- Да нет, этак мы вас объедим в два счета, - ответил Антон. - А взаймы пару буханочек и пачку соли мы бы взяли.
- Господи! Вот вы зачем пришли! С этого бы и начали, - съязвила одна из гимнасток, - а то: тары-бары, растабары, катер, приключения…
Снова все рассмеялись.
- Вы нам хлеб и соль, а мы вам рыбу и Вальку Ярыгина, - галантно предложил Сергей.
- То есть рыбу и мясо? - кротко уточнила та же неугомонная девушка.
Сергей только руками развел: не язык, а бритва!
- А кто это Валька Ярыгин? Вы? Вы? Ах, вы! А с чем вас едят?
Валька нестерпимо покраснел, хмыкнул, сказал: "М-да, вообще-то" - и больше ничего не смог добавить.
- Да что вы?! - удивилась мучительница. И окончательно сразила его заключением: - Очень красноречивый товарищ!
- Вальку - в виде культурного обслуживания. Замечательный аккордеонист, - выручил друга Женька.
- А как будете играть? За деньги или хлебом предпочитаете?
- Перестань, Лиза, совсем заклевала парня, - вмешалась староста - Мария, как они узнали из разговора. - Зря вы всю эту бучу затеяли. Ведь ваше помещение на горе, по-моему, удобнее, чем домик пловцов.
- Ага! - вскричал Сергей. - Чуете? Опять "помещение"!..
- Да постой ты! - перебил его Антон. - Может быть, вы нас туда проводите?
- Пожалуйста! Девчата, отведем самбистов?
Шумной гурьбой отправились дальше. Вскоре увидели довольно большой, крутой и лесистый холм, окруженный понизу широкой протокой, - своего рода естественным крепостным рвом. Через воду вали мостки, настеленные на сваях. Вся компания перешла по прогибающимся доскам на ту сторону. Поднявшись, самбисты увидели, что холм полого спускается к озеру. Он оказался островом. На верхушке холма, среди высоких сосен, скрывалась поляна, густо поросшая травой. На опушке леса стояли два сарайчика. Самбисты взбежали по ступенькам в один сарайчик, побольше, и в другой, поменьше.
"Великолепно! Лучше не придумать", - было единодушное мнение.
- А кто подбил нас на бунт? Смородинцев? Накостылять ему по шее! - вскричал Женька.
- Минуточку! Минуточку! - взмолился Сергей, которого вмиг скрутили и пригнули головой к ногам. - Дозвольте перед казнью слово молвить!
- Говори, - разрешили ему.
- Пусть ударит меня тот, кто не принимал участия в бунте…
С хохотом бросили его на траву.
- Девочки, а у вас топор и пила есть? - спросил Женька.
- У нас нет, но посоветовать кое-что можем, - ответили девушки. - Пойдемте с нами, минуете дом, увидите тропинку к избушке на курьих ножках. Там живет пастух Макар с сыном Володькой…
- Коричневое лицо, голубые глаза, разноцветные заплаты, философия Шопенгауэра? - быстро спросил Сергей.
- Точно! А вы откуда знаете?
- Спрашиваете! На то мы и самбисты.
- На то вы и хвастуны! - вмешалась Лиза. - А вы знаете, почему он такой неряшливый и унылый?
- А вы знаете?
- Нам доярки рассказывали, он раньше председателем колхоза был. А потом у него жена умерла, он запил беспробудно, проштрафился, его из председателей и выгнали. Теперь работает пастухом на Дальних пастбищах.
Антон и Сергей, проводив девушек, пошли в указанном направлении. Действительно, дом выглядел крайне неприглядно. Зашли в комнату. За грязным столом у опорожненной миски сидел Макар, курил.
Рядом с ним сидел и плел кнут давешний знакомый пастушок.
- Привет! - бодро воскликнул Сергей. Пастух кивнул им.
- Мы вашими соседями будем, - сказал Антон. Тот кивнул еще раз.
Озадаченные, ребята молчали.
- Не найдется ли у вас топора и пилы? Нам надо сделать нары, стол, скамейки.
- Володька, достань.
- Если можно, дайте и косу, травы в матрацы накосить.
Володька нырнул под незастеленную кровать, порылся там и вылез, держа ржавый топор и такую же пилу-одноручку. Затем снял со стены старую косу.
- Мы вернем дня через два, три.
- Хоть через год, - ответил пастух. - Володька, проводи.
Когда ребята вернулись, работа закипела: выпрямляли на камне старые гвозди, настилали нары, выкашивали поляну, ставили стол. Спустившись к мосткам, починили и их.
- Ребцы! - воскликнул Женька. - А ведь средние-то две доски всегда можно снять, тогда мы будем как в замке, ни одна душа к нам не заберется. Если захотим никого не пустим, хоть Подвысоцкого, хоть Поднизоцкого! Тут уж нас не обманешь! - И он, не долго думая, снял две доски.
- Спортлагерь самбо считаем открытым! - провозгласил Антон.
Валька в темноте сыграл на аккордеоне туш.
- Рано ты эту музыку вспомнил, - заметил Кирилл. - За двое суток всего-то жилье нашли.
