- И найду!.. Я, брат, заказы в разных квартирах принимаю. Кое-какие слова из тех, что попугай выкрикивает, от самых уважаемых людей слышал!.. "Бенефис", "ангидрид…" Вот что, Гена… Пойдешь сейчас со мной и честно покажешь, кто тебе в первый раз попугая дал продать, а кто во второй и в третий… А вернешься, будем еще разбираться, как сапоги Клары к тебе попали.
- Разбирайтесь на здоровье! - сказал Генка. - По-вашему, у одной только Клары во всей Москве зеленые сапоги…
И опять-таки крыть дяде Коле было нечем: очень уж ловким оказался этот Генка! Скользкий, как налим, и за хвост не ухватишь…
- Сбежит он, - сказал папа.
- Никуда не сбежит… (Я видел, что дядя Коля уже "завелся".) Клетку я сам понесу… Гена у нас человек сознательный: он не захочет, чтобы о нем худое думали… А найдем тех, кто птице всякого мусора в башку натолкал, пригласим участкового, двух понятых, дворника, составим протокол и за нарушение общественного порядка виноватому пятнадцать суток и вкатим.
- Дядя Коля! Возьмите и меня с собой! - взмолился я.
- А в школу за тебя кто пойдет учебники получать? - сказал папа.
И дядя Коля поддержал его.
- Ты этой попугайной гадости и дома наслушался, - сказал он. - А мы с Геной и сами управимся… Гена!.. Поехали!..
- О чем разговор, дядя Коля, поехали! - что-то уж очень охотно согласился Генка. - Только и попугая с собой возьмем!
- А это уж само собой. Он у нас и есть главный прокурор-обвинитель…
Я знал: дядю Колю медом не корми, дай только покрасоваться общественным инспектором, навести порядок. Мне же покою не давало хитрое, затаившееся выражение лица Генки.
- Ну па… Ну пожалуйста, - попробовал было я поныть…
- По-моему, все ясно сказано, - твердо ответил папа. - И поторопись. Получишь книжки, возвращайся сюда. Вовсе не обязательно учебники на Преображенку тащить.
- А ты дома будешь? - я еще надеялся хоть от папы узнать, что ждет моего бедного Жако.
- Сегодня - дома. А завтра съездим с вами в новый микрорайон на мою стройку и буду собираться в командировку.
Я в последний раз посмотрел на клетку, закрытую бабушкиным платком, затем повернулся и, понурив голову, поплелся в школу. Надо же было дураку самому напроситься! Мог бы и завтра получить!..
Я уже входил в школьный двор, весь заросший зеленью, как услышал, что вслед за мной идут Генка и дядя Коля. О чем-то они там спорили, разговаривая на всю улицу?
Я выглянул и увидел их спины, уже скрывавшиеся за стоявшим на углу табачным ларьком.
"А вдруг, - подумал я, - надо будет помочь дяде Коле? А рядом с ним не окажется ни одного близкого человека! Что тогда? Если придется спасать не только Жако, но и самого дядю Колю?.."
Как-то так получилось, что ноги мои сами повернули и понесли меня из школьного двора к метро, да еще, чтобы не отстать, помчались вприпрыжку.
Очень удачно прячась за какой-то толстой теткой, спустился я вслед за дядей Колей и Генкой по лестнице, а когда подошел поезд, нырнул в соседний вагон. Через стекло мне видно было, как, держась за поручень, покачивался на ходу дядя Коля. Рядом торчал с невозмутимой физиономией крысиного вида "великий коммерсант" Генка.
На одной из станций, не помню уже на какой, оба они чинно-благородно поднялись по эскалатору и вышли из метро, потом остановились почему-то возле театральной афиши.
Я тут же нырнул за киоск "Союзпечати", рядом с которым красовалось черно-зеркальными панелями "Справочное бюро".
Только я хотел высунуться, чтобы посмотреть, куда они дальше пойдут, как увидел, что Генка сунул в справочное записку и монетку, а сам отошел к табачному киоску.
Дядя Коля все томился возле афиши на солнцепеке и уже нетерпеливо махал Генке рукой, даже погрозил ему кулаком, а Генка все не торопился и зачем-то еще раз подошел к "Справочному бюро", где ему протянули какую-то бумажку, наверняка с чьим-то адресом, и Генка наконец-то побежал к дяде Коле, делая вид, что предлагает ему закурить.
Дядя Коля, видимо, разозлившись, что Генка так долго ходил, потряс перед его носом длинным пальцем, и они дружно отправились к троллейбусной остановке. Едва-едва я успел вскочить вслед за ними.
Интересно, куда это они едут? Удастся ли мне и дальше оставаться незамеченным или дядя Коля вот-вот разоблачит меня и отправит домой?.. Но мне сегодня удивительно везло: незаметно я вышел из троллейбуса и так же незаметно сумел прошмыгнуть вслед за дядей Колей и Генкой в подъезд какого-то дома.
И тут я потерял обоих из вида. Кабина лифта оказалась внизу, дядя Коля и Генка вошли в нее, захлопнули дверцу шахты, затянутую сеткой, и поехали себе наверх, а я остался внизу.
Что делать? И я помчался вверх по лестнице, перешагивая через две-три ступеньки. Хорошо, что так подниматься пришлось не очень высоко: кабина лифта остановилась то ли на третьем, то ли на четвертом этаже.
