- Да вот, - говорит, - кто-то меня снизу в зад жигает и жигает.
- Ну давай, - говорю, - посмотрим, кто там тебя жигает?
Он подвинулся, а под ним ком темно-серой бумаги шевелится и жужжит.
Я кубарем слетел с крыши, кричу:
- Так это же осы!
- О, будь они прокляты! Сам вижу, что осы! - подтвердил дядя Фрол, но и с места не сдвинулся, а только перенес палкой осиное гнездо под стреху дома: осы - живые существа, тоже имеют право на самоопределение.
- А мы, - продолжал дядя Фрол, - вместо того чтобы учиться у природы, все покоряем ее. И такая пошла борьба за сохранение среды, что скоро не останется ни травинки, ни животинки.
- Ну как же, - возразил Петро. - Леса все-таки сажаем, редких животных бережем.
- Все это так, государственной программой предусмотрено, а на деле-то, порой, выходит иначе: и пакостники-туристы, и браконьеры не дремлют. Наших данных не имею, а вот по зарубежным - была тут заметка в "Сельской жизни": в год защиты животных, в семьдесят восьмом - ради тщеславия модниц-красавиц убили тридцать тысяч пантер, пятьдесят тысяч леопардов, сто восемьдесят тысяч детенышей гренландских тюленей, тридцать миллионов норок!.. Так что это такое? Стоят ли те красавицы всех этих загубленных зверей? А сколько птицы и рыбы гибнет от нефти в океанах?.. Скоро уж до того дойдет, что домашнего кота Ваську в "Красную книгу" занесем, и там его, бедолагу, найдем и прикончим. Да что животные!.. Реки вон поворачиваем, климат переделываем! А поверни, например, сибирские реки в Среднюю Азию - сразу вечная мерзлота на сотни километров к югу подступит! И потом, зачем их поворачивать, когда под Каракумами море пресной воды, еще неизвестно, что дешевле, каналы проводить или бурить скважины. В природе миллионы лет все отлаживалось да притиралось друг к другу. А тут на тебе: реку - сюда, гору - сюда! Газ и нефть из подземных емкостей выкачиваем, землю трясет - порода на пустоты давит, уголь выбираем - копоти на весь мир. А что потом из всего этого получится, на одну сотую процента не знаем… Вот вы - парни ученые, - продолжал он. - А скажите мне, почему у паука сенокосца никаких мышц нет, а он бегает?
Дядя Фрол задал нам настолько неожиданный вопрос, что мы все трое только переглянулись.
- Вот и не знаете. И паук сенокосец тоже не знает, а бегает, и все… А потому, что двигательный аппарат у него - сложная и рациональная гидравлическая система, подобная той, что в экскаваторах или автопогрузчиках. Так кто у кого учился? Паук у экскаватора? Или экскаватор у паука?.. Наука бионика лоб себе разбила, кланяясь матушке-природе, так почему же мало кто об этом понимает и природу не бережет?..
- Сами говорите, без современной науки нечего и думать о цивилизации, - поймал его на слове Коля.
- Цивилизации, говоришь? - переспросил дядя Фрол. - Могу показать, к чему приводит цивилизация…
Дядя Фрол вошел в кладовку и взял с полки действительно уникальный экспонат - двух засушенных щучек, пытавшихся проглотить одна другую. Поймал он их в прошлом году при мне, после того, как гостившие у него Петро и Николай уехали в город. На червя клюнула маленькая сорожка, сорожку схватил щуренок, щуренка попыталась проглотить щучка побольше, да подавилась. Так Фрол их и вытащил из воды "поперек". Тянет и не поймет, что за двухвостого зверя поймал. Засолили мы это диво, а потом и завялили до звонкости доски.
- Вот вам и образ современного человечества, - сказал дядя Фрол, - пытающегося справиться с достижениями современной цивилизации… Скоро, как этот щуренок, подавимся ее благами, а потом еще и удивляться будем, откуда что взялось.
- Но ведь без цивилизации тоже нельзя? - возразил Коля. - Мы с уважением относимся к своему прошлому, но живем в век ракет, электроники, ядерного синтеза…
- Да? Ядерного синтеза? - совсем взъярился мой дядюшка. - А чем за все это платим?.. За равнину - буераком, за любовь - законным браком? Давайте разберемся, чего нам стоят хотя бы бытовые дары цивилизации по общеизвестным материалам газет… В странах "Общего рынка", например, домашняя цивилизация уносит каждый год около тридцати тысяч жизней и около пяти миллионов человек ежегодно калечит. Взрываются баллоны с газом, вспыхивают синтетические материалы, людей гробят разные машинки, травит бытовая химия. А сколько гибнет на дорогах?.. Ежедневно человечество сжигает более шестидесяти тысяч баррелей нефти, а в барреле сто пятьдесят девять литров! Только автомобили выбрасывают в атмосферу ежегодно двести миллионов тонн отравляющих веществ! А заводы? Домны? Коксохимбатареи? Сотни тысяч самолетов в воздухе?
