Всего за 359 руб. Купить полную версию
- Ну и чего вы достигнете… - спросил книготорговец, - чего вы достигнете тем, не подумайте, у меня вовсе нет настроения вникать во всю эту чепуху, но все же, чего вы добьетесь, если, предположим, кто-то объявит, что он… не желает стать таким мерзавцем, как ваш правитель? Объявит, а про себя подумает: шалишь, нашел дурака - так я и дал отрезать себе нос и выколоть глаза… Коллега Бела рассмеялся:
- Божье око все узрит, красть детишкам не велит! Ха-ха…
- Неужели в этом подонке есть бог, пусть он даже молчит? Вы про такого бога толкуете?
- А в вас он, случаем, говорит? - спросил фотограф.
- Во мне?
Да, в вас! В Томоцеусе бог молчит, это факт. А в вас он тоже не подает голоса, как вы считаете?
- Конечно… конечно! - закивал столяр.
- Что "конечно-конечно"? Тут вообще не о боге речь!
- А о чем? - спросил фотограф. Кирай передернул плечами и промолчал.
Ежели вам больше нравится, называйте это порядочностью! Подходит? - предложил хозяин кабачка.
- Дело в том, - пояснил Кесеи, - что если еще можно спорить, есть бог или нет, то порядочность уж точно должна быть! Или нет?
- А если есть, - в свою очередь перехватил слово хозяин кабачка, - то что это за порядочность? Какая-никакая или настоящая?
- Так… истинно так, - кивал головой Ковач. - Или какая-никакая, или настоящая… Конечно, так!
В этот момент отворилась дверь, и под тихий звон колокольчика в помещение вошел человек в форме нилашиста, его сопровождал еще один нилашист. Первый был высокого роста, лет тридцати, с умным, можно сказать, тонким, почти изящным лицом, спокойным и самоуверенным взглядом.
Другой был широкоплеч, но неуклюж, нескладен, неотесан и походил на грузчика или вообще на человека, занимающегося тяжелым физическим трудом.
Хозяин кабачка встал и одернул на себе передник. Задвинул свой стул под стол и направился к стойке.
- Смирно! Да здравствует Салаши! - выкрикнул грузчик и выбросил вверх руку.
Его спутник чуть вскинул руку коротким и небрежным жестом, едва кивнул головой и тут же, стягивая на ходу перчатки, направился к стойке. По очереди высвободив каждый палец, снял перчатки, фуражку, слегка пригладил волосы и с улыбкой повернулся к хозяину:
- Добрый вечер!
Потом бросил взгляд в сторону стола:
- Где в наше время сыщешь счастье?.. И, улыбаясь, закончил: - Среди друзей, вдали ненастья…
- Я вас слушаю, - сказал хозяин кабачка. - Что угодно?
И, привычным движением принимаясь вытирать жестяную поверхность стойки, повторил:
- Чем могу служить?
Нилашист непринужденно кивнул своему нескладному спутнику:
- Прошу! Что будете пить?
- Палинка есть? - спросил тот.
- Палинка… - не договорив, хозяин бросил взгляд поверх стойки, в угол комнаты.
- Не беспокойтесь… - с улыбкой кивнул нилашист, - наш друг закроет глаза - выпьет не глядя!
- Видите ли… - начал хозяин, собираясь сказать, что палинку продавать запрещено. Но нилашист не дал ему договорить.
- Налейте ему сто грамм! Этого хватит? - спросил он у грузчика.
Тот вытер рукой губы:
- Что ж, попробуем!.. - И расхохотался. Но, тотчас спохватившись, вытянулся по стойке смирно: - Покорно благодарю! - Потом, глядя на хозяина кабачка, бросил: - Давай!
Хозяин кабачка, отмеряя порцию палинки, спросил:
- А вам? Вам тоже можно чего-нибудь предложить?..
Улыбка сползла с лица нилашиста, он холодно посмотрел на хозяина. Потом вдруг рассмеялся:
- Нет… Вы очень любезны, но я не хочу…
Второй поднял стопку:
- За победу!
Нилашист кивнул и переложил перчатки в другую руку.
- Ах, в бога душу… - крякнул грузчик. - Где достал?..
- Еще стопку? - спросил второй.
- Чистый огонь!.. - продолжал восхищаться грузчик.
- Налейте ему еще стопку!
Хозяин кабачка, передавая палинку, спросил:
- Не угодно вина?
- Нет… благодарю! Вы очень и очень любезны… - Он оглядел комнату: - Уютное у вас помещеньице… - потом повернулся к стойке: - Вы владелец?
- Да, - подтвердил трактирщик.
- Славно! Это - славно! - одобрил нилашист и посмотрел на часы. - Все очень славно…
- Вот это палинка так палинка! - объявил грузчик, ставя стопку обратно. - Ты, однако, ловкач, коли умеешь достать такую!
Нилашист оторвал взгляд от часовщика и взглянул на своего спутника. Лицо его было холодно. Спросил:
- Простите, что вы сказали?..
- Я говорил, что… - начал было грузчик, но осекся и, крякнув, снова вытянулся, смущенно моргая.
Нилашист повернулся к хозяину:
- Прошу извинить! Сколько Я вам должен?