- Вот здесь! - послышался голос Генки.
Я выглянул из-за лифта и увидел на двери медную дощечку, а на дощечке неразборчиво чью-то фамилию.
- А ты точно привел? - спросил дядя Коля.
- Гад буду! - поклялся Генка. - Сами читали афишу! Точно, у него был бенефис!
- Читать-то я читал… - как-то сразу оробев, подтвердил дядя Коля, - а вдруг не по адресу…
- Дядя Коля, не сомневайтесь! Я отвечаю!. - заверил его Генка.
Почему-то дверь в эту квартиру оказалась приоткрытой. Дядя Коля толкнул ее, и я, подкравшись сзади, из-за его спины увидел переднюю, всю заклеенную афишами и фотографиями. На тумбочке стоял телефон. В дальнем конце передней виднелась еще одна открытая дверь в ванную. Там перед умывальной раковиной стоял какой-то толстый дядька в махровом халате и, запрокинув голову, полоскал горло. Дядька этот выплюнул воду в раковину и вдруг запел гамму:
- А-а-а-а-а-а-а!.. Ми!.. Ми!.. Ч…черт, откуда эта хрипота?..
Теперь-то и мне стало ясно, что это не просто дядька, а певец.
Дядя Коля вежливо постучал пальцами в приоткрытую дверь. Артист гордо поднял вверх свою величественную гривастую голову и пошел к нам навстречу.
- Опять этот замок! - пробормотал он и добавил громко: - Прошу!..
- А ты не ошибся? - увидев такого представительного артиста, еще раз спросил у Генки дядя Коля.
- Все точно!.. Заметано, дядя Коля!.. Он!..
Я прошмыгнул в квартиру вслед за Генкой и осторожно приткнул дверь. Замок с железным дребезгом лязгнул так громко, как будто захлопнулся медвежий капкан.
- Опять этот замок! - повторил артист, а дядя Коля, оглянувшись и увидев меня, даже рот раскрыл от удивления.
- Ты-то как сюда попал? - спросил он и уже хотел было отправить меня на улицу, но хозяин квартиры жестом остановил его.
- Бесполезно, - сказал он. - Не откроете… Мне и то далеко не всегда удается…
- Ладно, поговорим потом, - сказал мне вполголоса дядя Коля, поправил на рукаве повязку дружинника, откашлялся и кивнул Генке.
Генка, как в цирке, движением фокусника смахнул с клетки платок.
Жако взъерошился, помигал желтыми глазами, прошелся по жердочке и выдал артисту полной мерой все, что о нем думал.
- Закрывай! - скомандовал дядя Коля.
Генка лихо накинул на клетку платок, Жако еще немного поругался. Я умолк. Наступила пауза.
- Вот… - сказал дядя Коля. - Понятно?..
Артист проглотил слюну, посмотрел на дядю Колю, на Генку, на меня и, слегка заикаясь, спросил:
- П…простите, а вы кто?..
Дядя Коля поправил повязку дружинника и ответил с достоинством:
- Я - Николай Иванович Король…
- Понимаю, понимаю, - перебил его артист. - А ваш товарищ - Наполеон?..
- Какой Наполеон? - удивился дядя Коля.
- Ну тогда - "пшеничное зерно"?..
Дядя Коля, недоумевая, повернулся к Генке и покрутил у виска пальцем, дескать, у этого артиста не все дома…
Артист же в это время как бы между прочим потянулся к телефону. Генка выпучил глаза и сделал ему шаг навстречу. Артист отдернул руку, а дядя Коля в это время, задрав голову, принялся, как специалист своего дела, рассматривать стены и потолок.
- Ч… Ч… Что вам от меня надо? - еще больше заикаясь, спросил наконец артист.
- А очень просто, - сказал дядя Коля. - Признаете ли вы, гражданин хороший, что этим нехорошим словам птицу вы научили?
- Как не признать, - тут же согласился артист. - Никто, кроме меня, этих слов не знает и не употребляет.
Я слышал, как дядя Коля даже крякнул:
- Эк он мне рот-то заткнул! И правда, что без этих нехороших слов, почитай, каждый второй не обходится…
- А что это вы у меня на потолке да на стенах высматриваете, - спросил его артист. - Там не написано, кто попугая ругаться научил.
- А то, товарищ дорогой, - сказал дядя Коля, - что ремонт надо делать вовремя: в трещинах все!
- А кто вы такой, - спросил артист, - чтобы мне указывать? Общественный инспектор, что ли?..
Тут дядя Коля приосанился, еще раз поправил повязку дружинника, разгладил пальцами усы и выдал:
- И общественный инспектор, и почетный дружинник, и маляр, и штукатур, еще и водопроводчик!..
Артист так и всплеснул руками:
- Голубчик! - радостно воскликнул он. - Ну что ж ты мне голову морочишь? Так бы сразу и сказал!.. Ну у тебя и реклама!.. Мне же хороший маляр вот как нужен! Сам видишь, насколько моя нора запущена!.. Ой, не могу!.. А я-то уж хотел "скорую" с санитарами и смирительными рубашками вызывать!..
Но дядя Коля не поддался его веселому тону.
- Вы меня, товарищ дорогой, - сказал он, - на юмор не клейте!.. У меня вот свидетели есть, что попугая ругаться попервости вы научили. Он про бенефис очень даже научен и про этот самый гидрит…