- Да хватит тебе про попугая! - сказал артист. - Попугай уже сработал! Давай лучше о деле поговорим!.. Тут где-то у меня от бенефиса бутылочка светленькой осталась…
Дядя Коля жестом остановил его.
- Не можем, - сказал он, - потому, на службе…
- Правильно! - одобрил его артист. - Долг, конечно, прежде всего! Ну а мы в виде исключения…
- Ну разве что в виде исключения… - согласился дядя Коля, потому что артист уже налил в рюмки ему и себе. - Будем здоровы!..
- На здоровье, дорогой Николай Иванович!.. А что, фамилия у тебя и правда Король?..
- А то какая же?.. Пятьдесят пять годов, и все Король…
- А я-то думал… Ми!.. Ми!… А-а-а-а-а-а-а!.. - Смотри-ка, пошло́…
Прикрыв глаза, артист неожиданно тоненько запел:
- Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни?..
- Эх-хе, - неожиданно погоревал и дядя Коля. - Туда же, наверное, куда и мои, золотые денечки!..
- Закусывайте… Ну так когда начнем и что тут будем делать? - спросил артист.
Дядя Коля присел на табуретку и, задрав голову, снова внимательно осмотрел стены и потолок.
- Раз уж ты такой хороший человек, - сказал он, - прошпаклюю я твою крышу да прогрунтую олифой под водно-эмульсионные белила!..
Оставаясь в передней у двери, я видел, как дядя Коля достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо кусок обоев, смочил его водой и наклеил на стену. На стене появился букет цветов, прилепленный корнями вверх. Не успел никто и слова сказать, как Генка схватил клетку и бросился с нею к входной двери.
- Дядя Коля! Дядя Коля! - завопил я. - Генка Жако уносит!.. - Сначала я ужасно испугался, но потом увидел, что Генка никак не может открыть замок. Оскалив свои редкие зубы, как крыса, которой прищемили хвост, Генка прошипел со злостью:
- Что?.. Тоже маленький рычажок справа?.. Поразвелось хитрецов, жить стало невозможно!..
- Какой там! - артист махнул рукой. - Просто у замка такой характер: захочет, откроется, не захочет, хоть ты ему черта дай! Сам иной раз по два часа бьюсь, чтоб выйти… Прошу, Николай Иванович… На дорожку, посошок!..
- Будем здоровы! - охотно поддержал его дядя Коля. - Гена! - строго приказал он. - Сейчас же поставь клетку на место!.. - Обращаясь к артисту, прямо-таки душу перед ним распахнул: - Ну спасибо, дорогой ты мой человек! Уважил!.. Так что в понедельник мы к тебе с олифой и шпателем придем… Сделаем по высшему разряду люкс! Не сомневайся!.. Гена!.. Слава!… За мной!.. - Дядя Коля, не выпуская клетку из рук, направился к двери и запел: - Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни?..
Артист обнял его рукой за плечи и тоненько подпевал.
Замок вдруг ни с того ни с сего щелкнул, как из пушки выстрелил, и дверь сама перед ними открылась.
- О! - сказал дядя Коля. - Видал?.. Дверь и то понимает! Хорошего человека издаля́ чует!..
Распрощавшись с артистом, мы все трое и четвертый Жако в клетке остановились на тротуаре.
- А теперь, Слава, мы тебя не видели, а ты нас. Провожать тебя не буду, но отсюда дуй прямо в свою школу, а оттуда домой!..
- А вы? - невольно вырвалось у меня.
- А мы с Геной и твоим Жако пойдем воевать дальше!.. Верно, Гена?
- Не ходили бы, дядя Коля, - робко попросил я. - Лучше бы все вместе домой…
- Пойдем!.. - заупрямился дядя Коля. - Потому как того, кто вашего попугая ругаться научил, обязаны найти! Гена! Веди ко второму! А ты, Слава, домой!..
Знал бы дядя Коля в ту минуту, насколько я был прав, не пошел бы "воевать"… Но тогда и я не мог предположить, какая еще история может приключиться с Николаем Ивановичем из-за нашего попугая. Проводив их взглядом, я, очень встревоженный, сел в троллейбус и поехал в школу.
В школе я проторчал около часа: пока там с ребятами поговорили, пока книжки получил… Когда вернулся домой, дядя Коля был уже у нас - вернулся из своего второго похода. Но какой у него был вид. Честно говоря, я его не сразу узнал…
Нос у дяди Коли распух и свисал лиловой сливой, вокруг левого глаза зловеще чернел огромный "фонарь". Сам дядя Коля, багровый, как после бега на дальнюю дистанцию, смачивал из пузырька с желтой пробкой две небольшие марлицы и прикладывал их к носу и к "фонарю". Я знал, что в этом пузырьке у нас хранилась свинцовая примочка, в основном для меня. А вот, поди ж ты, теперь она пригодилась дяде Коле.
Папа налил из графина полный стакан квасу, поставил его перед пострадавшим, и дядя Коля, жалостливо подмигивая подбитым глазом, залпом его выпил.
- Ах, Генка, ах, стервец!.. Ах, шельма!.. - приговаривал он каким-то даже не своим, хриплым голосом. - И черт меня догадал связаться с вашим попугаем.
Я сидел за дверью ни жив ни мертв. Если уж с дядей Колей такое случилось, что же там с моим бедным Жако?
Донесся голос папы:
- Но к первому-то владельцу он тебя правильно привел?