- Зато какие скорости! - возразил Петя Кунжин. - Утром в Москве, вечером на Сахалине… Как-то мы с отцом летели из Хабаровска: в десять утра вылетели, в двенадцать дня были в Москве. В воздухе восемь часов, а по местному времени Москвы по сравнению с хабаровским получилось меньше двух…
- Вот-вот! - подхватил дядюшка. - С этими скоростями и текучесть кадров на всех предприятиях стала в десять раз больше. К нам в Костаново и то шабашники чуть ли не с Дальнего Востока за длинным рублем наведываются… Вот и выходит, что у цивилизации, как у палки, два конца: одним она тебя по пузу поглаживает, чтобы толстым росло, а другим - по затылку бьет. Да так, что скоро последние мозги вышибет!.. Скажи мне, пожалуйста, на что эта ваша цивилизация в первую голову работает?
- Ну как на что? - Коля пожал плечами. - На благо человечества…
- На благо, говоришь? - дядюшка от возмущения даже носом хмыкнул. - А скажи, пожалуйста, что сделало то доисторическое племя, которое первым получило огонь?
- Ну как что сделало? Стало обогревать пещеры, готовить пищу, - неловко ответил сбитый с толку Петро.
- Ничего подобного! Оно тут же сожгло дотла соседнее племя, чтобы этому племени побольше досталось охотничьих угодий. Так нам популярно по телевидению разъясняли… У питекантропов тоже были свои ученые, и они тоже в первую очередь работали на войну. Так уж с тех пор и повелось. Вот и выходит, чем выше мы взбираемся к вершинам науки, тем больше оставляем на ее каменистых ступенях клочьев собственной шкуры…
- Ну все-таки благ получаем больше, чем оставляем клочьев, - не сдавался Петро.
- Давай разберемся! - тут же возразил ему дядя Фрол. - Океан покорили - за каждым пароходом тянется теперь целое кладбище из планктона, а уже доказано, что основа жизни в океане - верхний слой. За это покорение и сейчас ежегодно сотни кораблей остаются на дне морском… По воздуху летаем быстрее звука, платим за это крылатыми братскими могилами. Так кому, я вас спрашиваю, нужна такая цивилизация?..
- Вас послушать, - возразил принципиальный Коля, - в пору опять надевать звериные шкуры и лезть в пещеры. Что ж мы, по-вашему, должны делать?
- Не насиловать природу, дружить с нею, уважать и почитать, как родительницу свою. "Венец природы" не должен отрываться от того, что он венчает! Жить по принципу "необходимо и достаточно", не пытаться проглотить больше того, что помещается в глотке! Ведь терпение природы тоже небезгранично!..
- Один только "взрыв информации" чего стоит! - продолжал мой возмущенный дядюшка. - В восьмисотом году во всем мире было около ста научных журналов, В тысяча девятьсот шестьдесят пятом - сто тысяч! К двухтысячному году ожидается около миллиона научных журналов… Академик Несмеянов в предисловии к своей книге "Основы информатики" так и написал: "…Если бы химик, свободно владеющий тридцатью языками, читал все выходящие публикации с первого января, то к тридцать первому декабря прочитал бы лишь их двадцатую часть". Спрашивается, для чего тогда писать, когда и двадцатую часть прочитать не хватит никакого времени?.. Вот и соображайте, в какой тупик завел нас этот самый "взрыв информации"!
Выводы дяди Фрола были впечатляющие, и мы некоторое время сидели и молчали.
- Так в чем же все-таки выход? - спросил сбитый с толку Коля.
- А вон англичане нашли выход, - не задумываясь, ответил дядя Фрол. - Они уже сейчас прогнозируют в новых электронных устройствах использовать живые клетки, подобные клеткам человеческого мозга - молекулы - носители наследственности. Каждая такая молекула способна хранить тысячу миллиардов информационных единиц. А приведет это к тому, что будешь у этой самой молекулы в "шестерках" на подхвате - в магазин на угол за водкой бегать! Ну ладно… Много мы тут наговорили, пойдемте-ка лучше в дом. Там Мария Ивановна уж и пампушек напекла, со свежим медом попробуем. Это будет как-то понадежнее….
- Мы ведь пришли помогать, что-нибудь во дворе поделать, - сказал Коля, но дядя Фрол перебил его на полуслове:
- Сначала надо сил поднакопить, заправиться как следует, а потом уже и работать. Мария Ивановна тоже ведь ждать не любит.
Ошарашенные неожиданным разговором, мы вошли вслед за Фролом в чисто прибранную просторную переднюю комнату, служившую и гостиной и столовой для обеих семей, зажмурились от яркого солнца, бившего в окна.
Уютно тянул песню никелированный самовар на столе, сверкали бликами чисто вымытые чашки и тарелки. В воздухе царил запах свежеиспеченного каравая, исходивший от чисто побеленной русской печи. Ждала нас у стола в цветастой кофте и новом переднике верная подруга жизни Фрола Мария Ивановна.
Я уже давно заметил: те городские жители, которые годами и десятилетиями просиживают в учреждениях, чего-то там изобретают, пишут никому не нужные диссертации, лишь бы кандидата получить, шуршат всю жизнь бумажками, особенно любят забраться в глухую деревню, всласть покопаться в земле, уйти на целый день по грибы, по ягоды или часами просиживать на берегу реки.