Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
– А вот так это, так это, так это, – передразнил его Баранкин и тут же объяснил, "как это, как это, как это". – Ты слышал, конечно, такое выражение, когда о каком-нибудь музыканте говорят, что он любовь к музыке впитал вместе с молоком матери? Слышал?..
– Ну, слышал, – сказал Малинин.
– А что такое знания? – спросил Баранкин и сам же ответил: – Это биохимический электрический сдвиг в мозгу школьника, а если молоко твоей матери уже заранее обогащено этим биохимическим электрическим сдвигом, то получается, что тебя кормят, в общем-то, не молоком, а знаниями!.. Вот в коляске, скажем, сидит младенец и потягивает из бутылочки обогащенное молоко. Подходим мы с тобой к этому младенцу, которого бабушка-инопланетянка катает в коляске. Подходим мы это и говорим ему: "Агу!" А он поднимается в коляске и спрашивает: "Вы дурачки, что ли, оба?! Я уже среднее образование заканчиваю всасывать, а вы мне "агу!"
– Так ведь молоко-то может быть еще и сгущенным, – подчеркнул Малинин слово "сгущенным" интонацией. Малинин сам придумать подобного ничего не мог, но развить любую мысль Баранкина лучше Малинина никто бы так не удосужился. Баранкин подумал и согласился:
– Это идея!.. Сгущенное молоко тянет уже на окончание любого института!..
– Так, может, это и на Земле с молоком можно сделать? – спросил Малинин.
– Не можно, а нужно! – выпалил Баранкин.
– Так, может, ты, Баранкин… – сорвалось с языка у Малинина.
– А кто же, кроме меня!.. – согласился Баранкин, даже не выслушав Костю. И, тяжело вздохнув, посетовал: – Не те скорости на Земле, не те, Малинин!
– Не те скорости на Земле, не те, Баранкин, – как эхо отозвался Малинин. Ему стало интересно жить. Когда Баранкин начинал говорить, Малинину всегда становилось интереснее жить, чем когда тот молчал.
– Или вот возьмем урожай…
– Или вот возьмем урожай, – поспешил подхватить Малинин, а подумав, спросил: – А зачем его брать, этот урожай?!
– А затем, – ответил Баранкин. – Люди посеют пшеницу и овес, посадят овощи и фрукты… а потом что?..
– Что потом? – спросил Костя себя и Баранкина, но что на это ответить, он не знал.
– А потом люди сидят и ждут, – пояснил Баранкин. – То ждут хорошей погоды, а то дождя. То все засохло, то все намокло…
– Точно, – как эхо вторил Малинин, – ждут… то все засохло, то все намокло…
– А чтобы не ждать, надо, чтобы пшеница и овес… – Юра снова достал из кармана спичечный коробок, из коробка опрокинул на ладонь семена пшеницы, овса, яблочные семечки и сказал: – Ты помнишь, у меня на стене висит плакат: "Может ли дерево расти так быстро, как взрыв от снаряда?"
– Помню, – кивнул Малинин.
– В этом все и дело… Значит, должно быть так: я, Баранкин, бросаю в землю семечко от яблони, и у всех на глазах оно моментально вылезает из земли малюсеньким ростком, тут же на глазах превращающимся в куст, куст становится яблоней, на яблоне появляются цветки, затем цветки осыпаются и начинают расти яблоки. Вот они поспевают на наших глазах, и вот я, Баранкин, срываю с яблони плод и угощаю своего друга Малинина… Крупным планом на экране твое улыбающееся лицо! Затем ты с аппетитом уплетаешь яблоко!.. И все это за каких-нибудь пять минут!..
– И здесь на экране появляется улыбающееся лицо, – сказал Малинин, – улыбающееся лицо Баранкина! И закадровый голос говорит: "Да здравствует сверхобогащенное и сверхсгущенное по системе Баранкина молоко! Ура ускоренным овощам и фруктам по системе Юрия Баранкина! – это Малинин уже крикнул изо всех сил. – Значит, бац и… яблоко! Бац и… груша!! Бац и… помидоры!.. Или виноград! Или персики!.. На экране сеют пшеницу, а следом идут комбайны и сразу убирают хлеб!.. И неужели ты, Баранкин, это все уже придумал? – спросил Малинин Юру.
– Не все уже, а только еще, и не совсем все, а только частично, – заскромничал Баранкин.
– А мясо? – вдруг всполошился Малинин.
– Что мясо? – удивился Баранкин.
– Ну, это – все овощи и фрукты, а я люблю мясо… Ты ускоренное мясо тоже придумал?
– А как же, – ответил Баранкин. – Крупным планом Малинин опускает в кастрюлю с кипящей лапшой куриное яйцо… И через пять минут ест куриную лапшу с отварной курицей!
– Ура ускоренной лапше! – закричал Малинин во весь голос и вдруг осекся. – Наши! – почти прошептал он.
– Что наши? – не понял Баранкин.
– Смотри, вон возле кино наши появились!.. И Мишка Яковлев и Сережа Ческидов и Игорь Урасов!.. Бежать надо!..
– Бежать теперь глупо, – рассудил Баранкин, – теперь надо подождать, когда окончится сеанс, тогда, смешавшись с толпой зрителей, мы можем с тобой поспешить…
– А куда мы можем с тобой поспешить? – спросил Малинин.
