Джон Ирвинг - Свободу медведям стр 19.

А крупные шаги неуклонно приближались по коридору, сопровождаемые тяжелым дыханием, словно гудением трактора.

- Уходи, Зигги, - взмолился я.

- Мне нужен мой спальный мешок и моя зубная щетка, Графф. Пожалуйста, верни мне мои вещи!

- О господи, Зиг! - воскликнул я. - Беги отсюда!

Бум-бум! - постучал по двери Кефф.

- О! Впусти костолома! Впусти сокрушителя позвоночников!

Кефф тяжело забил в дверь.

- Я пришел за своими вещами, - заявил Зигги.

- Да ты сумасшедший! - воскликнула Галлен. - Ты лысый придурок, - добавила она. - Чертов извращенец.

- О, Графф! - Он пятился задом между кроватями. - О, Графф, ведь у меня был такой чудесный план!

- Послушай, Зигги, - сказал я.

- О, черт бы тебя побрал, Графф, - тихо произнес он, стоя на оконном выступе на фоне заходящего солнца.

- Зиг, я и в самом деле хочу встретиться с тобой, - сказал я.

- Кефф! - воскликнула Галлен. - Он вышибет дверь.

- Зиг, скажи, где я могу встретить тебя?

- Где я встретил тебя, Графф? Ты следил за девушками в Ратаузском парке, - сказал он. - Ты следил и за мной.

- Зигги, - умолял я.

- Ты хорошо посмеялся надо мной. - Он меня не слушал. - Ты и твоя маленькая шлюшка, ради которой ты погубил все наше путешествие.

А дверные петли стонали под ударами Кеффа. О, как он колотил!

- Да подавись ты своей работой! - выкрикнул Зигги и прыгнул с подоконника в ужасную навозную кучу в саду.

Лучи заходящего солнца ударили в жуткий, безволосый череп. Тени еще больше углубили впадины на нем, а мертвый оскал скелета погасил живой свет в его глазах.

- Графф, - позвала Галлен.

- Заткнись! - рявкнул я. - Ты скажешь мне, когда он вернется… если тебе случится идти через сад в Санкт-Леонардо, ты найдешь меня и скажешь, когда он вернется.

- О, черт тебя побери, Графф! - воскликнула она. Потом произнесла: - О, Кефф, - увидев тракториста, который появился из-за громадной двери и так широко распахнул ее, что дверная ручка ударилась о косяк. Удивленный, он продолжал держаться за дверь, не зная, что с ней делать.

- О господи! - воскликнул я.

Но никто не произнес ни слова.

Отрицание животного

Как говорилось в записной книжке:

"Хинли Гоуч ненавидел животных на свободе, так долго и так самозабвенно отрицая животное в себе самом".

Но Кефф был не тем, кто мог бы отрицать животное в себе самом. Во всяком случае, не тогда, когда он тащил мою брыкающуюся Галлен вниз по лестнице к ее тетушке; и не тогда, когда ухватился за конец железного крепежа платформы и зацепил ее за трактор одним мощным Кефф-махом.

Я удерживал равновесие на платформе, пока Кефф вел трактор; железо тонко позвякивало под моими ногами, а край прицепа раскачивался, как на американских горках. Мы карабкались вверх по садовой дороге, и на какое-то время вечер стал казаться светлее - мы захватили конец дневного света, который дольше всего удерживается горами.

Когда мы добрались до верхней точки сада, у самого Санкт-Леонардо, Кефф остановился, ожидая окончательного наступления темноты.

- Ты давно занимаешься пчелами, Кефф? - спросил я.

- Сразу видно, что ты большой умник, - ответил он.

А редкие огни Вайдхофена, бледные, мерцающие огни вдоль реки, подмигивали нам далеко внизу. Свежевыкрашенные белой краской ульи отсвечивали зеленоватым сыром, ульи усеивали сад, словно цыганские кибитки, - они жили своей тайной жизнью.

Кефф ушел в сиденье трактора, согнувшись над ручными рычагами и тормозами, переключением скоростей, измерительными приборами и прочими железками; он развалился, используя громадные колеса, словно подлокотники легкой военной колесницы.

- Уже темно, Кефф, - сказал я ему.

- Будет еще темнее, - отозвался он. - Ты тот, кто должен собирать рои. Разве ты не хочешь, чтобы стало темнее?

- Чтобы пчелы быстрее уснули?

- В том-то вся идея, умник, - сказал Кефф. - Чтобы ты смог подкрасться к улью и закрыть заслонку. Чтобы, когда ты их разбудишь, они не могли бы выбраться наружу.

Поэтому мы прождали до тех пор, пока горные вершины стали почти неразличимы на фоне неба, а луна осталась единственным цветным пятном, и лишь мерцающий Вайдхофен свидетельствовал о том, что под фонарями и лампами не спят люди.

Кефф действовал так: я балансировал на прицепе, и мы двигались между рядами деревьев по одному саду, потом по другому. Он останавливался возле улья, и я легко подкрадывался к нему. В нем имелось небольшое отверстие, размером с почтовую щель в двери. На маленьком выступе снаружи оставалось несколько спящих пчел; я с крайней осторожностью проталкивал их внутрь домика, после чего опускал заслонку, перекрывая им единственный вход и выход.