- Э, ладно тебе ныть! - возразил Женька. - Ты лучше представь, как на нашем вчерашнем месте комары пловцов жрут! Айда спать!
Антон лежал на спине, заложив руки за голову: чередой неслись перед внутренним взором события и люди. Звучали обрывки фраз. Последней была мысль, беспокоящая, как зубная боль: к занятиям еще не приступили…
4
АКТИВНАЯ ОБОРОНА
СОБСТВЕННЫМ ПОТОМ И КРОВЬЮ, ТЯЖЕЛЫМ ТРУДОМ
МОЛОДОСТЬ, МОЛОДОСТЬ, СКОЛЬКО СИЛ У ТЕБЯ…
Утром принялись за главное - устройство борцовского ковра.
Аккуратными полосками нарезали дерн и свернули его в огромные рулоны. Один долбил ломом землю, двое копали, двое бегом относили носилки с землей в лес. Через каждые полчаса менялись. Ритм задавали носильщики, стремительно убегавшие в лес и так же быстро возвращавшиеся назад. Сразу стало жарко.
- Шесть на шесть, да еще полметра в глубину, итого - восемнадцать кубометров, - сказал Антон, методически долбя ломом грунт. - Значит, в два Раза больше, чем была бы на пятерых дневная норма на стройке. Сделаем?
- Сделаем!
Когда солнце подошло уже к зениту, Валька вдруг воткнул лопату и с кряхтением разогнулся:
- Послушайте-ка!
Все услыхали, как снизу, со стороны мостков, кричал Глеб:
- Эге-ге-ге! Умерли там, что ли? Самбисты! Эге-ге-ге!
Сергей побежал вниз и перекинул доски на недостающую часть мостков.
- Как маленькие дети, все равно! Захватывать чужие дома им понадобилось! - Глеб появился на поляне и, не поздоровавшись, продолжал: - Кто вам разрешил самовольничать? Безобразие! В игрушки приехали играть, чингисханы нашлись, понимаете!
"Сыграем?" - Антон обменялся быстрым взглядом с Сергеем и Женькой и спокойным дружелюбным голосом спросил:
- Как поживаешь? Каково тебе на новом месте?
- Привет! - бросил Глеб. - Тебе-то как не стыдно? Комсорг! Должен воспитывать людей! Безобразие!
- Глеб, да ведь мы о тебе в первую очередь беспокоились, - вступил в игру Смородинцев. - Пришли туда и думаем: тренеру ведь совсем близко добираться, а куда-то ходить - это ему массу времени понапрасну тратить, мыслимое ли дело? И решили остаться там - ради тебя!
У Корженевича, на миг оторопевшего от такой беспардонной выдумки, раздраженно блеснули глаза, но не успел он открыть рот, чтобы надлежаще высказаться, как Антон задал вопрос:
- Да, кстати: ты ведь не уплатил капитану наши деньги? А они нам как раз нужны.
Глеб почувствовал себя чем-то вроде баскетбольного мяча, который стремительными неожиданными пасами переходит от одного хладнокровного игрока к другому, неотвратимо приближаясь к корзине на другой стороне поля.
- Да вы что? - возразил он по привычке громко, но неуверенно, что сразу отметили все, в том числе и он сам. - Я же ему на прощание и передал плату.
- Это когда же? - Женька сделал заключительный бросок. - Вроде бы он все время был сам по себе, а ты сам по себе.
- Ну, ладно! - обозлился Глеб, но продолжать разнос уже не решился. - Хватит терять время на разговорчики, и так вы проболтались больше, чем надо. Быстро несите тетради, начнем лекцию.
Самбисты перемигнулись и расселись на рулонах дерна.
- Ну-с, записывайте. Лекция первая. Тема… Вопросы по теме…
Занятие пошло полным ходом. Никто не услыхал, как подошел Подвысоцкий. На него обратили внимание лишь тогда, когда раздался его голос:
- Ну, что же, работа началась? Прекрасно. Ладно, мальчики, не буду вам мешать. У меня только одно сообщение: машина сломалась, придется кому-либо из вас съездить в магазин в Ряйселе, это семнадцать километров отсюда. Велосипед я свой рискну вам доверить, хоть вы и разбойники, - он рассмеялся.
- Напрасно вы их балуете, Василий Ефремович, - вмешался Глеб. - Ясно, что тут дисциплиной и не пахнет, сплошная разболтанность. Закручивать гайки надо, а не велосипеды предлагать! Помяните мое слово: вы еще пожалеете об этом.
- Серьезный у вас преподаватель, - Подвысоцкий сочувственно похлопал его по плечу. - Уж он-то вас не разнежит, не разбалует. Только гляди, Глеб, ребята тебе умные попались, индивидуумы, так сказать. Не сорви резьбу с гаек без толку… А молоко и творог будете получать у доярок, я договорился.
Он посмотрел, как самбисты устроились, заглянул в сарайчики, попрощался и ушел. Глеб ушел вместе с ним, пообещав прийти назавтра с утра. "Вы давайте поднажмите, тут дела-то - раз плюнуть. Завтра чтобы уже могли бороться! График-то надо выполнять".