- Нет, почему же, - возразил Петя. - У меня тоже есть свое мнение. - Классики нас учат: когда едут в поезде, смотрят сначала назад и думают, что они оставили в прошлом. И только с половины пути начинают смотреть вперед. А я, например, как только сажусь в вагон, так с первой минуты только вперед и смотрю…
- И оч-чень плохо! - слегка заикаясь, резко сказал Коля. - Кто не знает свое прошлое, у того нет будущего. Когда Андрей Рублев, Даниил Черный и Феофан Грек расписывали Успенский собор, они прежде всего с огромным уважением изучили живопись древних мастеров, работавших до них, и сами писали, заметь, в том же духе гармонии и духовного равновесия. И это - в тяжелейшие времена междоусобиц и жестокой борьбы с татаро-монголами…
Я видел, что Лялька уже приготовилась спросить, а при чем тут русский характер, как в спор вмешалась тетя Маша:
- Что это вы ни с того ни с сего сцепились? Садитесь за стол, пока картошка горячая… Грибочки соленые, маринованные, помидорчики, капустка квашеная, колбаска своего изготовления, - кушайте, пожалуйста, сейчас медку, яблок принесу…
И в самом деле, дымящаяся на столе рассыпчатая картошка, белые маринованные грибы, отлично сохранившиеся в леднике, построенном самим дядей Фролом, помидоры и огурцы в пупырышках, твердые и хрустящие, домашняя, "шкворчавшая" на сковороде колбаса да еще пышки с медом к чаю, - все это выглядело настолько убедительно, что никто и не подумал возражать тете Маше.
В одно мгновение все оказались за столом, в комнате на некоторое время установилось перемирие…
Короткое замыкание
Но очень даже скоро угощение было уничтожено под аккомпанемент восторженных слов, дядя Фрол стал вроде бы подремывать на своем голбце, а тетя Маша, вымыв с девочками посуду, ушла "повозиться в саду", - Лялька снова стала раскочегаривать спор.
Никак она не могла простить Коле, что он лучше ее знает, когда же в "Мати граде русском" Владимире начали строить Успенский собор. Если с дядей Фролом Лялька разговаривала, как вежливая лисонька, то уж, будьте покойны, ни мне, ни Коле - не оставляла никаких иллюзий, будто мы с ним хоть что-нибудь лучше ее знаем, даже в тех делах, в которых она вообще ни бельмеса не смыслит. И нахваталась она такого апломба у трижды клятого Темы. Я уже заметил, что для Ляльки, как и для любой женщины, логики вообще не существует. Вместо логики у нее лишь одна двуединая задача: во-первых, вознести на недосягаемый пьедестал собственную красоту, а во-вторых - во что бы то ни стало отстоять свой престиж, пусть он даже ни на чем не держится, только на раздутом, как мыльный пузырь, самолюбии… И в этом она тоже копировала "стиль" окаянного Темы. Из-за этого-то самолюбия она и стала опять задираться с нами, даже после такого угощения, когда хочется только икать.
- Так что ты, Коля, хотел нам сообщить о русском характере? - спросила Лялька. - Не забудь сказать о современных проблемах в творчестве Рублева…
Коля спокойно принял ее вызов.
- Для начала, - ответил он, - определим исходную точку спора. Если не возражаешь, напомню высказывание Рабиндраната Тагора: "Долг каждой нации выявить перед миром свою национальную сущность, то лучшее, что есть у нее"…
Я тут же понял, куда Коля направил свой удар. Лялька ничего не заметила и с ходу попалась в расставленную ей ловушку:
- Ладно, определим, - согласилась она. И тут же нанесла ответный удар: - А ты, Коля, националист или интернационалист?
- Кем же ты меня считаешь? - вполне серьезно спросил Коля. Эта его серьезность могла обезоружить кого угодно, но только не Ляльку.
- По речам - русофилом из пятого "А", - отбрила она. - А вот джинсы у тебя "Ли" из комиссионного магазина, импортные, так что, пожалуй, ты все-таки интернационалист.
Коля смешался, пришлось его выручать.
- Роковое совпадение, - сказал я безразличным тоном. - Женскому сословию свойственно судить о себе и других только по внешним признакам.
- О святая простота! - с пафосом воскликнула Лялька. - Что же теперь, в наше время, может быть важнее "внешних признаков"?
- Внутренности! - авторитетно ляпнул Петька и в знак протеста, поскольку терпеть не мог "философию", снял со стены гитару и, аккомпанируя себе, нахально громко запел:
Я вам, ребята, расскажу,
Как я любил мадам Анжу,
Как я ходил к мадам Анже,
Купался в ейном неглиже…
- Петя, может быть, ты помолчишь? - холодно попросила Лялька хулиганившего Петра, но Петька "зашебутился":
- А почему я должен молчать? Всем известно: "Тряпичность - съедает личность". Римскую империю погубила роскошь, Золотую орду - золото…
- Петро, возьми паузу, - строго сказал Коля, и Петька заткнулся. Что-то ворча о нарушении прав человека, он выразил свой протест неимоверно сложным, виртуозным пассажем и умолк.
