенно сворачивал цигарку и рассказывал.
Голые березки вяло гнулись под слабыми порывами ветра. Синий дымок костра вился по земле, цепляясь за прошлогоднюю бурую траву. Свежевзметанная пашня сочно чернела. Вороны, поблескивая на солнце чернью крыльев, осторожно и мягко перелетали с места на место.
Тракторист, коренастый широкоскулый парень, хвастался и красовался перед Филькой и заворачивал всякие замысловатые и непонятные слова. У тракториста была передышка в работе, он до полуденного часу сделал свыше кормы, и теперь, отдыхая и разминая плечи и поясницу, он поражал Фильку своей ученостью, своими знаниями, своей опытностью. Филька замирал от восхищенья. У Фильки горели уши и щеки, и глаза на его измазанном лице сверкали ярко и солнечно.
- Техника! - внушительно тянул тракторист. - Главное, парнишка, это техника. Понимание - что к чему. Если у тебя магнета шалит или свечки дурят, обязан ты технически сразу же определить причину. Глянул в мотор - и готово! определил!.. Тебе, Филька, вникать надо с полным вниманием!
- Я стараюсь! - зажегся Филька. - Честное слово, стараюсь!
- Окромя старанья, - внушительно оборвал Фильку тракторист, - нужен еще ум. Ум!.. Я на механическую должность тоже не сразу попал. Я, брат, попарился да попотел покуль вникнул в механизмы. Меня курсы человеком сделали.
Филька поднял голову:
- Я, дяденька Миколай Петрович, очень хочу на курцы попасти! Очень хочется мне!
- Очень хочется! Хотеть - не штука, - возразил тракторист. - Твоего хотенья незначительно! Требуется командировка. Во-первых. А потом - годы. Годы твои, Филька, неподходящие.
- Мне тринадцать сполнилось! - обидчиво пояснил Филька, - Каки-таки ещо года? Не махочкий я!
- Тринадцать? - переспросил тракторист и вытянул ноги. Поглядев молчаливо на порыжелые носки ичигов, он долго ничего не говорил. Потом внезапно рассмеялся.
И смех его, неожиданный и совсем не связанный с тем, о чем он говорил, на мгновенье рассердил Фильку.
- Смеешься?! - угрюмо и зло буркнул он. Но взглянул в синие глаза тракториста, поймал в них ласковое озорство, вдруг согрелся, ожил и сам засиял, заулыбался, переполнился радостным смехом:
- Тринадцать мне! А тебе сколь? Тебе, дяденька Миколай Петрович, сколь?
- Сто двадцать! Вот сколько! Цельный вагон мне годов!.. Во всю охапку моих годов не обхватишь!.. Мне, может, в три раз более твоего!
- В три раз!? Столь не выйдет! Я считать умею.
- Здесь счет, брат, другой в ходу! Иной год за три пойдет, а мой и месяца не вытянет!
Оба перекидывались веселым вздором и смеялись.
- А кака-така командировка бывает? - возвращаясь к своему, осведомился Филька. - Где ее доставать надо? Это что такое?
- Зануда ты, зануда, Филька! Прицепишься, так и не отлипнешь!.. Командировка! Эта штука активу дается. Даже если тебе года и натянут, так все равно - ты не активист!
- Активи-ис... - протянул огорченно и недоумевающе Филька. - Активис... А пошто таким-то и я заделаться не смогу? Честно слово, смогу!
- Сможешь? - прищурился тракторист. - А вдруг - не сможешь? А?... Ты вот толком-то, может, и не кумекаешь, что оно такое, активист!
- Я узнаю! - упрямо лез Филька. - Узнаю!
Тракторист, Николай Петрович, поднялся на ноги и шагнул к трактору. Там он повозился с ключом у гаек и винтов, побренчал покрышками, тронул рулевое колесо. Нагибаясь к передаточной цепи, он обернулся к Фильке и по-деловому крикнул:
- С комсомолом свяжись! Слышь, садовая голова, с комсомолом!
- Да я, дяденька Миколай Петрович, бегаю к им!
- Бегаю!.. - рассвирепел тракторист.- Что ты - лошадь, аль што?.. И притом какой я тебе, чорт, дяденька? Ты меня по-человечески, скажем, по-пролетарски, кличь: товарищем!.. Брось старорежимную ерунду!..