Когда я поднимал улей, то весь рой просыпался. Они начинали жужжать внутри, они вибрировали в руках, как удаленный электрический ток. Ульи оказались очень тяжелыми; мед протекал между рейками днища, когда я поднимал их на платформу.

- Если ты хоть один уронишь, умник, то он как пить дать разлетится. А если он разлетится, умник, то я уеду и оставлю тебя им на съедение.

Поэтому я не уронил ни единого улья. Когда они оказались на платформе, штук шесть или около того, я оперся на них спиной, чтобы не дать им съехать вниз. Во-первых, они могли наехать на трактор, когда он спускался с насыпи в кювет, потом они могли съехать назад, когда мы выбирались из него.

- Держись, умник, - бросил мне Кефф.

На платформе их уместилось ровно четырнадцать, это был первый ряд. Затем мне пришлось ставить их друг на друга. Когда появился второй ряд, они перестали скатываться с прежней легкостью - слишком большой вес давил на них. Но мне пришлось оставить маленькое пространство на втором ряду, чтобы я мог начать ставить третий. Мне приходилось вставать на улей, держа другой улей в руках. Потом я должен был перебираться по ульям второго ряда, чтобы заполнить всю платформу.

- Достаточно три ряда, а, Кефф? - спросил я.

- Смотри не провались, - отозвался Кефф. - Тогда ты наверняка застрянешь.

- Конечно, застряну, Кефф! - Я представил, как перемазанный медом по самые колени бродяга с шумом вламывается в дом ночью.

Кефф справился с этим; я связывал ульи, а он пересекал дорогу, преодолевая кювет сначала с одной стороны, потом с другой и спускаясь вниз с горы. Он собирал ульи в садах с обеих сторон, однако пересекать дорогу было настоящей проблемой. Нужно было выбраться из одного кювета и спуститься в другой, в то время как платформа накренялась настолько, что второй ряд ульев сдвигался к самому краю. Я связал их, и Кефф быстро справился; потом он заглушил мотор, выключил передние фары, дав всем стонам и хрипам трактора успокоиться и замолкнуть. Затем он стал прислушиваться к машинам на дороге; если услышал бы что-либо, то стал бы ждать.

Да, понадобилось немало времени, чтобы трактор вместе с платформой пересек дорогу, к тому же дорога была слишком извилистой, чтобы полагаться на свет передних фар. Поэтому Кеффу приходилось прислушиваться к звукам машин.

- Это машина, умник?

- Я ничего не слышу, Кефф.

- Послушай, - велел он. - Ты что, хочешь, чтобы тебя опрокинули на дорогу и переехали ульи?

Поэтому я стал прислушиваться. К звуку остывающего коллектора, к жужжанию неуемных пчел.

Меня ужалили только раз. Пчела, которую я попытался смахнуть с выступа внутрь улья и которая не попала туда, а уцепилась за манжет моей рубашки и ужалила меня в запястье. Жгло не сильно, однако все запястье распухло.

До полного третьего ряда нам не хватало четырех или пяти ульев, когда Кефф остановил трактор, чтобы проверить давление колес платформы.

- Я надеюсь, что к этому времени они уже схватили его, умник, - сказал он.

- Кого? - спросил я.

- Твоего дружка-извращенца, умник. Он пробрался, чтобы встретиться с тобой, но он не выберется оттуда.

- Ты слышал только голоса, Кефф. Только мой и Галлен, когда мы разговаривали в комнате.

- О, умник, - усмехнулся он. - В саду остались следы, и все слышали крики. Понял? Так что тебе лучше помолчать, умник.

Он проверил свои покрышки. Сколько воздуха необходимо для того, чтобы удерживать платформу с одной осью, двухколесную, везущую на себе вес не менее чем в несколько тонн меда и пчел?

Кефф наклонился над тем местом, которое я оставил свободным для третьего ряда. Я мог бы сейчас вскочить и спихнуть на него весь третий ряд ульев; я вспрыгнул на второй ряд.

- Что ты делал с этой малышкой Галлен, умник? - Он не смотрел вверх. - Я давно жду, чтобы она как следует подросла. И хоть немного поправилась. - Его согнутая, лишенная шеи голова повернулась ко мне ухмыляющимся лицом. - Что ты тут делаешь? - спросил он. И его ступни двинулись назад под ляжками, как у спринтера, принявшего стойку.

- Почему у нас нет специальных комбинезонов, Кефф? - произнес я. - Почему у нас нет масок и прочего?

- Чего-чего? - переспросил он.

- Комбинезонов, - сказал я. - Защиты, на случай аварии.

- Это идея хозяина пчел, умник, - усмехнулся Кефф, выпрямляясь. - Когда у тебя есть защита, то ты становишься неосторожным, умник. А когда ты становишься неосторожным, ты устраиваешь аварию.

- Тогда почему бы ему не собирать рои самому, Кефф?

Но Кефф продолжал любоваться третьим рядом.

- Третий ряд почти полон, - сказал он. - Еще раз через дорогу, и мы доберемся обратно к сараям.

- Тогда поехали, - сказал я.

- Надеешься, что он все еще где-то поблизости, умник? Достав этот груз, мы вернемся за следующим, и ты думаешь, что он так и будет сидеть и ждать, свободным?