Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
– Потому что будете все время жалеть и укорять себя: "И зачем только мы задержали такого гениального человека!.." – и Малинин указал пальцем на идущего впереди Баранкина. – У вас дети есть?
– Есть, – сказал дружинник.
– Они учатся?
– Учатся!
– Скоро никто ничему учиться не будет. Все знания будут сначала впитываться с молоком матери, а потом из пакетов… Мой друг придумал, – и Малинин снова показал пальцем на Баранкина, после чего он коротко, ясно и доступно изложил Юрино открытие.
Все слушали Костю внимательно, особенно девчонки. Малинин торжествовал, такое убедительное впечатление и даже эффект произвела на всех его лекция. Все вдруг испортил вопрос, который тоже совсем неожиданно задала одна из двух девчонок, между прочим, довольно глупенькая на вид.
– А если такое молоко скиснет? Тогда что? – спросила девчонка, то и дело сдувавшая со своего лба густую челку.
Малинин растерялся. Такой поворот дела даже Баранкин, наверное, не предусмотрел.
– Тогда… тогда… тогда… – начал лепетать поперхнувшийся Костя. – Тогда человек, выпивший такое молоко, все равно все узнает.
– Ну-с, человеки, – обратились дружинники к сидящему в автобусе населению, когда автобус остановился возле какого-то незнакомого здания. – Пройдемте в школу уличного движения!..
Юру, Костю и всех остальных завели в помещение, где томились еще человек пятнадцать. Молоденький милиционер в чине лейтенанта сидел за столом и рылся в каких-то бумагах и бумажках. Пока все рассаживались по стульям, Баранкин успел разглядеть, что все вопросы, которые, вероятно, будут задавать, собственно говоря, висели на стенах вместе с ответами. Шепнув об этом открытии Малинину, он стал готовиться к экзамену, разглядывая внимательно надписи на плакатах. "То же самое стал делать и Малинин. Юра и Костя вертелись на своих стульях, как два голодных птенца в гнезде. Потом началось самое главное, ради чего всех привезли на бесплатном автобусе.
Сначала лейтенант ГАИ прочитал коротенькую лекцию об опасности нарушения правил уличного движения и показал слайды, иллюстрирующие, к чему могут привести нарушения этих правил. Самое сильное впечатление произвел на всех коротенький фильм, почти без слов, если не считать дикторского текста о мальчике, который мог бы стать звездой мирового футбола. Фильм назывался "Счастливый конец". Мальчишка был действительно талантливым – он забивал самые невероятные голы.
– Господи! – закричала вдруг одна из девчонок. – Это же Шурка Гостин, за которого я приняла за вас – эти слова относились к Косте Малинину.
Голос известного спортивного комментатора Перетурина нахваливал мальчика: "Он мог быть вторым Пеле! Если бы не… Если бы не…"
После этих слов были показаны ворота стадиона, из которых быстрым шагом шли со спортивными сумками мальчишки футболисты и среди них этот самый Шура Гостин, который мог стать вторым Пеле. Затем показали, как эти же парнишки пересекают улицу в неположенном месте и среди них Гостин Шура. Затем милицейский свисток, скрип тормозов отчаянный, преотвратный звон разбитого стекла, стон столкнувшегося металла с металлом… На экране стало темно и мрачно. Все догадались уже, что произошло и с кем… Девчонка, все время сдувавшая челку со лба, перестала это делать, она прижала руки к груди и тихо запричитала: "Да что же это такое?.. Да что же это такое?.. Я же недавно с ним в кино ходила?!!" После этого на экране показался вдалеке небольшой пустырь с самодельными футбольными воротами. На пустыре мальчишки гоняли мяч. Среди них бегал и больше всех старался мальчишка без ноги на двух костылях… Когда съемочная камера приблизилась к нему, все увидели, что это был Шура Гостин, тот самый, что мог стать со временем, может быть, вторым Пеле!.. Тут девчонка, которая все время причитала, как закричит на весь зал:
– Остановите картину! Остановите картину! Это же Шурка Гостин и есть, когда же это ему ногу отрезали?! У него же еще вчера была нога!.. – и она так громко и отчаянно заплакала, что киномеханик даже остановил свой проектор, и на экране застыл Гостин на двух костылях и на одной ноге, собираясь нанести по мячу удар страшной силы и бессилия!..
Милиционер, который от девчоночного плача потерял сразу весь свой начальственный вид и всю свою милиционерность, подбежал к девочке с челкой со стаканом воды и сказал:
– Да не плачь ты! Ты сначала картину до конца "досмотри! Это же кино!..
Девочка затихла. Комментатор Перетурин весело сказал: "А знаете, почему картина называется "Счастливый конец"?.. Думаете, потому, что Шура Гостин живым остался, хотя и без ноги?! К счастью… это всего лишь кинотрюк!.. Ну-ка, Шура, покажи фокус!.." Шура улыбнулся зрителям с экрана. Он бросил костыли, приподнял широкую штанину брюк, и все увидели, что нога до колена искусно упрятана под брючиной. И снова в чаше прекрасного стадиона на прекрасном поле продолжал забивать голы прекрасный мальчуган, который и вправду издали был чем-то похож на Костю Малинина и который со временем, может быть, станет вторым Пеле в спорте!..