- Одиннадцать! - ответил тот.
Грузчик полез в карман. Вытащил большой коричневого цвета бумажник. Бумажник был набит сотенными, обе половинки раздувались от толстых пачек банкнот.
- Позвольте мне…
Высокий нилашист вынул из кармана мелочь и положил на стойку:
- Благодарю!
Грузчик подержал бумажник в руках, потом сунул обратно в карман.
Нилашист принялся натягивать вторую перчатку. И как бы между делом спросил:
- Отсюда налево следующий дом - семнадцать "Б", правильно?
- Да, - ответил хозяин кабачка. - Мой дом семнадцать…
Перчатки были надеты. Грузчик стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Потом, спохватившись, сдвинул револьвер на живот.
- С вашей стороны, - сказал нилашист, - было большой любезностью угостить нас отличной палинкой!
- Пожалуйста! - ответил хозяин кабачка.
- Доброй ночи!
Грузчик вскинул руку:
- Смирно! Да здравствует Салаши!
- Доброй ночи! - ответил хозяин кабачка.
Нилашист кивнул головой в сторону компании. Потом сделал знак своему спутнику:
- Прошу! - И показал на дверь.
Когда они ушли, трактирщик еще раз вытер стойку, потом вернулся к столу. Сел, закурил сигарету. Посмотрел поверх спички на Дюрицу, потом На книготорговца. Бросив спичку, повернулся к фотографу:
- Угодно чего-нибудь еще?
- Мерзавцы! - произнес Дюрица.
Коллега Бела повторил вопрос:
- Выпьете еще чего-нибудь?
- Нет, нет… спасибо! - ответил Кесеи.
Ковач тихо осведомился:
- Он спрашивал про дом семнадцать "Б"?
- Да, - подтвердил хозяин кабачка.
Ковач посмотрел на книготорговца, потом перевел взгляд на фотографа:
- Ну, в таком случае… пора бы и нам по домам!
- Будем здоровы! - сказал хозяин.
- До завтра! - сказал Кирай, поднимая стакан.
Фотограф обратился к Дюрице:
- Если позволите… мы ведь еще не кончили начатый разговор…
- Трали-вали… - отозвался книготорговец. - Вы все про то же?
- Я, видите ли, хотел бы ответить на его вопрос, - сказал фотограф.
- В самом деле?! - удивился часовщик, тяжело поднявшись со стула и ища на вешалке пальто.
- Да! К тому же, как вы могли заметить по сегодняшнему разговору, у меня имеется вполне определенное мнение о том, что творится в мире.
- Неужели? - спросил часовщик. - Это замечательное приобретение!
- Да! И поэтому, я думаю, не будет неожиданностью, если я отвечу "да"!
- Что "да"? - переспросил Дюрица, сняв наконец с вешалки пальто и шляпу.
- Да, я выбрал Дюдю! То есть раба! - отвечал фотограф и вспыхнул так, как еще не краснел ни разу. Он сидел за столом один. Остальные уже поднялись и одевались у вешалки.
- Дюдю! - повторил фотограф.
Часовщик посмотрел на него. Лотом, сняв с вешалки пальто книготорговца, сказал:
- Вот ваше пальто, господин Кирай!
- Спасибо, сударь, - поблагодарил Кирай.
Ковач стоял, засунув руки в карманы, и молча смотрел на фотографа.
- Да ну ее к чертям, эту чушь! - вскипел хозяин кабачка.
Ковач заговорил:
- Вы действительно решились сделать такой выбор?
Кесеи, не сводя глаз с Дюрицы, ответил:
- Это мое мнение.
Дюрица повесил зонтик на руку.
- Врете! - сказал он.
Лицо Кесеи покрылось бледностью.
- Что? Простите, как вы сказали?..
- Врете! - повторил Дюрица и тут же отвернулся к хозяину кабачка.
- Так, значит, мы разбегаемся, коллега Бела!
И, прижимая пальто к животу, протиснулся между столом и стенкой.
Фотограф поднялся со стула.
- Как же вы так, мастер Дюрица… - пробормотал Кирай.
- Это я-то вру?! - побледнев, охрипшим голосом проговорил фотограф.
- Да! - еще раз повторил Дюрица.
- Чтоб я - и соврал? - дрожащими от возмущения руками цепляясь за край стола, повторял фотограф.
- Не обращайте на него внимания!.. - сказал книготорговец и, поспешно пройдя к вешалке, отнес фотографу его пальто. - Вечно вы ляпнете не подумав, господи прости! - бросил он взгляд в сторону часовщика и неодобрительно покачал головой.
Дюрица не обратил на него никакого внимания. Поправил на шее кашне, надел шляпу.
- Выходим, господа?
Коллега Бела уже собрал стаканы и направлялся с ними к стойке. По-видимому, он ничего не слышал из того, что происходило у стола. Остановившись в двух шагах от стойки, он посмотрел на дверь:
- Ну и тертый был калач, - пробормотал он, качая головой. - Ну и мерзавец!
Кесеи вышел из-за стола:
- Такого мне еще никто не говорил!
- А я говорю! - произнес Дюрица. - Только не раздувайте из этого истории. Со всяким может случиться!