- Опять же нет, - хрипло ответил дядя Коля. - Только и похожего, что артист и бенефис у него точно был… Чистое совпадение… Про бенефис Генка в афише вычитал, адрес прямо при мне в справочном возле метро узнал: "За сигаретами, мол, сбегаю". Я еще подумал, что это он с сигаретами так долго копается? Не смылся бы…
- А почему же вас тогда этот артист принял, если попугай не его? - (По голосу папы я понял, как он встревожен.)
- Артист этот - очень хороший человек, - ответил дядя Коля. - Наверняка депутат: привык людей слушать. Раз пришли к нему, значит, есть дело. Я уж потом допер, что Генка меня к этому артисту "от лампочки" притащил. А сам все выбирал момент схватить у меня клетку с попугаем и смыться… Да и когда говорить с тем артистом начали, вроде бы тот все признал. "Бенефис, говорит, был, гости были, разговоры разные вели, подарки дарили, только, говорит, этого попугая не припомню…" А я ему эдак под ребро: "А чего ж его вспоминать, когда попугай ваш и про бенефис очень даже научен…"
Дядя Коля снова смочил марлицу свинцовой примочкой и приложил ее к подбитому глазу.
- Провожал меня этот артист, все по спине хлопал, хохотал… Признался, что за сумасшедших нас принял. Так и думал, говорит, что уж не с Канатчиковой ли дачи ко мне два шизика забрели… Очень я от этого обхождения да от рюмочки размяк, потому и в следующий дом за Генкой безо всякого понятия и разбору пошел…
- Так что ж он тебя в первые попавшиеся квартиры водил? - снова услышал я голос папы.
- Если бы в первые попавшие… То б еще полбеды. А то ведь нюхом учуял, где народу туча, туда и повел… По музыке, что ли, догадался?.. Скорей всего по машинам с пузырями и куклой на радиаторе. В общем, завел он меня тут же неподалеку от квартиры артиста на агромаднейшую свадьбу…
…Поднялись мы на второй этаж, Генка остановился перед самой красивой дверью и говорит: "Здесь!" Я соображаю: "Ежели, в случае чего, не по адресу, сразу же извинимся и уйдем…" Только я так подумал, дверь открывается и, мама родная!.. Огромная квартира, вся столами заставленная от прихожей и до самой дальней залы. А на столах-то все в хрусталях и бутылках… На самом главном месте - жених с невестой… Невеста такая чернявенькая и в фате, а жених, значит, при усиках и с белой астрой на груди. И все мужики, какие там были, тоже с усиками… …Ну хоть рюмочка меня разобрала, а сообразил: "Стоп, говорю себе, Николай Иванович, задний ход". Только хотел на попятную, хозяин выходит, здоровенный как медведь! Тоже при усах, только с проседью. И говорит: "Каждый, кто вошел сегодня в эту дверь, - мой дорогой гость! Выпьешь кавказский рог за здоровье жениха и невесты - другом будешь! Не выпьешь - смертельным врагом!.." "Ну, думаю, только таких врагов мне и не хватало". А мне уж и рог несут, весь в серебряных виртуозах, граммов на восемьсот. "Ой, думаю, мама, вырваться бы отсюда подобру-поздорову…" Вот тут-то Генка и отлил пулю! Все точно рассчитал, мерзавец!.. Сорвал платок с клетки и попугая над головой выставил. Это он, чтоб панику пустить: пока меня бить будут, с клеткой удрать…
Поначалу все в ладоши захлопали, обрадовались, думали, что это по плану свадьбы молодым попугая в подарок на счастье принесли. Я у Генки платок отнимаю, а Жако и жениху, и невесте, и всем гостям выдает и про бенефис, и про этот самый гидрит. Я к двери… А хозяин сгреб меня, ровно в ковш экскаватора затолкал, зубы щерит и спрашивает: "Я тебя как друга пригласил, а ты почему безобразничаешь?.." Тут кто-то из молодых-горячих как подсветит мне! В глазах полыхнуло! А потом - еще!.. Как я вырвался оттуда, сам не знаю. Гости целой ротой за мной! Оглянулся, мама родная! - все с усиками!.. Жених вскочил на стол, клятву дает: "До тех пор не женюсь, пока этого старого хулигана не поймаем!.." Вниз я как на ракете слетел. Генка впереди меня чешет, под ногами путается, все норовит клетку с попугаем выхватить. "Давайте, говорит, дядя Коля, я понесу, а то вас догонят". "Дудки", думаю, а сам бегу так, что душа с телом расстается. Только и спасся - троллейбус с открытой дверью от остановки отходил. Дверь у него заело. Вскочил я в этот троллейбус, оглянулся: вся свадьба за мной! Кто на своих ногах догоняет, кто проходящие машины ловит… Генка в троллейбус не полез, вслед кричит: "Все равно попугай мой будет! Его еще никто у себя не оставлял!" А Жако ваш и в троллейбусе пассажирам выдает и про гидрит и про бенефис. Пассажиры возмущаются, особенно женщины. Одну остановку я еще кое-как продержался, а на второй меня и выперли. Если б не это, те, что со свадьбы, ни в жисть не узнали бы, где я живу.
- Зачем же ты домой-то с клеткой бежал? - спросил папа. - Вот хвост за собой и привел.
- А куда ж мне было деваться? Жених клятву дал! На улице растерзали бы вместе с вашим попугаем.