Все облегченно и радостно зааплодировали, а всех радостней и облегченней хлопала в ладоши девочка с челкой и ее подружка без челки, но с длинной косой.
– Подумаешь, – хмыкнул Малинин. – Ты, Баранкин, тоже мог такое придумать!..
– Вообще-то, мог, – согласился Баранкин, – но сейчас я думаю вот о чем… Помнишь, дружинник сострил насчет "профессора кислых щей"?
– Помню, – сказал Малинин, – да не обращай ты на это внимания!
– Как это не обращай? – спокойно и вразумительно ответил Баранкин. – Образованное и сдвинутое по научной фазе молоко действительно может скиснуть, и тогда что?.. Человек действительно получит прокисшие знания?! Тут я что-то недодумал! Тут надо что-то додумать! – самокритично заявил Баранкин. – Надо что-то додумать…
В это время в комнату зашел еще один лейтенант, только старший и такой загорелый, как будто только что прилетел из Сочи и прямо с самолета сюда, в ГАИ. Загорелый милиционер, не зная, к чему эти аплодисменты относятся или к кому, на всякий случай сказал, смеясь:
– Спасибо, не надо! Я человек скромный!..
Затем оба милиционера стали о чем-то шептаться между собой, пока загорелый офицер не уставился на Баранкина и вдруг обратился к нему, как к старому знакомому:
– Федя! Грачев! Здравствуй, дорогой!.. – сказал он Юре Баранкину. – Ты что, не узнаешь меня, что ли?..
– А-а, – закивал головой Баранкин, делая вид, что он узнал лейтенанта. – Здравствуйте!..
– А это твой друг, кажется, Женя? – кивнул он на Костю Малинина. – Заходите в гости к моему Алешке! Отцу привет передавай и маме от семьи Аликперовых. Скажи, что не заходил давно – в Африке в командировке был. Уличное движение помогал там налаживать!.. Хорошие ребята! Будущие гаишники, между прочим, – сообщил он сидящему за столом другу, словно по секрету. – Отец Феди известный автоконструктор-любитель и такую, брат, машину изобрел! Амфибию! И для Феди тоже маленькую "легковушку" соорудил, пальчики оближешь. Маленький, а гоняет как бог!.. Наша смена!.. – восхитился еще, раз старший лейтенант Аликперов, которого Юра и Костя видели первый раз в жизни.
– Ну, конечно, мы ваша смена, – согласился Малинин, чувствуя, что из этой неожиданной встречи можно будет извлечь кое-какие выгоды.
– Друзья! – торжественно продолжал старший лейтенант Аликперов, обращаясь ко всем присутствующим в комнате. – Если бы вы знали, как я там в Африке по всему нашему соскучился!.. Я даже по нашим маленьким нарушителям и то соскучился!.. – Он погрозил при этом пальцем всем сидящим в зале.
После того как милиционер Аликперов назвал Юру и Костю будущими гаишниками и своей сменой, Малинин заважничал и, чтобы подтвердить это, вдруг неожиданно сказал:
– А Федя даже специально стихи сочинил про нарушителей, – похвастался Малинин, указывая рукой на Баранкина, – то есть Юра, то есть Федя, Федя, – подмигнул он Баранкину. – Почитай стихи про уличное движение, которые ты написал для нашей стенгазеты!
– Какие стихи? – удивился Баранкин.
– Ну, которые Кузякина недавно сочинила, – тихо, почти одними губами произнес Костя.
– Еще чего!.. Сам читай, если хочешь!
Малинин принял торжественную позу и вдохновенно прочитал:
Не ходи на красный свет,
Красный свет – опасный!
Налетит тяжелый "МАЗ",
Станет все ужасным!
В зале на всякий случай зааплодировали.
– Ну, что я тебе говорил, – обрадовался милиционер из Африки, – кто нас с тобой заменит?! Они!!! Так что этих можно и отпустить, – распорядился старший лейтенант, кивая головой в сторону Малинина и Баранкина. – А на прощание, Фуфачев, скажи мне, – обратился загорелый офицер к незагорелому, – могут в пустыне столкнуться два автомобиля?
Фуфачев сделал удивленное лицо и стал скрести в затылке. Пока он все это делал, загорелый старший лейтенант с пафосом воскликнул:
– Могут! И еще как могут!.. Вот у меня и фотография есть! – В подтверждение своих слов он достал из внутреннего кармана кителя конверт, а из конверта извлек фото и показал его лейтенанту. Лейтенант рассмотрел фотографию и засмеялся:
– Надо же!.. – а затем протянул ее Юре и Косте, как бы говоря: "Раз уж вас признал за своих старлей, вы и мне теперь не чужие!"
Юра и Костя стали с интересом разглядывать необычный фотоснимок. На необозримых песках пустыни под палящим солнцем стояли две столкнувшиеся "легковушки".
– Действительно… "чокнулись"… – сказал Малинин, возвращая карточку милиционеру.
– Отпусти ребят-то, – напомнил лейтенанту загорелый милиционер.
– Сейчас отпущу, – пообещал лейтенант, – только помогите эти билеты разобрать… с буквой "В" это для взрослых, а с буквой "Д" – для детей, – пояснил он Юре и Косте.