– Как это куда? – удивился Баранкин. – Конечно же, в парк культуры и отдыха. Во-первых, мы с тобой здорово поработали, а во-вторых, там же народу, может, в тысячу раз больше, чем в любом кинотеатре. А сколько там аттракционов! – А аттракционы одни крутятся, другие вертятся, третьи кружатся… так что невозможно разобрать, знакомый это тебе человек или нет… На аттракционах нас никто не найдет и не узнает ни за что на свете!..
– Это, пожалуй, верно! – как-то вяло согласился Малинин с Баранкиным…
На этих словах Малинина сеанс как раз окончился. Глухо звякнули выходные двери. Баранкин и Малинин ловко спустились по водопроводной трубе и смешались с толпой зрителей, валом валивших из дверей кинотеатра, не встретив никого из своих…
СОБЫТИЕ САМОЕ ШЕСТОЕ
Правила уличного выдвижения
Баранкин и Малинин шли быстрыми шагами по улице, когда у светофора возле самого перехода чуть не налетели на стоявших к ним спиной Зину Фокину, Эру Кузякину и Марину Шкаеву. Фокина и Кузякина, как всегда, были в спортивных курточках, на ногах у них были вязаные шерстяные "зебры" в тон курточкам. Это рукодельница Шкаева одела полкласса в "зебры". Баранкин приложил палец к губам, мол, осторожно, и стал на цыпочках удаляться от девчонок, что-то с жаром, но тихо обсуждавших.
Затем Юра и Костя перешли на быстрый шаг, и тут за спиной раздался голос то ли Фокиной, то ли Кузякиной: "Юра! Костя! Я не сержусь! Давайте дружить!!!" Не оборачиваясь, Баранкин и Малинин припустились со всех ног вдоль тротуара. Сначала они бежали вдоль ограды, отделявшей тротуар от проезжей части дороги, но оторваться от Зины Фокиной и Эры Кузякиной им не удавалось, сказывалась физическая усталость после бега на трассе и пилки дров у дяди Жоры, а тут еще Малинин споткнулся о решетку, ограждающую корни деревьев, и растянулся на асфальте тротуара.
Голоса Фокиной и Кузякиной приближались, пробиваясь сквозь пешеходов. Баранкин протянул Косте руку помощи и, помогая как можно быстрее подняться на ноги, сказал:
– Вдоль тротуара мы от них не сбежим! Давай поперек улицы!..
– А милиция?.. – усомнился Костя.
– Малинин! Не боись! – приказал Юра.
Лавируя среди машин, под аккомпанемент милицейского свистка и предупредительных гудков автомобилей, Юра и Костя успели пересечь улицу и с разбегу очутились в объятиях дружинников. Вслед за Юрой и Костей на тротуар влетели Кузякина с Фокиной! Баранкин обернулся и увидел, что эти девчонки, от которых они с Костей бежали, были совсем не Зиной и не Эрой. А Шкаевой и вообще с ними не было. Юра и Костя приняли какую-то совершенно незнакомую девчонку за Фокину и поэтому побежали поперек улицы, когда их и схватили.
– Что это вы все одинаково одеваетесь и причесываетесь?! – налетел на них Баранкин. – Я вас принял совсем за других… За Кузякину и за Фокину…
– А вы, что ли, по-разному одеваетесь?! – огрызнулась одна из девочек. – Приняли нас за каких-то Музякиных-Пузякиных.
– Вы же стояли к нам спиной, а Марина из нашего класса к нам лицом, – вмешался в объяснения Малинин. – А чего вы орали то Костя, то Юра? – спросил он у девчонок.
– Здравствуйте, – затараторила другая девочка, которая все время сдувала со лба челку. – Мы кричали: "Гостин Шура!"
– Надо же!.. Гостин!.. Шура!.. – буркнул Баранкин. – А слышалось то Костя, то Юра!..
Пока Баранкин и Малинин вели перепалку с незнакомыми девчонками, которых они приняли за знакомых, трое дружинников читали им всем нотации в три голоса, каждый говорил свое, и никто никого не слушал, прямо как в опере, когда на сцене все вместе поют.
– Пожалуйте в автобус, леди энд джентльмены! – пригласил их дружинник с кинокамерой в руках. Это он сказал, когда все другие уже выговорились.
Невдалеке действительно стоял автобус, в котором, даже издали было видно, сидели с виноватым видом юные нарушители.
На борту автобуса было выведено красивыми буквами: "Месячник безопасности уличного движения".
– В такую погоду и учиться правилам уличного движения?! – сказала одна из девчонок.
– Скоро вообще ничему не надо будет учиться, – успокоил ее Малинин.
– Это как же? – искренне заинтересовались девчонки.
– А вот так же, – загадочно объяснил Малинин. – Потерпите немного и узнаете.
После такого интригующего вступления по дороге к автобусу Малинин для начала спросил дружинника (надо сказать, что в присутствии девочек Малинин, вообще-то, всегда становился разговорчивым, а Баранкин, наоборот, молчаливым):
– Итак, – спросил Малинин, – правда ли, что вам за каждое дежурство к отпуску по дню прибавляют?
– "Прибавляют!
– Тогда зря вы задержали моего друга.
– Почему?
– Когда вы поближе узнаете, кого вы задержали, вы себе весь отпуск испортите, – пояснил Малинин.
– Это почему же мы себе весь отпуск испортим? – засмеялся недоверчиво дружинник.