- По-моему, ни для кого не секрет, - сказала Лялька, - что теперь уже не носят ни сарафаны, ни кокошники, так же, как в Средней Азии не носят паранджу. Идет смешение не только стран и народов, но прежде всего - вкусов и мод.
- Мод - возможно, - оправившись от шока, возразил Коля, - прежде всего в смысле копирования вульгарных образцов, того, что ни ума, ни вкуса не требует. Когда прорывает плотину, сверху плывут пена и мусор…
- Ах, сверху? - не зная, как ей укусить Колю, переспросила Лялька. - Что же в глубине?
- Жадность и зависть, а в итоге, как сказал Петро, нивелировка и уничтожение личности, утрата самобытного не только во внешности, но и в самом укладе жизни, в характере.
От удовольствия я мысленно даже руки потер: смелый человек Коля! Что же ему теперь за это будет? Даже Лялька никак не может придумать, как ей ответить.
Воспользовавшись паузой, Петька глянул на меня, рванул струны гитары и снова заголосил:
…Но тут явился вдруг Луи,
И он унес мечты мои,
Анжа забыла обо всем
И убежала с тем Луем!..
Петька собрался было продолжить, но я молча дал ему подзатыльник и закрыл ладонью гитару. Не очень-то мне понравился в этих строчках скрытый намек в мой адрес, хотя я и понимал, что своей дурацкой песней Петро тоже работает на нас с Колей, пытаясь сбить с панталыку Ляльку.
Та же и не думала сдавать позиции.
- Ну и как ты считаешь, - спросила она, - носить нам синтетические онучи, лапти из пластмассы, играть на электронных рожках, ультразвуковых ложках, или жить так, как живут все нормальные люди?
- Мы ведь говорим не о синтетических онучах или электронных рожках, - спокойно возразил Коля. - А о русском характере, как он складывался исторически.
- Сделай милость, поделись, как же он, сердешный, складывался?
Я отметил про себя, что все это время Катя молчала и только "стригла глазами", оценивая обстановку. Но видно было, что в любую минуту она готова прийти на помощь Ляльке из-за самой беспринципной на свете бабской солидарности… Интересно, ради кого сюда пришла Катя? Ради Коли Лукашова? Едва ли. Слишком разные люди… Скорей всего из-за Петьки… Ай да Петро! Вот тебе и баламут!.. А может, все-таки из-за Коли? Такие, как она, девчонки нюхом чуют, что из, казалось бы, незаметного парня может получиться ученый, а это, знаете ли, перспектива…
Коля мог бы многое рассказать и Ляльке, и Кате. Мне он, например, не раз объяснял, что к чему в русской истории, насчет формирования русского характера. К примеру, "Слово терпения и любви" Феодосия Печерского, в котором тот призывает "Положить душу за други своя", или - призыв первого митрополита Иллариона: "В работе, заточении, путех, темнице, алкоте и жажде - вся помилуй, вся утеши, радости творя, телесную и душевную". Коля тренировался на мне, а я, поскольку голова ничем не занята, с ходу и запомнил. Но не будешь же все это объяснять Ляльке да еще в церковно-славянском стиле. Страшно хотелось помочь Коле в споре с Лялькой, спасибо ему, что он и сам пока что находил необходимые слова.
- Складывался наш характер, Ляля, веками и в самой жестокой борьбе, - не сразу, с достоинством ответил Коля. - Немалых жертв стоила нам победа над печенегами, а фрески Киевской Софии, воздвигнутой Ярославом Мудрым в честь этой победы, - наполнены светом и радостью… Огромных жертв стоила нам борьба с татаро-монголами. Но посмотри, какими храмами отмечены победы над ними! Один Василий Блаженный чего стоит!.. Кутузов, чтобы сохранить армию, сдал Наполеону Москву, и русские сами ее сожгли! А какой восстановили?.. В Великую Отечественную мы победили ценой жизни тех, кто с гранатами бросался под танки, закрывал собой амбразуры, умирал, зажимая зубами провода связи. И тех, кто в тылу месяцами не уходил с заводов, под бомбежками опухал от голода, умирал, но не сдавался!.. Но и Сталинград, и Севастополь, и многие другие города отстроили мы на руинах, как самые светлые памятники погибшим героям!.. В этом он и выражается, весь наш русский характер…
- Браво! Браво! Браво! - захлопала в ладоши Катя. Но никто ее не поддержал, и Катя умолкла. Коля поморщился, Петька развел руками, дескать, что с нее возьмешь… Лялька серьезно смотрела на Колю, раздумывая над его словами. Видимо, возразить ей было нечего, а поспорить еще хотелось.
- Ну хорошо, - сказала она. - Предположим, в русском характере мы разобрались, но при чем тут иконы? Какие могут быть в творчестве Андрея Рублева идеи и проблемы нашего времени?
Мне очень хотелось ввязаться в спор и выложить Ляльке все, что я узнал от дяди Фрола о творчестве Рублева и об иконе "Христос в силе". А что же дядя Фрол? Тут такой разговор, а он вздумал спать? Я оглянулся на него и увидел, что хитрый дядька вовсе не дремлет, а смотрит на меня живыми, заинтересованными глазами и даже подмигивает, дескать, давай, ты-то чего молчишь?